— Господин судья, — изрек он, — вы монополизировали самую хорошенькую девушку на этой свадьбе. Не слишком ли долго вы с ней танцуете?

— Подобные претензии вправе выдвинуть только жених, — хмыкнул Фаргоу и вернул невесту Мэту.

— Спасибо, что выручил меня, — благодарно шепнула ему Кендал. Когда они вырвались из толпы, она устало уткнулась ему в грудь и закрыла глаза. — Ужасно сталкиваться с этим красношеим болваном в суде. Но еще хуже танцевать с ним на своей собственной свадьбе. Тем более что это уже не входит в мои служебные обязанности.

— Будь умницей. — Он принялся утешать ее как ребенка.

— Да уж, — грустно согласилась Кендал. — Я была такой умницей, что меня чуть не стошнило.

Конечно, судья не подарок, но он старый друг отца, в общем, Мэт был прав. Кроме того, не доставлять же судье Фаргоу удовольствие своим испорченным настроением! Она подняла голову и улыбнулась Мэту:

— Я люблю тебя. Когда я в последний раз говорила тебе об этом?

— Сто лет назад. А точнее — десять минут.

Они, кинувшись в объятия друг друга, страстно закружили в танце. Вдруг чей-то громкий голос ворвался к ним из темноты:

— Эй, малышка, просто кайф, а не праздник!

Кендал обернулась и в двух шагах от себя увидела свою подругу, приглашенную на свадьбу в качестве свидетельницы. Большеротый и самодовольный фармацевт рядом с ней, казалось, сходил с ума от объятий страстной и темпераментной женщины.

— Привет, Рики Сью, — кивнула Кендал. — Веселишься?

— Еще бы, а ты как думаешь?

Рики Сью Роб в свободном широком платье двигалась в такт музыке. Желтоватое лицо Рики Сью поражало россыпью рыжеватых веснушек, а цвет волос смахивал на свежий морковный сок. Однако, несмотря на столь необычную цветовую гамму, Рики Сью всегда предпочитала изящный стиль в одежде и чрезмерно изобретательно ее подбирала. Ее прическа являла собой произведение искусства, будучи в то же самое время полезным пособием для изучения архитектурных тонкостей.

Она постоянно улыбалась, обнажая широкую щель в передних зубах. А полные губы толстушки призывно блестели огненно-красной помадой, абсолютно не сочетавшейся с цветом волос.

— Ты упоминала, что твой муж чертовски красив, — продолжила Рики Сью необычайно громким, скорее, трубным голосом, — но не поведала, что он к тому же чертовски богат.

Кендал вдруг ощутила, как Мэт мгновенно съежился. Подруга, конечно же, не хотела его обидеть, по простоте душевной считая, что делает ему комплимент. Но в Проспере не принято было обсуждать личное состояние человека. Во всяком случае публично.

— Мэт, — обратилась к мужу Кендал, когда Рики Сью с партнером удалились. — Я была бы тебе весьма признательна, если бы ты пригласил ее на танец.

Гримаса отвращения исказила лицо мужчины:

— Боюсь, она меня растопчет.

— Мэт, пожалуйста,

— Сожалею.

— Правда? Вчера вечером за обедом ты недвусмысленно дал понять, что не в восторге от Рики Сью. Надеюсь, она этого не заметила, но меня не проведешь.

— Она вовсе не такая, как ты ее описывала.

— Я лишь сказала, что она моя лучшая подруга? Это самая исчерпывающая характеристика человека.

Бабушка не смогла прибыть на свадьбу своей внучки, и Рики Сью стала единственным гостем Кендал. Встреться они при каких-либо других обстоятельствах, пронеслось в голове Кендал, Мэт постарался бы отнестись к ней по-дружески и достаточно сердечно. Но на свадьбе, в присутствии множества высокопоставленных гостей, ее развязные манеры вызывали только отвращение. Мэта и Гиба раздражал разухабистый, утробный смех, который вырывался, казалось, из чрева массивного тела подруги.

— Я не уверяла тебя, что Рики Сью изящная леди из южных штатов.

Мэт поморщился как от зубной боли:

— Она грубая, Кендал, грубая и пошлая. Я думал, она похожа на тебя, много женственнее, образованнее и симпатичное.

— Но она источает какое-то внутреннее обаяние.

Рики Сью работала секретарем в приемной юридической фирмы «Бристол и Мазерс», где Кендал в свое время числилась в качестве младшего сотрудника. Их первая встреча не отложилась в памяти Кендал, она совершенно не обратила на Рики Сью внимания.

Однако постепенно они сблизились и подружились. За слишком вызывающей внешностью секретаря скрывалась отзывчивая, чувствительная натура, без особых претензий, практичная, терпимая к недостаткам других и безгранично преданная. Причем последнее особенно подкупало Кендал.

— Не сомневаюсь, в ней есть нечто, достойное восхищения, — неохотно отступил Мэт. — Возможно, она и не виновата в том, что такая толстая.

