— Тогда уж садитесь. Объясните, на каком основании вы об этом просите?

— Было совершено преступление, но никаких улик я обнаружить не могу.

— И не сможете, я же вам говорил! — воскликнул он. — А вы не слушали. Вломились к нам сюда с разными необоснованными обвинениями, явно желая кому-то отомстить.

— Это не правда, — спокойно возразила она.

— Я воспринял ваши действия именно так. А что Пат Частейн говорит на этот счет?

— Районного прокурора нет на месте. Судя по всему, он неожиданно взял отпуск на несколько дней и уехал на охоту. Судья хмыкнул.

— Чертовски неглупая мысль, на мой взгляд. На взгляд Алекс, мысль весьма малодушная, и, когда бесстрастная миссис Частейн сообщила ей о намерении мужа, Алекс готова была себе локти кусать.

— Вы мне все же разрешите поискать улики, судья?

— Никаких улик нет, — отчеканил он.

— Останки моей матери могут кое-что подсказать.

— После убийства было произведено вскрытие. Господи помилуй, это же было двадцать пять лет назад!

— Коронер[3], проводивший тогда дознание, вряд ли искал улики — ведь причина смерти была совершенно очевидна. Я знаю в Далласе одного судебно-медицинского эксперта. Мы часто прибегаем к его услугам. Если там можно хоть что-то обнаружить, он это обнаружит непременно.

— Ничего он не найдет, я вам гарантирую.

— Но попробовать же стоит, правда?

Уоллес, покусывая губу, не отвечал, потом проронил:

— Я рассмотрю вашу просьбу.

Но от Алекс не так просто было отделаться.

— Буду вам очень признательна, если вы дадите ответ сегодня.

— Простите, мисс Гейтер. Самое большее, что я могу вам пообещать, — обдумать вашу просьбу сегодня вечером и дать ответ завтра утром. Надеюсь, вы к тому времени одумаетесь и возьмете назад свою просьбу.

— Не возьму.

Он поднялся с кресла.

— Я устал, проголодался, а кроме того, смущен тем неловким положением, в которое вы меня поставили. — Он укоряюще ткнул в нее указательным пальцем. — Не люблю пустые хлопоты.

— Я тоже. Я была бы рада, если бы в подобной мере не было надобности.

— Никакой надобности и нет.

— А по-моему, есть, — упрямо возразила она.

— В конце концов вы пожалеете, что попросили меня об этом. Итак, вы отняли у меня достаточно много времени. Стейси будет волноваться. До свидания.

Он вышел из кабинета. Через несколько мгновений в дверях возникла миссис Липском. Веки ее дрожали от возмущения.

— Имоджен говорила мне, что от вас только и жди неприятностей.

Алекс проскользнула мимо нее и забежала на минутку в свое новое служебное пристанище забрать документы и вещи. До мотеля она ехала дольше обычного: попала в час «пик». В довершение пошел мокрый снег, и заторы на улицах Пурселла стали невыносимыми.

Понимая, что выходить из гостиницы ей не захочется, она купила по дороге жареную курицу. К тому времени, когда она накрыла себе ужин в номере на круглом столе возле окошка, все уже остыло и вкусом походило на картон. Алекс дала себе обещание, что купит фруктов и каких-нибудь полезных для здоровья закусок, чтобы подправить свой скудный рацион, а еще, пожалуй, букетик свежих цветов, чтобы немного оживить унылую комнату. Она также подумала, не снять ли ей устрашающее полотно, изображавшее бой быков; оно занимало большую часть одной стены. Развевающийся красный плащ и слюнявый бык отнюдь не радовали взор.

Не желая вновь перечитывать собственные записи, она решила включить телевизор. По кабельному каналу шла комедия, не требовавшая умственного напряжения. К концу фильма Алекс почувствовала себя лучше и решила принять душ.

Едва она вытерлась и замотала мокрые волосы полотенцем, как в дверь постучали. Накинув белый махровый халат и подпоясав его, она посмотрела в глазок.

Дверь она открыла на ширину цепочки.

— Вы что, с благотворительным визитом?

— Откройте дверь, — сказал шериф Ламберт.

— Для чего?

— Мне надо с вами поговорить.

— О чем?

— Скажу, когда войду. — Алекс не шевельнулась. — Откроете вы дверь или нет?

— Я могу с вами и отсюда разговаривать.

— Открывайте, черт побери, — рявкнул он. — А то я себе яйца отморожу.

Алекс сняла цепочку, распахнула дверь и отступила в сторону. Рид стал топать ногами и стряхивать ледышки, облепившие меховой воротник его куртки. Он окинул ее взглядом.

— Ждете кого-то?

Алекс сложила руки на животе; этот жест выражал у нее раздражение.

— Если это светский визит…

— Не визит.

Уцепившись зубами за палец, он стянул одну перчатку, потом тем же манером вторую. Похлопал фетровой ковбойской шляпой по бедру, стряхивая мокрый снег, провел рукой по волосам.

Он бросил перчатки в шляпу, положил ее на стол и опустился в кресло. Осмотрел остатки ее ужина и откусил кусок от нетронутой куриной ножки. С полным ртом спросил:

— Что, не нравится наша жареная курица?

