— Я тебе не приятель. Увидимся.

Получив весточку со свободы, юный Бром радовался недолго. Вскоре его одолели тревожные мысли:

— А вдруг их поймают у стен крепости, что тогда с нами будет? Может, они не расслышали наших наставлений. А что если Грумм повел подкоп не в ту сторону?

Феллдо попытался его урезонить:

— Не волнуйся, Бром. Этот крот и твоя сестра не дураки, они знают, что делают.

Вдруг о решетку наверху звякнуло копье. Трое друзей подняли головы. В темноте трудно было разобрать, кто стоит над ямой, но голос принадлежал, безусловно, Скалрагу.

— Говорят, у вас там лихорадка. Не очень-то весело, а?

Феллдо презрительно рассмеялся:

— Мне сейчас и вполовину не так больно, как было тебе, когда я залепил в тебя камнем!

Скалраг злобно ударил копьем по решетке:

— Больше к вам никто не придет, а это значит — ни пищи, ни воды. Хо-хо! Дармоеды нам здесь не нужны, да и нянчить больных рабов тоже особой охоты нет. Так что можете сидеть тут, пока не передохнете!

И, гордясь тем, что за ним осталось последнее слово, лис зашагал прочь.

На лапу Мартину упала слеза Брома.

— Скоро этот лис сдохнет от удивления, когда обнаружит, что мы исчезли, — утешил его Мартин.

Бром шмыгнул носом и попытался улыбнуться:

— Ага, а мы уже будем в Полуденной долине.

Мартин поднялся и начал бить задней лапой в стену подземной темницы. Сообразительный Феллдо последовал его примеру. Удары по земляной стене глухо отдавались в темноте ямы.

— Что вы делаете? — спросил Бром.

— Помогаем твоему другу кроту и даем ему ориентир. Не обращай на нас внимания, Бром. Расскажи лучше о Полуденной долине. Что это за страна?

Мышонок заметно повеселел, когда рассказывал о своей родине.

— Ну как вам сказать, что это такое — моя Полуденная долина? Понимаете, это такая поляна, скрытая в чаще леса, — можно сказать, потаенное место. На заре солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву дубов, платанов и вязов, рассеиваются на множество золотистых нитей. Там настолько тихо, что кажется, еще немного — и услышишь, как звучит тишина. Голубой дымок кухонных очагов поднимается вверх и исчезает в зеленой листве. Склоны долины покрыты ковром из мягкого мха и темно-зеленой травы, в которой повсюду цветут цветы — водосбор, наперстянка, колокольчики, лесные анемоны и вьюнки. А еще там растет папоротник. Иногда на заре я лежал в нем и ловил языком капельки росы…

Там живет моя сестренка Роза и я, еще наш отец Урран Во, Вождь Полуденной долины, а нашу маму зовут Арья. С нами живут другие звери, сумевшие добраться до Полуденной долины, — кроты, белки, ежи, даже несколько выдр есть. Долиной правит мой отец. Он очень добрый, но с озорниками строг. А моя мама вам наверняка понравится. Такой поварихи на всем белом свете не сыскать…

Сначала из подкопа вылетела кучка земли, а потом, пятясь задом, выбрался Грумм.

— Похоже, ты уже далеко продвинулся, Грумм.

Щурясь на свет, крот постучал лапами о скалу, чтобы стряхнуть с них мягкую супесь:

— Да уж конечно. И рою тоже, это самое… туда, куда надо. Они там в стену колотят и колотят, как два барабанщика на зимней ярмарке, ну я на этот стук прямо и копаю. Немного уже осталось. Думаю, к полуночи управлюсь.

Роза взволнованно махнула хвостом:

— Замечательно! Это то, что нам нужно, — темнота. Грумм, ты просто молодчина!

Крот между тем забрался в подкоп, смущенно ворча себе под нос:

— Никакая я не дичина, крот я, вот я кто, не забывай!

7

На черном бархате ночного неба, среди россыпи звезд сиял молодой месяц, похожий на ломтик лимонной кожуры. На море стоял мертвый штиль, волны с тихим шелестом набегали на берег, подбираясь к верхней черте прилива. Ничто не нарушало тишины, если не считать легкого плеска обмотанных тряпками весел да еще приглушенных ругательств капитана Трамуна Клогга, который вполголоса командовал четырьмя баркасами, скользившими по темной воде.