Кендал здорово задело, что он использовал это прилагательное «толстая». Мог бы подобрать и другое слово. Как гадко, что он частенько вот так ее унижает!

— Если бы ты дал ей хотя бы полшанса… Мэт приложил палец к ее губам:

— Мы что, так и будем ссориться на нашей собственной свадьбе и в присутствии многочисленных гостей? Да еще по такому дурацкому поводу?

Ей захотелось тотчас возразить; что грубость в отношении лучшей подруги не такой уж незначительный повод, но он, конечно же, прав. Сейчас не время для выяснения отношений. К тому же некоторых его друзей она тоже недолюбливала.

— Хорошо, объявляем перемирие, — согласилась Кендал. — Но если бы я хотела найти значительный повод для ссоры, то выбрала бы любую из присутствующих здесь женщин. Похоже, они готовы разорвать меня на части от зависти.

— Кто? Где? — Он стал вертеть головой по сторонам, как бы пытаясь найти тех, кому разбил сердце.

— Не скажу ни за что на свете, — вымолвила она грустно, теребя лацкан его пиджака. — Но из простого любопытства, сколько женских сердец ты разбил, женившись на мне?

— Их кто-то считал?

— Серьезно, Мэт.

— Серьезно? — Он на миг опечалился. — Если серьезно, то я один из редких холостяков в Проспере, находящихся в возрасте от половой зрелости до безнадежной старости. Потому-то ты и видишь среди гостей вытянутые от огорчения лица. Зрелые одинокие женщины увеличат статистику пострадавших от удара молнии.

Он попал в цель — она наконец рассмеялась.

— Ну что же, тем лучше, — весело сказала Кендал. — Я рада, что ты поджидал, пока я доберусь до Проспера.

Он на мгновение остановился, крепко прижал Кендал к себе и, запрокинув ей голову, поцеловал в губы:

— Я тоже.

Выделяясь среди многочисленных гостей свадебным нарядом, Кендал оказалась в весьма затруднительном положении. Однако часа через полтора ей все же удалось проскользнуть в дом незамеченной.

Девушке не слишком нравился дома Гиба, особенно огромная гостиная, темные стены которой украшали многочисленные охотничьи трофеи.

Для неискушенной в этом деле Кендал все эти чучела рыб как две капли походил и друг на друга. Остекленевшие глаза на симпатичных мордах оленя, лося, дикого кабана и других несчастных животных вызывали у нее лишь чувство неловкости и сострадания. В гостиной внимание при влекла лишь голова свирепого полосатика, навеки застывшего с оголенными клыками.

Охота и рыболовство были своеобразным коммерческим бизнесом Гиба. Его магазин спортивных товаров располагался на главной улице Проспера. Здесь, в горных районах северо-западной части Южной Каролины, он здорово преуспел и благополучно продолжал завоевывать новую клиентуру. Иногда покупатели являлись чуть ли не из-за моря, чтобы именно у него потратить деньги.

Он отлично разбирался в своем деле. Обнадеженные охотники и рыболовы Высоко ценили мнение Гиба и без колебаний расплачивались по кредитным карточкам за все то, без чего, на его взгляд, предприятие просто обречено. Зачастую они приносили свои трофеи, вваливаясь с тушами прямо в магазин, ожидая его похвалы и восхищения их мастерством и умением владеть ружьем, удочкой, силками или капканом.

Гиб, в свою очередь, на похвалы не скупился и давал советы бесплатно. Окружающие превозносили его чуть ли не до небес, ибо считали великолепным охотником и прекрасным человеком. Те же, кто пока еще не удостоился чести влиться в сонм его друзей, с нетерпением ожидали такой возможности.

Кендал подошла к ванной комнате, одновременно служившей Гибу пороховым складом, и тут обнаружилось, что дверь Заперта изнутри. Кендал легонько постучалась.

— Освобожу через секунду.

— Рики Сью?

— А, это ты, малышка?

Рики Сью сразу же открыла, вытирая подмышки махровым полотенцем.

— Потею, как свинья, — объяснила она. — Заходи.

Кендал подобрала рукой фату и подол своего платья, вошла в маленькую ванную и прикрыла дверь. Хотя бы пару минут провести спокойно вместе с подругой и неважно, что комната тесновата для двоих!

— Как ты устроилась в мотеле? — Мотели в Проспере были отвратительными. Кендал забронировала Рики Сью лучшую комнату, но и та не слишком подходила.

— Иногда приходилось спать и в худших условиях, — невозмутимо ответила женщина. — Да еще и зарабатывать. — Она подмигнула Кендал в зеркало. — Кстати, твой красивый муж так же хорош в постели, как хорош собой?

— Предпочитаю не распространяться об интимных делах, — С лукавой улыбкой парировала Кендал.

— Напрасно, ты здорово обедняешь себя, ибо любой Рассказ на эту тему весьма интересен сам по себе.

