— Это великий план, Скарлет. Я буду учиться у тебя мыслить.

Так началось их путешествие. Блик шагал по равнинам, долинам и холмам, а Скарлет кругами парил в небе, разведывая окрестности. На смену зиме пришла весна, а друзья все шли и шли.

Шло время, сменялись сезоны, но не все складывалось так, как предсказывал Скарлет. Поначалу Сварт Шестикогть действительно шел за ними по пятам, а Блик Булава с крылатым другом наносили ему неожиданные удары. Но Сварт был не дурак, и вскоре он разгадал партизанскую тактику барсука. Накануне ночью исчезли два самых лучших и ценных воина — горностай Спурхакка и хорек Балфи. Скрючившись у небольшого костра, Сварт потирал изувеченную лапу. Она уже обрела прежнюю силу, но у самых когтей была немой и неподвижной. К Сварту подошла лиса Темнуха, а с ней еще трое зверей — те, что разыскивали пропавших бойцов. Хорек поспешно натянул на омертвевшую лапу рукавицу. Довольно увесистая, из сетчатой меди, с двумя тяжелыми медными защелками, она представляла собой грозное оружие. Взглянув на лису, Сварт сердито буркнул:

— Ну что, нашли их?

Темнуха присела по другую сторону костра:

— Да, вон там, в роще, под сосной. Холодны как лед. У каждого в руках было вот это. — И она бросила Сварту два болотных, на длинном стебле растения.

Сварт поднял их и стал разглядывать.

— Камыш? — удивился он.

Темнуха была знахаркой и знала названия всех растений.

— Или рогоз широколистный, а в некоторых странах его зовут просто булавой.

Швырнув камыши в костер, Сварт наблюдал, как они тлеют.

— Булава! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чьих лап это дело.

— Зря ты не схватил его в ночь побега, — прищурившись от попавшего в глаза дыма, посетовала лиса. — Убил бы его сразу — и дело с концом.

Сварт резко вскочил. Выхватив меч, он принялся им крушить костер.

— Если бы да кабы! — орал он. — Задним умом все мы крепки. Пусть эти бездельники поскорее задирают хвосты, мы отправляемся на восток.

Лиса отшатнулась от горящих углей:

— Зачем это, если Блик движется на юго-запад. Кто там, на востоке?

— Криволап.

Темнуха вопросительно подняла глаза:

— Криволап?

Засунув меч обратно себе за пояс, Сварт ухмыльнулся:

— Да, старина, толстяк, обжора Криволап!

— У него большая банда, — пожала плечами Темнуха.

— Пока большая… — зло усмехнулся Сварт, уходя.

ГЛАВА 3

Семейства крота Бруфа Дуббо и ежа Тори Лингла жили в одной пещере. Так повелось с незапамятных времен. Тори и его жена Мила растили четверых ежат, которым еще не исполнилось и полутора лет. На попечении крота Бруфа и его жены Лули были две маленькие дочки, Нили и Подд, а также двое стариков — дядюшка Блун и тетушка Умма.

Надо сказать, жизнь их на северо-западе Страны Цветущих Мхов текла отнюдь не безоблачно. Одним пасмурным и дождливым днем обитатели пещеры оказались в осаде. Семейство лис завалило задний выход из пещеры и старожило вход днем и ночью. Почти полгода правдами и неправдами лисы старались выманить бедных зверюшек из дому. Спешить им было некуда: рано или поздно голод все равно заставил бы узников покинуть дома.

— Эй, ребята, кончайте валять дурака, выходите, еды тут хоть завались! — хитрила лиса.

У черного выхода измывался над беднягами верзила лис:

— Хи-хи, когда вы выйдете, тут будет чем полакомиться. Хи-хи-хи. То бишь вами.

Лиса крепко тяпнула его за ухо:

— Заткнись, курья твоя башка, чего доброго, запугаешь их до смерти.

— Ну, выходите, будьте благоразумны, — умасливал бедолаг глава лисьей банды. — Поговорить надо. Никак вы думаете, что мы обидим ваших крошек?

Бруф Дуббо помог Тори взгромоздиться на верх баррикады, выстроенной из мебели и присыпанной сверху землей, которую им пришлось соскабливать со стен пещеры. Печально покачав черной меховой головой, Бруф сказал соседу:

— Урр, кабы мне сейчас это самоа… лук и стрелы, паршивцы быстро убрались бы вон, урр.

Тори Лингл подглядывал за сидящими лисами в щелку между креслом и столом:

— Видишь ли, Бруф, этим негодяям-то что, а наши малыши допили последнюю воду, и осталась всего корочка ржаного хлеба.