Корабль Клогга был пришвартован за мысом к югу от полуострова, на котором стоял Маршанк. Коварный горностай замыслил внезапно напасть на крепость под покровом ночи. Пираты дружно гребли, а Клогг стоял на носу баркаса и смотрел вперед:

— Ага, вот и он, гром и молния. Роскошный замок Бадранга! Надо думать, когда я его распатроню, он уже таким роскошным не будет. Маслозад, Мокролап, держите веревки с крючьями наготове. Отравленные стрелы — ишь чего надумал! Ладно, задам я этому проныре трепку — надолго запомнит!

Прислонившись к столбам на гребне стены, куницы Толстозад и Остроух стояли в карауле. Толстозад пребывал не в лучшем расположении духа. Он пихнул Остроуха древком копья:

— Перестань барабанить. Ты действуешь мне на нервы!

Остроух задремывал. Он подхватил свое копье и ощетинился:

— Ничего я не барабаню. Смотри, я даже лапами не шевелю!

— Кто-то барабанит. Ты что, не слышишь — глухой такой стук?

— Нет, не слышу, а если ты еще раз тронешь меня копьем, я загоню его тебе в глотку. Это небось твои мозги в черепушке гремят — они такие малюсенькие, что из стороны в сторону перекатываются!

Они еще немного поворчали, пихая друг друга копьями, а потом снова стали наблюдать за морем.

— Я все-таки слышу, чего-то там барабанит, — снова забормотал Толстозад. — Тихо так, но все равно слышно. Остроух, видишь во-он ту скалу на берегу? Голову даю на отсечение — из-за нее только что песок вылетел!

— То ему стук слышится, теперь вот песок летает! — Остроух нетерпеливо крякнул. — Тухлой рыбы, что ли, на ужин поел?

В ответ Толстозад показал копьем в сторону берега:

— Да вон же! Опять песок кверху бросили, вон из-за той скалы!

Остроух внимательно оглядел Толстозада и сочувственно покачал головой:

— Да это крабы танцы устроили. Знаешь, они сюда каждую неделю приходят, ножками перебирают, а клешнями песок вверх подбрасывают.

— Не мели чепуху! — хмыкнул Толстозад.

Остроух окончательно вышел из себя:

— Кто из нас чепуху-то мелет, ты, дубина стоеросовая! Теперь тебе еще привидится, что весь берег в пиратах… Ха-р-р! — Он захрипел и полетел со стены; из его горла торчала длинная зазубренная стрела.

К стенам крепости метнулись темные тени, и Толстозад завопил:

— Тревога! Трево-о-о-о-га!

Первой пиратов заметила Роза. Она собиралась было оттащить от ямы очередную порцию земли, когда услышала приглушенный топот лап. Обернувшись к морю, мышка увидела четыре баркаса у берега и темные тени, стремительно движущиеся в сторону Маршанка. Она прыгнула в выкопанную Груммом яму и затаила дыхание. К счастью, пираты спешили и пронеслись мимо во весь дух.

Роза присела на корточки у входа в туннель и вполголоса пробормотала:

— Грумм, миленький, поторопись!

А Мартин и Феллдо все стучали в стену, правда уже не так бодро.

— Феллдо, я больше не могу. А ты? — тяжело переводя дыхание, спросил Мартин.

Феллдо понуро кивнул:

— Я тоже. А вдруг этот крот и вправду стал копать не в ту сторону?

Отчаяние, охватившее Мартина, потребовало выхода. Он стал яростно колотить в стену, вопя между ударами:

— Мы тут не подохнем!

Внезапно обе его задние лапы пробили стену, и из отверстия послышался глухой голос:

— Приветствую вас, господа. Держитесь, это самое… крепче, это я, Грумм!

Разбуженный паническим визгом Гуррада, Бадранг вскочил с постели.

— Властитель, Клогг и его пираты штурмуют замок!

Набросив кольчугу и схватив меч, тиран отшвырнул своего напуганного приспешника:

— Ха, так я и думал. Наши уже расставлены по стенам?

Гуррад бежал трусцой рядом с Бадрангом, с трудом поспевая за ним:

— Да, господин, они заняли позиции, как только стража подняла тревогу.

— Отлично. Я буду у главных ворот. Пришли ко мне Скалрага!

Не прошло и минуты, как Скалраг спустился к ним со стены:

— Властитель, они наседают, но мы их тесним!

— Где корабль Клогга? На берегу или в бухте? — спросил Бадранг лиса, пытаясь перекричать шум битвы.

— Его не видать, Властитель. Они приплыли на баркасах.