В фирме «Бристол и Мазерс» Рики Сью постоянно держала сотрудников и чиновников в некотором возбуждении бесконечными россказнями о своих сексуальных похождениях. Каждое утро она с удовольствием добавляла все новые и новые эпизоды бесконечной мыльной оперы за чашкой кофе. Вряд ли этому стоило слепо верить, но, что самое удивительное, почти все происходящее было правдой!

— Я очень беспокоюсь за тебя, Рики Сью, — заметила Кендал. — Крутить сразу с несколькими весьма небезопасно.

Я осторожна. И была осторожной всегда.

— Нисколько не сомневаюсь, но все же…

— Послушай, малышка, не надо лекций. Я просто стараюсь полностью использовать все свои возможности. Будь у тебя моя внешность, ты тоже была бы вынуждена брать все, что могут предложить мужчины. Еще ни один мужик не поскупился ради удовольствия. — Она вытянула руки вперед.

— Поэтому дабы не страдать от неудачной любви или, будучи недотрогой, не остаться до конца своих дней старой девой, — продолжила мысль Кендал, — я давным-давно решила быть более отзывчивой к требованиям мужчин.

— Просто я даю то, что им нужно, и к тому же с большим талантом. В темноте и голышом мужикам плевать, как ты выглядишь вpодe сказочной принцессы или старой ведьмы. И так до тех пор, пока у тебя есть уютное и теплое местечко для этого дела. Во мраке, моя дорогая, исчезают любые различия и все кажется прекрасным.

— Печальная и жалкая философия.

— Но она работает на меня, — грустно возразила Рики Сью.

— А вдруг да на днях какой-нибудь мистер Правдоискатель ворвется в твою жизнь и исковеркает ее?

Смех Рики Сью прозвучал как охотничий рожок.

— У меня был лучший шанс выиграть лотерею.

Внезапно улыбка исчезла, и она задумчиво произнесла: — Не стоит заблуждаться на сей счет. Просто я хочу иметь мужа, целый выводок прекрасных ребятишек и весь набор семейного счастья. Но, поскольку для меня это маловероятно, надо жить легко и весело. Я стремлюсь к тем удовольствиям, что мне доступны, и в тех формах, что наиболее приемлемы. Ведь не секрет, что обо мне за глаза говорят: как можно позволять мужчинам так легко пользоваться собой? Но все дело в том, что не они используют меня, а я их. Потому что, к сожалению.. — Она на минуту умолкла и с нескрываемой завистью окинула Кендал взглядом с ног до головы. — К сожалению, женщины не рождаются равными. Я выгляжу словно моржиха с волосами, окрашенными хной, а ты… да что там говорить.

— Ну зачем ты так, Рики. Ко всему прочему я полагала, что импонирую тебе своим складом ума, — поддразнила ее Кендал.

— О да, ты достаточно умна. Умна настолько, что иногда даже пугаешь. Достоинств у тебя больше, чем у кого бы то ни было, а я ведь встречала немало крутых баб.

Мгновенно посерьезнев, она вдруг внимательно посмотрела на Кендал:

— Я очень рада, что у. тебя здесь все получилось, малышка. Ты не упустила свой шанс, черт возьми.

— До известных пределов, да, — согласилась Кендал. — Но я не очень-то беспокоюсь. Слишком много времени прошло. При малейшей вероятности все уже давно бы полетело в тартарары.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением вздохнула Рики Сью. — Мне все же кажется, что ты сумасшедшая, потому что согласилась через это пройти. И вернись время вспять, я по-прежнему была бы против этой свадьбы. Мэт-то знает?

Кендал покачала головой.

— Может стоит ему сказать?

— Зачем?

— Затем, что он твой муж, черт подери!

— Вот именно. Какая в сущности разница, что он обо мне думает?

Рики Сью на минуту призадумалась:

— А что думает насчет этого твоя бабушка?

— То же самое, что и ты, — неохотно призналась Кендал. — Тоже настаивает, чтобы я все ему рассказала.

Элви Хэнкок оказалась единственной родственной душой, которую помнила Кендал, оставшись круглой сиротой пяти лет от роду. Девочку направляла любящая, но вместе с тем твердая рука. В большинстве случаев Кендал всегда соглашалась с бабушкой, доверяя ее женскому чутью и многолетней мудрости.

Но по вопросу о том, стоит ли быть предельно откровенной с Мэтом, они придерживались различных взглядов. Кендал неколебимо стояла на своем.

— Вы с бабушкой, — произнесла она тихо, — должны положиться в этом деле на меня.

— Хорошо, малышка, — согласил ась Рики Сью, — но если с тобой что-нибудь случится, пожалуйста, не говори, что я тебя не предупреждала.

Посмеиваясь над этим грозным предостережением, Кендал подалась вперед и обняла Рики Сью:

— Я скучаю по тебе. Обещай, что будешь часто навещать меня.

Рики Сью тщательно сложила полотенце, нарочито расправив все складочки:

— Сомневаюсь, что это будет хорошо.