Шлех несколько раз прошелся над дном, поднимая след из ила и песка, и вдруг сделал что-то такое, от чего дно сделалось даже для Роста едва ли не прозрачным, по крайней мере теперь он видел зарывшихся рыбок, которых при желании можно было раскопать и отлично схрумкать. Самарха по-прежнему оставалась рядышком, демонстрируя, что ни в чем не уступает Ростику. Еще бы, подумал он, слегка раздосадованный, с алгором состязаться, пусть и маленьким еще… все равно что учить топор рубить дрова. Михайлов с Рындиным ушли куда-то, кажется, кормиться. Но Рост постоянно чувствовал их внимание, которым они обдавали основную группу. А может, и в самом деле включили свои локаторы, хотя расстояние было невелико, они могли по-человечески переговариваться.

А потом на Роста напала задумчивость. И что же это за способность такая, мыслил он, переговариваться на расстоянии десятков километров, не произнося слова губами и языком, а лишь выдумывая их… Разве так положено нормальным людям? Но эта способность была, и очень хорошо, что она существовала.

К вечеру они все решили подкормиться. Ростик слегка забыл, каково это, но у него быстро стало получаться, Лео справлялся за двоих, а вернее, быстренько напомнил Росту, как питаться рыбешками, которых так несложно, но интересно было ловить зубами. Вкус рыбы, которую он отлавливал, на время перебил у Роста не слишком приятный привкус «молока», навязшего на зубах, как липкая конфета. И лишь тогда Рост понял, что Лео немного обиделся, что человек именно так воспринял его угощение после разлуки.

Ты меня извини, брат, с раскаянием подумал Ростик, я болен, у меня иное вкусовое ощущение, чем обычно, вот и пришла в голову дурацкая мысль о молоке ящерокоров, которых разводят двары в своих лесах. Это еще ничего, что коровы, отозвался на невнятном чувственно-понятийном уровне Левиафан, бывает еда и похуже. Верно, согласился Рост, и это сразу их примирило.

Выключилось солнце. В стороне бегимлеси или у берега викрамских городов вдруг возникло какое-то беспокойство. Ростик почувствовал его, хотя в то же время по дурацкой человеческой привычке дремал. Но не исключено, что это Левиафан насылал на него Дрему, он каким-то образом лучше знал, что нужно его наезднику, то есть Ростику.

Все-таки, должно быть, из-за неистребимой командирской привычки Ростик заставил себя проснуться. Ну, почти проснуться, потому что до настоящей ясности мышления в гиганте ему было, конечно, далеко. Зато он отчетливо знал, что следует делать. Он вызвал всю команду, чтобы они оказались поближе, кажется, еще не освоился, что разговаривать теперь с ними можно вне обычного человеческого контакта. Коротко пояснил, чего от них ждут в Белом доме, хотя подробностей избегал. Кажется, опасался, что кто-нибудь откажется сражаться с океанскими викрамами. И потому что здоровые они были, даже во время похода на условную Новую Гвинею с Михайловым не раз устраивали им ловушки, и потому что… слишком уж они были похожи на людей. А это, кто бы чего ни говорил, здорово мешало расправляться с ними зубами, некоторые табу оставались в человеке непреодолимыми, и это было, черт подери, правильно.

— Так, а что делаем теперь? — спросила Ия. Она тоже была командиром, опытным, боевым, и не могла не заметить, что сказано не все, не до конца.

— Сейчас держитесь ко мне поближе, — и Рост направился к тому водному рубежу, который установился, кажется, тысячи лет назад, во время первых столкновений с викрамами. Эти стычки назывались в летописях Войной с Невидимками, хотя невидимками рыболюди, разумеется, не были. Их так поименовали ошибочно, должно быть, по аналогии с прозрачными китами.

Касатки успели и стали свидетелями интересной процессии. Впереди плыла, должно быть, команда в сотню викрамов, вооруженных новенькими, полученными от Казаринова ружьями, за ними более двухсот других, почти безоружных, но нагруженных тяжкими даже в воде корзинами, сплетенными из каких-то толстых водорослей, более похожих на сухопутные прутья, таких же твердых и сохраняющих форму. Не составляло труда догадаться, что в них перетаскивал этот… обоз.

Рост удерживал своих касаток невдалеке, чтобы викрамы их почувствовали, но не обеспокоились. И все равно от передового отряда отделилась группа в два десятка рыболюдей, подошла поближе, оставаясь между восемью зверями, в которых находились люди, и основной беззащитной группой.

