Городок, вернее небольшой фермерский поселок, оказался чуть ли не точной копией Стивеневилла. Свернув на главную улицу, она сбросила скорость.

— Останови здесь, — попросил он, заметив кафе, притулившееся между магазином и зданием почты. Стоянка отнюдь не пустовала, хотя время припаркованных машин, согласно счетчикам, давно уже истекло. Наверное, это было излюбленное место встреч горожан, раз уж даже в такое дождливое воскресное утро кому-то захотелось поболтать.

— Ты голоден? — поинтересовалась она.

— Да.

— Я захвачу что-нибудь, чтобы тебе не вылезать из машины, — добавила она. — Присмотри за ребенком.

Ребенок. Он бросил быстрый взгляд на заднее сиденье. Тот безмятежно спал, как всегда причмокивая и посапывая. Пока он спит, все идет как надо.

А что делать, если он неожиданно проснется? Что, если он проснется прямо сейчас, заорет, что есть мочи? При одной только мысли об этом внутри у него все оборвал ось и похолодело.

Мужчина так и не успокоился до тех пор, пока она наконец не появилась в дверях с двумя чашками кофе и белым бумажным пакетом в руках. Он осторожно снял крышечку и с наслаждением потянул. носом. Аромат свежезаваренного кофе мгновенно распространился по сему салону.

— Ах, — мечтательно произнес он, и вдруг поморщившись, с недоумением поднял на нее взгляд. — Почему ты не положила сахар?

Кендал глубоко вздохнула и на секунду замерла. Наконец с облегчением вздохнув, нахмурилась и осуждающе покачала головой:

— С каких это пор ты пьешь кофе с сахаром?

Он сделал еще глоток, ни на секунду не сводя с нее глаз. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что он всегда предпочитал несладкий черный кофе. На сей раз просчитался, она оказалась слишком умной, чтобы попасть в западню.

— Как ты хороша, — вдруг воскликнул он С нескрываемым восхищением. — Просто чертовски хороша!

— Не пойму, о чем ты.

Он в смущении склонился над бумажным пакетом:

— Что тут у нас на завтрак?

Отделяя друг от друга пирожные и сэндвичи с сосисками, он вдруг краем глаза заметил, что Кендал придвинула к нему свой сэндвич.

— Ты что, начинила эту сосиску ядом?

Оставь, пожалуйста, — простонала она.

— Почему же ты не ешь?

— Да так, — не зная, что бы такое придумать, она откусила кусок бисквитного пирожного. И наконец выдавила:

— Я больше не ем мяса.

— Ах, больше не ешь? — переспросил он. — Значит, когда-то ты ела. Ну и почему же ты отложила свинину?

— Слушай, разве нет более серьезных тем для разговора? — Она слизнула остатки крема с пальцев. — Подумай как следует и позволь отвезти тебя к доктору.

— Нет, и еще раз нет. — Он приготовился настойчиво отвергать все уговоры, заметив, что она настроена решительно. — Все, что мне нужно, это сухая одежда и таблетка аспирина.

— Ладно, идет. — Она неожиданно сдалась без боя. — В конце концов, это же твоя голова.

Еще я хочу знать свое имя.

— Что? — Она в ужасе уставилась на него своими не немигающими глазами и застыла как вкопанная.

— В больнице все нарочно избегали обращаться ко мне по имени, — пояснил он. — Даже заместитель шерифа, когда допрашивал меня.

— А-а, это по приказу доктора. Он не хотел усугублять твое и без того подавленное состояние.

— Как меня зовут?

— Джон.

— Джон, — повторил он, словно примеряя к себе это имя. Оно не вызывало никаких отрицательных эмоций, и в то же самое время, воспринималось без особого восторга. — А тебя как?

— Кендал.

Эти имена ничего ему не говорили. Так, пустой звук.

Ноль. Он подозрительно посмотрел на женщину.

— Вспомнил теперь? — спросила она чересчур невинно.

— Нет, ровным счетом ничего не вспомнил. Но я почти уверен, что ты лжешь.

Даже не удостоив его взглядом, она молча завела машину. Еще через час они добрались до другого городка, где отыскали магазин, работающий в воскресенье.

— Диктуй, что тебе нужно. — Она, припарковав машину, вытащила ручку.