После короткого раздумья Бадранг отдал приказ:

— Он, должно быть, прибыл с юга — уходил он в том направлении. Корабль наверняка стоит на якоре с другой стороны полуострова. Скалраг, выбери десять метких лучников, возьми масла, трут и огниво, найди судно Клогга и сожги его горящими стрелами. Основной бой идет за переднюю стену, спускайтесь с задней. Ступай, и не подведи меня!

Скалраг поспешил выполнять приказ, а Бадранг бросился вверх по лестнице на стену, где кипело сражение.

Ночную тьму пронзали летящие стрелы. Клогг старался залпами из луков и пращей не давать защитникам крепости поднять головы. Бадранг, казалось, поспевал всюду: он рубил веревки с крючьями, бросал вниз камни и отдавал громкие команды:

— Рубите веревки! Оттолкните вон там штурмовую лестницу! Эй ты, возьми четверых и спускайся во двор. Подоприте ворота бревнами.

Почти вся банда морских крыс тащила перевернутый баркас к стенам крепости. Тем временем Клогг подбадривал своих лучников и пращников:

— Пустите им кровушку, салаги мокроносые! Гроуч, стреляй чаще и чтоб ни одна стрела даром не пропадала! Давайте-ка сюда эту посудину, братва. Сейчас постучим Бадрангу в дверь, хо-хо-хо!

Днище баркаса было обито толстыми медными листами, а его тяжелый форштевень выступал далеко вперед. В перевернутом виде это был превосходный таран. Два десятка крыс взяли баркас на плечи, прикрываясь им, как зонтиком, от летевших со стены метательных снарядов. Возглавил операцию лично Трамун Клогг, весело скомандовавший:

— Полный вперед, братва! Раздолбаем эту дверцу в щепки!

Крепко обхватив лапами борта баркаса, пираты пустились во всю прыть к воротам. Стрелы, копья и камни отскакивали от обитого металлом днища, ничто не могло задержать этот таран, который со страшной силой ударил в ворота Маршанка.

Под грохот и лязганье металла большая часть пиратов распласталась под своим же тараном. Вскоре множеством дрожащих лап таран был снова поднят под торжествующие вопли Клогга:

— Ага, братва, видали? Отойдите назад и давайте повторим! Хныкса, Мертвохват, Плавун! Становитесь вперед, рядом со мной! Еще пяток таких ударов — и мы пустим эти воротца на зубочистки после нашего победного пира. Вперед, в атаку-у-у-у-у-у-у-у!

Гуррад обрубил палашом веревку с крюком. Чувствуя, как от нового удара тарана стена дрогнула, он встревожено глянул на Бадранга. Положив рядом с собой связку дротиков, горностай метал их вниз. Почти каждый бросок вознаграждался воплем морской крысы, пронзенной дротиком. Ненадолго оторвавшись от этого занятия, он схватил за плечо пробегавшего мимо хорька:

— Прыщехвост, спустись вниз и посмотри, надежно ли укреплены ворота камнями и щебенкой. Клогг может колотить в наши двери, пока не поседеет.

Последним в подкоп пролез Бром. Грумм стиснул мышонка в объятиях:

— Рад тебя, это самое… видеть, Бром. Чудесно выглядишь, просто как огурчик.

Мартин с Феллдо радостно хлопали крота по мохнатой спине:

— Молодец, дружище. Бром прав, такого землекопа еще поискать!

Грумм смущенно наморщил нос:

— Моя работа, только и всего. Давайте-ка выбирайтесь отсюда. Я последним пойду и дыру залатаю, чтоб никто, значится… и не сообразил, как вы отсюда выбрались. Пусть Бадранг голову поломает: пустая яма и никаких следов подкопа, хе-хе!

Трое друзей на четвереньках пробирались в зловещей тишине подземелья. Свобода была все ближе и ближе. Наконец Феллдо услышал шум битвы, и морской бриз защекотал ему усы; дело было сделано. Феллдо чихнул и протер глаза от мелкого песка, Роза помогла ему выбраться наружу:

— Вылезай, хвостатенький. Грумм с тобой?

Феллдо перекатился на бок, и из ямы выбрался Мартин. Вдвоем они вытащили Брома, и Мартин ответил:

— Он только заделает дыру и появится.

— На вот, прополощи глотку холодным мятным чаем.

Взяв фляжку, Мартин протер глаза и застыл как громом пораженный. Он смотрел в самые прекрасные карие глаза, что когда-либо видел. Невозмутимую мордочку мышки осветила легкая улыбка, а в глазах ее отражался свет звезд.