Когда викрамы подошли к Одессе, когда берег, словно непреодолимая преграда, надвинулся на них, почти как Фоп, расстилающийся сейчас где-то западнее, у входа в Одесскую гавань, кто-то из вождей викрамов с помощью еще троих здоровяков выбрался на плот. Используя только руки, боясь повредить хвост и плавники о занозистый настил плавучего сооружения людей, этот самый вождь, или вождиха, принялся считать ружья.

Плот осел в воду, Рост даже удивился, как он еще не разваливается от всех этих стволов, выложенных по-человечески, пирамидами. Всего пирамидок было пять, следовательно, в каждой должно было находиться по двадцать штук, он был в этом уверен. И все равно начальник пересчитывал каждую из пирамид старательно и долго. Ему даже пришлось пару раз окунаться, чтобы отдышаться в воде, запастись кислородом для следующего подсчета. Определенно это женщина, решил Ростик, мужик не стал бы так упорно считать.

Наконец подсчеты закончились, вождиха плюхнулась в воду, с облегчением что-то пропищала остальным, и трое здоровяков, которые и прежде ей помогали, выползли на плот, чтобы спихнуть оружие в воду, своим. Росту казалось, что он и видит происходящее обычным, человеческим образом, и в то же время знал, что это невозможно. Просто он, как и остальные члены его команды, все время испускал тонкие, за гранью порога слышимости звуки, и по ним… да, почти видел каждый жест викрамов даже в воздухе, хотя вне воды это было, конечно, труднее.

А затем все, кто волок корзинки, направились к узкой галечной косе, выходящей в море чуть дальше других подобных же наносов, круто обрывающейся с обеих сторон на приличную глубину, и принялись выставлять свою ношу на глубине не более полуметра, то есть по колено обычному человеку.

Они выставили их, потом почему-то вихрем стали кружить вокруг вождихи, которая до этого пересчитывала оружие. И что-то с ними случилось, они стали дерзкими, беспокойными, настойчивыми… Визг от их голосов в воде поднялся такой, что Шлех, Ия и Самарха отошли подальше, хотя даже расстояние в пару километров от этих звуков не спасало.

И вдруг мигом стало спокойно, все, кто должен был, по мнению вождихи, свое оружие получили. Викрамы, даже те, кому пушки не достались, выстроились в походную колонну и двинулись назад, к своим гнездам или городам.

От всей компании рыболюдей снова отделилась небольшая группа, Рост даже не стал их пересчитывать. Главное он понял сразу, это была вождиха с небольшой вооруженной свитой. Она подошла к Росту на расстояние в сотню метров, тогда он решился.

Лениво, словно это его совершенно не беспокоило, он пошел к ним, приказав остальным:

— Держитесь подальше. Что бы ни произошло, держитесь вне досягаемости их ружей.

Вождиха, осознав, что он приближается, подождала его, мерно шевеля плавниками на одном месте. Рост очертил вокруг них круг, убедился, что пушки нацелены ко дну, вторгся в их компанию, прошел насквозь. Всего викрамов оказалось больше дюжины, не считая вождихи, и она что-то говорила… Удивительно, но Рост понимал ее, хотя не мог бы объяснить, как это получалось.

— Большой… Можем убить… Страшно.

— Вот что, — начал говорить он, пробуя, чтобы его слова тоже звучали не слишком определенно, потому что сейчас определенность заглушила бы возможность понять его. — Мы будем сражаться вместе, нам следует научиться держаться близко, это необходимо в бою.

Они кружились с полчаса, остальные касатки даже заскучали, Ростик понял это краем сознания, потому что не мог не обращать на них внимания и слегка контролировать их поведение. И вдруг настроение викрамов изменилось, теперь их слова звучали примерно так:

— Завтра будет то же?.. Оружие, оружие…

— Будет, — твердо обещал он и ощутил, что его, возможно, понимают. Хотя вполне могло получиться, что не понимали. Но что-то очень важное было достигнуто — они пробовали разговаривать между собой.

Или не так, просто вождиха вдруг осознала, что для контакта с Ростиком нужен из их племени кто-то, кто знает единый, умеет структурировать мысли словами, и тогда… Да, тогда могло получиться. Она развернулась на месте, вильнув хвостом чуть ли не в морду Левиафану, и, не оглядываясь, пошла домой, к своему берегу.