— И что-нибудь из одежды, — добавил он, когда Кендал составила список.

Что-нибудь особенное?

— Да нет, все равно что. Не забудь газету, пожалуйста.

— Газету? — Она на секунду задумалась, затем кивнула и открыла дверцу. — Придется подождать. У меня ведь тоже целый список.

— А чем ты собираешься расплачиваться? — полюбопытствовал он, пока она выбиралась из машины.

— Наличными.

— Откуда бы им взяться?

— Я их заработала, — коротко отрезала, она, хлопнув дверцей.

Он схватил ее за руку:

— Подожди, я скажу свои размеры.

Она перегнулась через сиденье и похлопала его по коленям.

От этого естественного и очень знакомого жеста его словно током ударило.

Кто эта женщина, снова и снова думал он, наблюдая, как она распахивает дверь магазина. И в каких мы отношениях, в тысячный раз задавался он одним и тем же вопросом.

Минут пять спустя малыш на заднем сиденье принялся хныкать. Поначалу он старался не Обращать на него внимания, но плач усилился и пришлось повернуться. Похоже, у того нет абсолютно никаких причин для беспокойства, по крайней мере, так казалось взрослому.

Он попытался успокоить ребенка незамысловатой мелодией, но куда там! Мальчик орал все сильнее и сильнее, вскоре его крик стал просто невыносимым. Джон мгновенно вспотел, но, не смея шевельнуться, сидел обливаясь потом, так и не рискнув открыть окно, чтобы не привлечь внимание к машине детским плачем.

— Господи! Куда же она запропастилась? Неужели все еще что-то покупает?

Она почти сразу же услышала плач малыша и тотчас же бросилась к двери, чуть было не сорвав ее с петель.

— Что с Кевином? В чем дело?

Кендал побросала все пакеты с покупками и подхватила ребенка на руки. Пару секунд спустя тот уже мирно посапывал, прикорнув у нее на груди.

— Ты что, не мог ничего сделать? — Она принялась сурово отчитывать Джона. — Почему ты позволил ему так расплакаться? — я и в самом деле не знал, что предпринять, — еле слышно оправдывался он. — Я не умею обращаться с детьми.

— Но надо же когда-нибудь учиться, нет? — Она еще крепче прижала к себе малыша и стала покачивать его, тихонько похлопывая по попке. — Ну ладно, ладно, мой маленький. Ничего страшного. Мама с тобой. — Она перехватила его в левую руку, прижала к левой груди и приподняла край блузки.

Он заметил полную белую грудь и набрякший розовый сосок, прежде чем тот исчез во рту ребенка.

Да, несомненно, так оно и было, но не имел ни малейшего понятия, что именно его смущало. Джон тотчас отвернулся и уставился в окно. Если, согласно ее словам, она действительно его жена, то почему он испытывает какое-то странное волнение вперемежку с ощущением собственной вины, когда смотрит на ее грудь? Раз она мать его ребенка, его сына, то как же тогда объяснить, что от одной лишь мысли о материнстве начинает подташнивать?

Господи! Кто он? Что за человек?

Все эти кошмарные вопросы никак не давали ему покоя, настигая его снова и снова. У него опять разболелась голова. Он закрыл глаза и постарался абстрагироваться от сильнейших раздражителей на другом сиденье машины.

Глава шестая

Машина уже вовсю неслась по шоссе, а он все еще притворялся спящим.

Кендал внимательно следила за дорогой и даже не подумала окликнуть его перед очередной остановкой. Пока она заправляла бензобак, Джон прошмыгнул в туалет. На сей раз он увидел себя в зеркале и ужаснулся — болезнь сыграла с ним злую шутку, и теперь лицо его смахивало на устрашающую маску с праздника Хеллоуин. Даже побрившись, он вряд ли стал привлекательнее. К тому же он по-прежнему боялся, что, воспользовавшись его длительным отсутствием, она попытается сбежать. Выйдя из туалета, он увидел ее в окружении трех агрессивно настроенных подростков. Они задержали Кендал у торгового автомата, в руках она держала пакеты с закуской и банки с водой.

— Ничего смешного, ребята, — мягко увещевала она, пытаясь обойти самого высокого.