Он вольготно развалился в кресле с таким видом, будто устроился там на всю ночь. Алекс продолжала стоять. Как ни странно, она чувствовала себя в халате раздетой, хотя он закрывал ее от подбородка до щиколоток. Гостиничное полотенце, намотанное на голову, тоже не добавляло ей уверенности в себе.

Она сделала вид, что ее ничуть не волнует ни его присутствие, ни собственное дезабилье.

— Да, жареная курица мне не понравилась, но пришлась кстати. Ради ужина я выходить не хотела.

— И очень правильно — в такой-то вечерок. Дороги сейчас опасные.

— Это вы могли и по телефону сказать.

Пропустив ее замечание мимо ушей, он перегнулся через ручку кресла и посмотрел мимо нее на экран телевизора, где ничем не прикрытая пара предавалась плотским утехам. Камера крупным планом показывала губы мужчины, прильнувшие к женской груди.

— Понятно, отчего вы разозлились. Я явился и помешал вам смотреть.

Она хлопнула ладонью по выключателю. Экран погас.

— Я не смотрела.

Когда она снова повернулась к нему, он улыбался, глядя на нее снизу вверх.

— А вы всегда открываете дверь всякому, кто ни постучит?

— Я не открывала, но вы же стали ругаться.

— Значит, это все, что требуется от мужчины, — грязно выругаться.

— В этом округе вы старший офицер правоохранительных органов. Если вам нельзя доверять, кому же тогда можно? — Про себя она подумала, что скорее доверится одетому в зеленый полиэстеровый костюм торговцу подержанными машинами, чем Риду Ламберту. — И неужто впрямь было необходимо нацеплять эту штуку, отправляясь с визитом?

Взгляд ее упал на кобуру, висевшую у него на поясе. Вытянув длинные, обутые в сапоги ноги, он скрестил их в щиколотках. Сложив ладони, посмотрел на нее поверх них.

— Никогда не знаешь, когда он может понадобиться.

— А он всегда заряжен?

Рид помедлил с ответом, его взгляд опустился к ее груди.

— Всегда.

Они уже говорили отнюдь не о пистолете. Но еще больше, чем сами слова, ее смутил тон разговора. Переступив с ноги на ногу, она облизнула губы и тут только сообразила, что уже сняла макияж. Она сразу почувствовала себя совсем беззащитной. И от отсутствия косметики, и от его немигающего пристального взгляда.

— Зачем вы, собственно, явились? Отчего нельзя было подождать до завтра?

— От большого желания.

— Желания? — севшим вдруг голосом переспросила она. Он лениво поднялся с кресла и, подойдя поближе, остановился буквально в нескольких дюймах от нее. Сунув загрубелую руку в вырез халата, он обхватил ладонью ее шею.

— Есть большое желание, — прошептал он. — Придушить тебя.

Разочарованно хмыкнув, Алекс сняла его руку и отступила на шаг. Он ее не удерживал.

— Мне позвонил судья Уоллес и рассказал, какое судебное распоряжение вы у него попросили.

Сердце у нее перестало бешено колотиться, она сердито чертыхнулась себе под нос.

— В этом городе секретов не бывает, что ли?

— Да, пожалуй, что нет.

— Кажется, мне чихнуть нельзя без того, чтобы все в округе не начали совать мне платки и салфетки.

— А как же, вы ведь фигура заметная. А вы чего ожидали, когда потребовали выкопать труп? Что все будет шито-крыто?

— Вас послушать, так это просто моя причуда.

— А разве нет?

— Неужели вы думаете, я стала бы тревожить могилу матери, если б не считала, что это крайне необходимо для разрешения загадки ее убийства? — волнуясь, спросила она. — Боже мой, неужели вы думаете, мне легко было даже выговорить эту просьбу? И с чего это судье понадобилось советоваться с вами, именно с вами, а не с другими?

— А отчего бы и не со мной? Оттого что я под подозрением?

— Да! — воскликнула она. — Крайне неэтично обсуждать данное дело с вами.

— Но ведь я шериф, вы не забыли?

— Помню это постоянно. И все равно это не повод для судьи Уоллеса действовать за моей спиной. Что это он так разволновался по поводу эксгумации тела? Может, он боится, что судебно-медицинская экспертиза выявит то, что он помог в свое время скрыть?

— Своей просьбой вы задали ему трудную задачу.

— Еще бы! Кого же он так защищает, отказываясь приоткрыть крышку гроба?

— Вас.

— Меня?

— Тело Седины эксгумировать невозможно. Ее кремировали.

Глава 12

Рид сам не понимал, почему ему вдруг вздумалось отправиться выпить в самый убогий придорожный кабачок, когда дома его ждала бутылка отличного виски. Возможно, настроение у него было под стать мрачной, угрюмой атмосфере в этой забегаловке.

На душе у него было погано.

Он дал знак бармену, чтобы тот налил еще. Бар «Последний шанс» был из тех, где наливают в использованные стаканы: новую порцию клиенту в чистом стакане не подают.

— Спасибо, — сказал Рид, наблюдая, как ему отмеряют виски.

— Потихоньку послеживаете за нами или как? — пошутил бармен.

Не двинув ни единым мускулом, Рид взглянул на него.

— Пью себе и пью. Нет возражений? Дурацкая ухмылка исчезла.