Но теперь Ростик был уверен, завтра будет легче и, может быть, удастся поговорить по-настоящему.

6

Солнце пригревало по-летнему, и море ожило. Вся живность вокруг, все растения, рыбешки, даже сам песок на дне каким-то образом… ожили. Море стало похоже на крепчайший, настоянный на жизненных силах природы бульон, в котором очень непросто было разобраться. Касатки откармливались после зимы, выбирая добычу повкуснее, гурманствуя. Да и реки выносили в пролив невероятно душистую воду, от которой можно было одуреть… Но наслаждаться жизнью было неправильно, слишком серьезное дело предстояло всем. Поэтому, с ощутимым трудом вырвавшись из прекрасного, но и опасно завлекательного состояния, Рост принялся действовать.

Главное, что его теперь смущало больше всего, так это приказ, который он отдал Казаринову, чтобы тот выкладывал на плот по сотне ружей, добавляя по сотне еще раз. Вот этому добавлению Казаринов, дурья башка, решил не подчиняться. Вероятно, он просто побаивался, что викрамы его надуют, а это было глупо. Потому что викрамы определенно могли быстренько закупить больше ружей за свои металлические градины, а время уходило, и его было жалко. Ростик даже подумал, уж не выбраться ли ему на четверть часа из Лео, чтобы передать приказ в Одессу и поторопить несговорчивого инженера… Но раздумал.

Все-таки это время не уходило зря. Во-первых, потому что рыболюди и касатки определенно привыкали друг к другу. Викрамы уже не опасались подпускать зверюг с людьми к своим караванам, даже допускали их до некоторой черты перед своими городами, уже не нервничали, если какая-нибудь из неловких касаток расталкивала их ряд, чтобы… подсмотреть что-нибудь интересное в их поведении. Хотя до настоящего боевого срабатывания и рыболюдям, и касаткам было, разумеется, далеко, хотелось бы большего — понятийного общения, причем между всеми касатками и хотя бы каждым десятым из викрамов.

А во-вторых, вода по ту сторону водорослевого барьера, в открытом море, определенно еще не прогрелась, чтобы там, как и тут, в заливе, установилась настоящая весна. Поэтому лучше было еще немного подождать.

А потом, когда прошло уже больше недели с момента, как Роет поселился в Левиафане, появился этот парень. Он был не слишком силен на вид, другие викрамы выглядели быстрее, резче и более выносливыми, но он умел говорить. Что в нем было такого необычного, что делало его разговорчивым, Ростик так и не понял. Он лишь с интересом оглядел его, а потом на обычный вопрос, ментально заданный Ростом, неожиданно получил свистящий ответ, тщательно модулируемый под единый язык:

— Мы скоро будет готовы, держатель…

Дальше было непонятно. Пришлось вызывать Самарху, она-то уж точно не хуже Ростика понимала единый и намного лучше его слышала высокие трели, которые, по мнению викрамов, складывались в слова.

— Он говорит, что тебя называют Держателем Храма, — пояснила она.

— Откуда они знают, что это я выстроил Храм на берегу? — оторопел Ростик.

— Они оценили нас, каждого в отдельности и всех вместе, — легко пояснила Самарха. — Им же воевать с нами.

— Ты подбирай выражения, — буркнул Рост. — Не с нами воевать, а совместно.

— Это я и имела в виду, — и Самарха умчалась куда-то в сторону, вместо того чтобы держаться поблизости и помогать. А может, она считала, что таким образом проявляет… вежливость, оставляя командира для решения командирских проблем.

Ладно, решил Ростик, поговорим, была не была! И спросил:

— Сколько бойцов вы решили выставить для войны за ту сторону континента?

— Увидишь, — отозвался разговорчивый викрам, причем значение его ответа дошло до Роста не сразу.

Он даже с тоской подумал, что лучше бы транслировать мысли Фопу, а уж тот, как случалось прежде, передавал их викрамам. Но что делать потом, во время боев, когда Фопа не будет рядом? Нет уж, лучше сейчас помучиться, но установить настоящий, подлинный контакт.

— Послушай, парень… Не знаю твоего имени, — начал было Ростик и оборвал себя, такие длинные речи определенно были не в привычках рыболюдей, приученных к свисту. Да, подумал он, сам темп дыхания приучил их к краткости, к естественному лаконизму, так сказать. — Мы собираемся выполнить наше обещание поддержать вас в войне за шхеры.