— Эй вы, поганые морды! — протрубил дрожащим голосом дядя Блун. — Попляшете вы у меня, задам вам сейчас такую трепку! Своих это… не узнаете!

Повернувшись к старику, Бруф похлопал его по плечу:

— Ты, значит… храбрый крот, дядя Блун, но сейчас пойди-ка лучше вздремни.

Малыши проголодались и стали капризничать. Старания мам успокоить детей не имели успеха, верно, оттого, что взрослых охватило безнадежное отчаяние.

Неподалеку от осажденной пещеры, на холме, поросшем сосняком и кустарником, сидел Блик Булава. Ни сном ни духом лисы не ведали, что он за ними наблюдает. Дождь лил как из ведра и ручьями стекал с зеленого, накинутого поверх головы барсука плаща. То и дело поглядывал Блик сквозь пелену ливня на пасмурное небо, надеясь узреть знакомый силуэт Скарлета, но сокол все не появлялся, и барсук в очередной раз опускал могучую голову на рукоять булавы. Много сил и времени потратил Блик на то, чтобы превратить грабовую дубину в оружие, которому предстояло служить ему всю жизнь. Рукоять он туго обмотал бечевой, связав ее на конце большой петлей, чтобы булаву можно было носить за плечом, остальную часть дубины он обжег, промаслил и гладко обстругал, а в круглый набалдашник воткнул наконечники стрел и копий. Только у Блика хватало сил и ловкости владеть таким страшным оружием.

Скарлет тоже заметил лисиц. Он взлетел ввысь, дабы не попасться им на глаза, и тихо приземлился рядом с Бликом.

— Милый Скарлет, что слышно о Сварте Шестикогте? — осведомился барсук, не сводя глаз с сидящих внизу лисиц.

Чтобы укрыться от дождя, сокол юркнул под плащ Блика.

— Третьего дня он отправился на восток. Верно, ряды его сильно поредели, поэтому следовать за нами он не рискнул.

Блик по-прежнему не отрываясь следил за лисами.

— Похоже, ты прав, но сломанная лапа не даст ему нас забыть. Наверняка он вновь заявится с мощным подкреплением. Может, подождем его здесь?

Острый соколиный глаз нацелился на лис.

— А эти-то чего там забыли?

Блик указал лапой на вход в пещеру:

— Думаю, они подстерегают добычу. Убивать я их не буду, а вот хороший урок никогда не повредит. Послушай, друг, чтобы мне их не спугнуть, спустись к ним сам и вразуми.

Лисы вконец извелись от ожидания и от нечего делать стали забрасывать вход пещеры камнями и кричать:

— А ну, выметайтесь оттуда, глупые твари!

— Считаю до десяти, и мы идем за вами. Раз! Как раз в этот момент Скарлет преградил им путь к пещере:

— Криии! Прочь отсюда!

Старый лис сохранял невозмутимый вид.

— Кто ты такой и какого лешего приперся? — презрительно процедил он.

— Не важно, кто я, — ответил сокол с нескрываемым отвращением. — Я тут, чтобы передать вам: проваливайте отсюда подобру-поздорову. Иначе завтрашнего дня не видать вам как собственных ушей.

— Да он нам мозги пудрит! — небрежно бросила лисица. — Он тут один. Гоните его вон!

Но не успели они и глазом моргнуть, как в воздухе просвистела булава и воткнулась в мокрую землю. Услышав громовой голос, лисья банда застыла столбом.

— Не двигаться — убью! Эулалиаааааа!

Лисы оторопело уставились на мчавшегося к ним с горы чудовищных размеров барсука. С оглушительным криком он сиганул с огромной скалы и приземлился прямо посреди них.

— Я Блик Булава!

Наслышанные о нем звери от страха припали к земле.

— Пойди глянь, кто живет в пещере, — обратился Блик к Скарлету, — и скажи, что они спасены.

Высунув нос в амбразуру мебельной баррикады, Лули, жена Бруфа, воскликнула:

— Урр, так это ж сокол.

— Сокол, говоррришь? — спросонья подхватил дядюшка Блун. — Погоди, вот сейчас возьму свою палку и как… это самое… отлуплю его!

Тори вскарабкался наверх и выкрикнул:

— Этого только не хватало: сперва лисы, теперь сокол! Кого принесет еще? Что, дружок, видать, ты тоже на нас глаз положил?

— Нет, что вы, — принялся разуверять их Скарлет, — не собираюсь я вас есть, я ваш друг. Вы слыхали что-нибудь о Блике Булаве?