— А по мне, так очень забавно, — возразил тот. — Ты не находишь, Джо?

— Очень забавно, — подхватил Джо с недоброй ухмылкой.

— Давай поговорим по-дружески, — вмешался наконец третий.

— Ответь хоть, как тебя зовут, блондиночка.

— Ты ведь не местная, правда? — настойчиво приставали они.

— Нет, не местная, — холодно бросила Кендал. — И, насколько понимаю, мне крупно повезло. А сейчас в стороны, живо, а не то…

— А не то — что? — развязно поинтересовался Джо, чуть ли не касаясь ее своим прыщавым лицом.

— А не то выверну наизнанку все ваши потроха.

Все четверо как по команде повернулись на голос, но больше всех удивилась Кендал.

— Не вздумай. — Она предостерегающим жестом остановила его, не обращая внимания на возбужденных подростков. — Оставь, пожалуйста, я справлюсь сама.

— Конечно, — подхватил один из них. — Она и сама справится с нами. — Он, ничуть не смущаясь, почесал свою промежность. — Бьюсь об заклад, в этом деле она не промах.

Подростки весело загоготали.

— Ты и на ногах-то еле держишься, доходяга, — прыщавый пренебрежительно показал на него пальцем.

— Неужели она занимается этим с тобой? — покатываясь со смеху, уточнил третий.

— И ты собираешься разделаться с нами? Сомневаюсь, чтобы у тебя что-то получилось. — Они заводили его все сильнее..

— Интересно, какой ногой ты намерен нас отметелить? — Джо явно провоцировал соперника.

Их наглый и дружный смех внезапно оборвался, когда он, неожиданно взмахнув костылем, изо всей силы врезал Джо по ногам. Громко вскрикнув, парень рухнул как подкошенный, визжа и завывая от боли. Остальные растерянно замерли.

— Брысь отсюда, — спокойно и решительно сказал он.

Они молча расступились. Джо, катаясь по полу, дико орал, обхватив руками ушибленную голень. Кендал молча обошла его и направилась к машине.

— Полагаю, — резюмировал он, — вы освоите правила хорошего тона, — и поковылял за Кендал к машине.

Она газанула с места. Он же чувствовал себя теперь намного лучше, убедившись, что вовсе не беспомощен, как ему прежде казалось. Это придало ему уверенности, и он с честью выдержал ее натиск.

— Потрясающе. Просто нет слов. Огромное тебе спасибо. Это именно то, что мне нужно, — рыцарь на костылях, сокрушающий совершенно безобидных ухажеров. Я сама бы справилась с ними. Но нет, куда там! Обязательно надо было сунуться!

— Ты сердишься?

— А ты как думаешь? Какого черта ты вмешался? Почему ты лезешь не в свое дело?

— Ну, когда моя жена подвергается сексуальному насилию со стороны подростков, дело-то как раз мое. Разве не так? — Ее бойцовский порыв слегка поутих. Кроме того, Кендал здорово расстроилась из-за своей невыдержанности. Надо же было дать волю чувствам!

— Ты же не хочешь скандалить, правда? Потому что не хочешь, чтобы нас узнали, если кто-нибудь нами заинтересуется? Я предусмотрительно захватил вот это. — Он показал ей зеленый больничный костюм. — Думаю, весьма кстати. — Она не клюнула на эту приманку, продолжала молча следить за дорогой. Затем, глубоко вздохнув, резко тряхнула головой:

— Извини. И, большое спасибо, что пришел мне на помощь! Тебе подошла одежда?

— В самый раз, — с готовностью откликнулся он, бросив взгляд на новые шорты и майку. Она и правда знает его размеры, подумал он.

Сквозь густые леса штата они на бешеной скорости мчались по узкому шоссе. Временами затопленные поля и глубокие овраги по сторонам наводили его на мысль об аварии.

Из-за своей амнезии Джон по-прежнему пребывал в полном неведении, черпал информацию только со слов Кендал. Она могла говорить все что угодно, вынуждая принимать это за чистую монету, ибо он был не в состоянии ничего оспорить, не имея абсолютно никакой возможности выяснить реальную картину происходящего.

— Ты не купила мне газету, — заметил он обиженно. — Это что, простая забывчивость?