Последнего слова он не знал, поэтому произнес его несколько раз и на разный манер — «изрезанный берег», «удобные впадины», «дальний берег, выходящий в море»…

— Мы знаем, — отвечал переговорщик, причем попутно пробовал небольшим, но отменно острым дротиком расшевелить песок под собой, чтобы… видимо, вытащить оттуда что-то съедобное.

Он и вытащил, какой-то корешок, довольно необычный на вид, чем-то напоминающий женьшень, как Ростик помнил его по Земле, и аккуратно спрятал в поясную сумку, придержав даже самые маленькие его отросточки.

— Что-нибудь интересное? — спросил Рост, удивляясь отсутствию мимики и у переговорщика, и у его троих охранников или помощников. Впрочем, сам он тоже, наверное, выглядел совершенно невыразительным — ну, ходит над песчаным дном огромный зверь, иногда всплывает, чтобы вдохнуть воздух, и все.

— Из этого делают мазь для… — дальше опять что-то невразумительное.

Роста стала раздражать эта их, с позволения сказать, беседа. Поэтому он даже с некоторым напором спросил:

— Когда?

— Когда получим из города все ружья, которые вы можете дать.

Вот тогда-то намерение сходить в Одессу и попросить выдавать викрамам по полтысяче ружей сразу стало почти непреодолимым. Рост и сходил к городу, даже высунулся из воды до трети корпуса Лео, рассматривая строения на берегу. Но во-первых, Фоп почему-то сразу стал беспокойным, и подойти слишком близко не удалось, а во-вторых, его глаза плохо видели в воздухе, что-то такое с ними происходило, их застилала какая-то пленка… Поэтому многого он все равно не увидел.

Он вернулся в залив, взвешивая ситуацию, но придумал лишь то, что мысли, эмоции, слабости и страсти людей каким-то образом создавали вокруг Одессы некое… покрывало. Которое, как оказалось, возможно было увидеть из касатки, но которое мешало рассмотреть происходящее на берегу. И мешало, разумеется, послать какой-нибудь ментальный приказ, чтобы его хоть кто-нибудь, например, из аймихо, уловил, понял и передал начальству.

Зато когда он походил около города, то приметил еще одну штуку, которой сначала не придал значения, но которую потом вполне осознал. А именно, амфоры перед пирамидой Зевса, те самые автоклавы, из которых вылуплялись касатки, на этот раз стояли совершенно пустыми, незакрытыми, незаполненными. Это могло означать только одно, Зевс решил больше касаток не выращивать, пока, по крайней мере. И с этим оставалось только примириться.

Чтобы заняться чем-то дельным, Рост придумал тренировки для команды касаток. Обычные упражнения, подобные тем движениям, которыми они с Михайловым отбивались от океанских викрамов, а иногда и от прочих, более сильных морских чудищ, попутно поручив Артему объяснить всем тактику группового сражения с любым противником. Ребята восприняли это по-разному. Самарха послушно принялась тренироваться на пару с Рындиным, зато остальные отнеслись к этому как к очередной блажи Гринева, и хотя выполняли предложенные приемы, но лениво, небыстро и невнимательно.

А сам Рост отправился к водорослевому валу, чтобы понять, как же викрамы собираются его преодолевать. Вал этот закрывал выход в море из залива полосой километров в пятьдесят, а местами и больше. И водоросли эти создавали такой привкус воды, что отчетливо возникало ощущение удушья.

И каково же было его удивление, когда он увидел, что тут трудилась, возможно, уже много дней, некоторая группа викрамов, не самого опрятного вида, не подчеркнуто увешанная оружием, то есть не солдаты, а скорее — работяги, которые пробивали в водорослях зигзагообразный коридор, подобно тому, как саперы делали проход в минном заграждении в войнах на Земле.

Они расчищали этот коридор старательно, вырывая ядовитые водоросли с корнем, орудуя в перчатках и каких-то наглазниках. По крайней мере, именно так Рост решил называть приспособления, которые прикрывали морды работяг спереди довольно причудливым образом. И все равно, понаблюдав за викрамами полдня, Ростику стало ясно, что более трех-четырех часов в день… пропалывать защитную полосу викрамы не в состоянии. У них распухали жабры, у них покрывались волдырями руки и животы, они начинали вести себя неуверенно и нескоординированно, как отравленные «алмазной звездой» бегимлеси. Тогда они откатывались назад, в чистую воду, чтобы прийти в себя.