— Блик Булава, говоришь? — На сей раз из-за мебели торчала острая мордочка Милы, жены Тори. — Как же, слыхали. Говорят, он великий воин. Так он здесь? Буду рада с ним познакомиться.

Не так-то просто оказалось убедить дядюшку Блуна и тетушку Умму выйти из дому, зато малышей уговаривать не пришлось: легендарный боец барсук не вызывал у них ни малейшего страха. А лисы, все это время находившиеся под прицелом свирепого взгляда Скарлета, боялись даже морды оторвать от грязной земли. Осмелевший дядюшка Блун все же вышел и тут же принялся палкой дубасить лисиц.

— Урр, дядюшка, уважаемый Блик, чай, сам решит, что делать с негодяями! — вырвав у старика палку, произнес Бруф.

Тори поведал своим спасителям, каким страданиям подвергли их лисицы. Блик слушал и с умилением поглядывал на маленьких кротят, которые лакали дождевую воду у него из лапы. Наконец он схватил дубину и, подмигнув Скарлету, произнес:

— Прежде чем вынести приговор злодеям, я хочу взглянуть в их гнусные морды.

Чумазые лисицы разом взвыли и затрепетали от страха.

— Значит, это вы мучили детей и стариков, вы преследовали беззащитных? Что скажете в свою защиту?

Старый лис открыл было рот, но удар соколиного крыла лишил его дара речи. Скарлет туго знал свое дело. Со страшным видом он взлетал вверх и пикировал вниз.

— Блик, — обратился он наконец к барсуку, — мерзавцам даже сказать нечего. Считаю, что они злодеи и наши враги. Надо предать их смерти.

— Пощади нас, мы ничего дурного не хотели! — в один голос жалобно завопила лисья банда, уткнувшись носами в мокрую землю.

Скарлет подмигнул Блику, тот взял дубину и медленно завертел ею в лапе, размышляя вслух:

— Хмм, если прикончить их прямо здесь, пожалуй, это огорчит малышей, к тому же придется копать яму и хоронить трупы… — Блик подмигнул Тори, который схватил его мысль на лету. — Что скажешь на это? Страдала-то твоя семья.

С печальным видом Тори Лингл вышагивал по загривкам лисиц, прижимая их морды к земле:

— Может, завести их куда-нибудь подальше и там укокошить? Чего с ними церемониться? Впрочем, дело твое, Блик.

Лисий вой стал просто невыносим, и Блик был вынужден цыкнуть, чтобы те замолкли. Потом он достал крупный лист лилии и, слегка надорвав его с краю, сложил вдвое, поместил между лап, вставил в рот и свистнул.

— А у тебя так выйдет? — как бы невзначай поинтересовался он, передавая лист Тори Линглу.

У ежа звук вышел еще громче.

— В молодости я обожал делать свистульки из листков. А почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа барсук повернулся к лисам и строго сказал:

— Отныне у каждой доброй зверюшки будет при себе такой листок. В случае опасности свист услышит сокол или другие птицы. И тогда вам несдобровать. А теперь убирайтесь на север и, коль вздумаете вернуться, пеняйте на себя. Мне сообщат об этом те, кому вы угрожали, и я, Блик, торжественно клянусь своей булавой, что отыщу вас и больше не ждите от меня пощады. Ясно?

Лисицы, онемев от страха, склонили головы и отчаянно закивали. Блик принялся угрожающе вертеть булавой, перекидывая ее из одной лапы в другую и с каждым словом говоря все громче и громче, так что под конец разразился оглушительным рычанием:

— Ну-ка покажите мне, как сверкают ваши пятки. На север марш!

И пятеро дюжих зверей припустили что было мочи, словно сам черт наступал им на пятки. Очень скоро их топот затих вдали. На какое-то время у порога дома Дуббо и Лингла воцарилась тишина, которую вскоре нарушил дружный хохот.

Оба семейства принялись наперебой знакомиться со своим спасителем. Ежата и кротята первый раз в жизни увидели такого крупного пушистого зверя. Вскарабкавшись к нему на плечи, они радостно поглаживали золотистую меховую полосу на голове.

— Тут это… как на меховой горе!

— Большой хороший зверь!

Барсук стоял, почти не дыша, млея от восторга и боясь уронить или придавить малюток.

Гостеприимно предоставив Блику и Скарлету свое жилище, хозяева отправились на поиски пищи в близлежащий лес. Двое друзей устроились на толстых тростниковых циновках и безмятежно заснули.