Труд этот был достоин уважения, но это же значило, что викрамы… Да, что они определенно готовились к прорыву в море. Переговорщик не соврал. Поэтому следовало понять, что творится в городах викрамов, куда прежде касаток не пускали. Тем более что Ростик, кажется, придумал, как ускорить выдачу оружия рыболюдям.

Он вошел в город викрамов почти спокойно, ну, если не считать полсотни вооруженных человеческими же ружьями стражников, которые держались около него так плотно, что мешали обзору. А посмотреть тут было на что.

Города рыболюдей были похожи и на города пернатых бегимлеси, и одновременно на какие-то образования, которые некогда около Боловска устроили насекомые. Крыш у строений, разумеется, не было, но были норы, иногда глубокие, иногда обозначенные кладкой из мощного галечника, связанного в стены или изгороди каким-то раствором, напоминающим литой камень Широв. В некоторых изгородях было грязновато, там скапливались кости, какие-то расколотые камни, иногда даже металлические изделия. В некоторых из этих… строений определенно были устроены мастерские — с похожим на человеческий набором инструментов, с рабочими зонами и даже с примитивными машинами… Которые, кажется, позволяли холодным образом металлические градины сплавлять воедино, в большие и увесистые даже в воде болванки. Зачем они были нужны викрамам, Рост не понял.

А потом он неожиданно вышел к главным строениям рыболюдей. Тут уже имелись перекрытия, устроенные над чем-то, что по внешним обводам показалось Ростику сложно устроенным спиральным лабиринтом, хотя за это он уже не поручился бы. Когда Ростик походил в своей касатке над этим куполом, почти ажурным из-за множества щелей, позволяющим и освещать помещения, и вентилировать в них воду, к нему совершенно неожиданно вышла целая процессия с десятком очень немолодых, но изрядно вооруженных викрамов. Тогда-то Рост и принялся объяснять им, чего он хотел. Он проговорил свою речь раз, другой… Пока к нему не подплыл уже известный переговорщик, который довольно вежливо, хотя и чуть быстрее, чем прежде, предложил Росту уходить из их воды.

Ростик так и сделал, не вполне осознав — достиг ли он своей цели? Но вечером того же дня караван для обмена с Одессой стал составляться гораздо раньше, чем обычно, не к условной полночи или даже за полночь, а когда еще и солнце не выключилось. И была эта процессия гораздо больше, чем обычно. Она вбирала в себя все новые и новые отряды викрамов, которые приходили откуда-то со стороны, чуть не от самых прибрежных вод.

Караван составился в количестве более трех тысяч душ, причем эта масса рыболюдей управлялась не одним каким-нибудь вождем или вождихой, что у викрамов случалось чаще, а почти десятком командиров. И каждый из них старался держать своих подчиненных отдельно от других. Ох, решил Ростик, и тут какая-то сложная, невразумительная клановая, система. Не помешала бы она в войне.

Но подумав так, он неожиданно для себя решил, что в сражении это не помешает, словно его посетило обычное предвидение будущего, и он успокоился.

Этот караван сходил к плоту, на который Казаринов выложил обычную сотню ружей, забрал оружие и выставил почти семьсот корзинок с градинами на мелководье. Когда пушки были розданы, к Росту подплыла, без охраны, та самая вождиха, которая уже приводила рыболюдей к Одессе. Она принялась что-то Ростику доказывать, горячо и пронзительно высвистывая слова, которые она, по-видимому, считала произнесенными на едином. Ростик терпеливо дождался, когда она угомонится, потом спросил переговорщика:

— Что она хотела сообщить?

— Людям следовало бы возвращать корзинки, — пояснил переговорщик почти понятно. — О корзинах мы не договаривались.

М-да, решил Рост, в этом они правы. И остаток ночи, и весь следующий день, наблюдая, как люди вытаскивают металл на берег, он ментатил так, что у него заболела голова. Но… это оказалось безрезультатно.

Нет, Казаринов не подвел, он действительно следующий раз выложил на том же мелководье пресловутые сотни и сотни ружей, но… корзинок не вернул. А потом… Когда все касатки поняли, что за проблема у них неожиданно возникла, Самарха нашла решение.

Она прибежала к Ростику ближе к полудню, когда Лео мирно кормился, а человек в нем дремал, и зачастила еще на расстоянии:

— Командир, иди за мной. Там антиграв.

Рост поспешил за ней, мигом проснувшись. Действительно, чуть в стороне от кораблей, над водой ходила летающая бочка, высматривая касаток. А Самарха и пять ее помощников, кроме, кажется, Шлеха, уже рисовали на одном из полей желтых ракушек корзинку и стрелку, направленную в сторону берега викрамов. Делали они это просто, давили ракушки, и те отлично окрашивали воду ровным, золотисто-мутным цветом. Для верности Рост спросил:

— Что вы делаете?

— Рисуем, — призналась Вика, — уже немного осталось.

— Отставить! — Рост, несмотря на свое благодушное состояние, которое возникало обычно в гиганте, даже немного рассвирепел. — Писать буквами фразу — корзины вернуть. И все.

— Действительно, — удивленно, словно эта мысль только сейчас пришла ему в голову, протянул Рындин. — Они же буквы-то поймут.

Приказ был написан. Антиграв покружил немного, высмотрел произведение касаток и ушел к берегу. А вечером Рост с облегчением увидел, что несметное количество корзин, в которых викрамы таскали шрапнелины, были загружены на лодки, и когда те отошли от берега на километр-полтора, их стали вываливать в воду. Без металла они немного поплавали, прежде чем некоторая их часть затонула, образовав что-то похожее на здоровый плот, правда, едва видимый над водой.

Следующая ночь прошла спокойно, викрамы лишь забрали ружья и уволокли к себе корзины, увязывая их гроздьями. Зато ещё через несколько ночей, когда свершились еще два массированных похода викрамов к одесскому берегу, тоже в количестве более трех тысяч душ с несметным количеством металла они уволокли с собой не выданные людям сотни три корзинок, набитых градинами. И пришлось сделать вывод, что Казаринов свои три с половиной тысячи ружей викрамам уже отдал, и те вполне законно решили не переплачивать.

Ростик на всякий случай подсчитал. Чуть более тысячи ружей рыболюди должны были получить за те ночи, когда им выдавалось по сотне стволов. И более двух тысяч ружей, когда они совершали свои массированные походы. Выходило, что все, торговля с людьми закончена.

Он уже собрался отправиться в город викрамов, чтобы словами объяснить им, что пушек больше не будет, но к нему неожиданно приплыла Самарха и объявила:

— Они все поняли, командир. Ну, что ружей больше не будет. И составляют главную колонну, чтобы плыть в океан.

Рост отправился с ней вместе к берегу пернатых и действительно еще издали увидел викрамов, которые привычным для себя образом висели в воде плотными группами. Всего таких групп было семь. И ни одна не была меньше, чем в тысячу вооруженных викрамов. Зато ружья были распределены по этим семи кланам, или отрядам, равномерно, примерно по полтысяче в каждой.

За этими вооруженными отрядами составился немалый обоз, иногда превосходящий бойцов раз в десять. Итого получалось, что число викрамов, которые решили переселяться на ту сторону континента, приближалось к сорока тысячам. Рост и не думал, что их так много, что они способны выделить для войны за новые воды такую орду. Он рассчитывал тысяч на двенадцать-пятнадцать и ошибся. Но это же говорило, что рыболюди настроены решительно.

Ладно, подумал Ростик, пусть так и будет. Еды в море сейчас больше, чем нужно, весна все-таки, а там, куда мы прибудем… Там посмотрим. Тем более что дойдут, конечно, не все. Потери неизбежны. И он не сомневался, что викрамы и сами это отлично понимают.

Часть II

ШХЕРНАЯ ВОЙНА

7

Казалось, невероятный караван рыболюдей растянулся на полсотни километров, не меньше. Виноват был, конечно, малый обзор, который в самой чистой и прозрачной воде охватывал едва ли сорок метров, но чаще — и того меньше. И, конечно, сказывалась необходимость кормиться на марше. Хотя с этим-то проблем не было. Викрамы так ловко устраивали охоты, что пресловутые семь кланов, или семейств, или колонн практически не пересекались, а как-то разъединялись, иногда по направлениям, иногда по времени. То есть иногда охотилась одна колонна, а охотники из другой направлялись в другую сторону, а иногда одно из семейств, наевшись, давало возможность поохотиться в том же косяке рыбешек своим соратникам из соседнего сообщества.

Это не требовало никакого контроля, никаких распоряжений, викрамы все делали самостоятельно, и, пожалуй, даже в штыки встретили бы любую мелочную опеку. Им требовалось только, чтобы касатки с людьми шли впереди и отслеживали общее направление, разумеется, с учетом наилучших мест для охоты. Чем Рост и остальные члены его касаточной команды с успехом занимались.

Кроме того, Ростика порадовало, что очень маленьких викрамчиков в караванах не было, в этот поход отправились только те, кто мог уже считаться подростками, обоего пола, конечно. Старшие, более опытные мамаши их опекали, но тоже, пока не вышли из залива, не слишком плотно.

Коридор в ядовитых водорослях проходили в ускоренном темпе. Должно быть, поэтому перед самим проходом весь отряд в сорок тысяч викрамов, как показалось Ростику, да и не только ему, но и другим людям в касатках, слегка притормозил, отдохнул с денек, а затем припустил вперед.

Проход между темными зарослями, стоящими стеной, плавно колышущимися в воде, выглядел бы торжественно и красиво, если бы не спешка. И удушье, которое возникало от воды, отравленной водорослями, и странное беспокойство, которое одолело почти всех викрамов разом.

Хотя волноваться причины не было, проход по сложному зигзагу, настолько, что в какой-то момент пришлось чуть ли не возвращаться назад, в сторону залива, и лишь потом уже почти по прямой двигать к открытому морю, вывел весь караван в такое место, где и акул-то не было. Отойдя от заградительной полосы водорослей на десяток километров, викрамы стали собираться в общую массу, почти без различий между кланами. Рост со своими семью подчиненными был уже тут.

Он прошел через это скопление получеловеческих-полурыбьих тел, вооруженных и с изрядной поклажей на спинах, несколько раз и понял, что волнение, охватившее викрамов, понемногу стало спадать. А заодно он понял, почему все местные хищники, которых рыболюди, кажется, опасались, разбежались. Викрамов было слишком много, они могли нагнать страху на любых зверей, кроме тех, которые вообще ничего не понимали и не боялись в этом мире. Но такие, к счастью, обитали дальше от берега, в глубоких водах.

Океанских викрамов поблизости тоже не оказалось, хотя Ростик не сомневался, что они заметили этот выход вооруженного отряда из залива. Зато где-то на пределе дальнодействия эхолокаторов его Левиафана он обнаружил три кораблика, неспешно пересекающих эти водные просторы. Один находился где-то на севере, другой на северо-востоке, и еще один, кажется, самый крупный из них, двигался неподалеку от мелких островов строго на западе.

Викрамы отдыхали после перехода через зарослевый барьер три дня, благо пищи тут оказалось достаточно, чтобы не изнуряться еще и голодом. Рост даже стал опасаться, что они могут принять неверное решение и двинуть к шхерам мимо восточного побережья Россы, континента, где все они обитали. Что в таком случае было бы делать, он не знал. Но викрамы, видимо, тоже разбирались в стратегии, а потому двинулись на запад, по тому пути, по которому Рост шел с кораблем в Гринозеро.

Впереди плыли самые подготовленные бойцы, отлично вооруженные и организованные, следом за ними шла одна из колон, но тоже не в полном составе, и лишь затем переселенцы. Или завоеватели. Хотя, чтобы они стали завоевателями в прямом смысле, следовало еще немало потрудиться.

За сутки, как Ростик выяснил с помощью незаменимой Самархи, они были способны проходить чуть больше ста километров, иногда до ста тридцати. Это был совсем неплохой темп, если учесть, что не все из викрамов пребывали в наилучшей форме, то ли из-за поклажи, которую несли с собой, то ли в силу возрастных ограничений. Зато, как тоже скоро стало понятно, после нескольких дней такого перехода им следовало или отдохнуть, или проходить пару дней совсем немного, не больше половинного перехода. Это означало, что весь поход вокруг континента должен был занять более месяца. Пожалуй, если учесть неизбежные бои, ближе к полутора месяцам. На то, чтобы за оставшийся до холодов срок люди могли построить способную даже зимой продержаться под давлением бесчисленных пауков крепость, времени было маловато. Но делать было нечего, оставалось надеяться на лучшее. Рындин как-то разговорился на эту тему.