— Думаете, это месть краснокожих?
— Бесспорно, и могу вас уверить, что освежевали беднягу живого. А глаза выдавили двумя раскаленными камнями, вложив их в глазницы, как яйцо в подставку. Говорят, это невыносимо больно.
— А индейцы не могли проделать все это без всякой причины?
— Никогда! Этот парень, похоже, сыграл с ними злую шутку. И повторяю, его тело отправили вам с единственной целью устрашить. Если у вас есть грех на душе, сами поймете, что это значит.
— Ну я-то сумею себя защитить.
— Тем лучше для вас, индейцы очень хитры.
— Вы думаете, я в опасности?
— Не говорю ни да, ни нет, просто не знаю.
— Мы далеко от Баркервилла?
— Приблизительно в семидесяти милях.
— Это не меньше пяти дней.
Поразмыслив, Джордж Лесли решает переменить тему разговора.
— А что вы думаете об исчезновении индейцев?
— По-моему, надо удивляться, что часть индейцев еще с вами. Со слугами так не обращаются.
— Вы хотите сказать… — запальчиво произносит англичан, не терпящий замечаний.
— Говорю, что думаю, — обрывает Перро, притронувшись рукой к рукоятке ножа. — Но если правда для вас оскорбительна, до свидания, я поступлю, как они, и оставлю вас с вашим китайцем.
— Не будем ссориться. Лучше порассуждаем хладнокровно. По вашему мнению, это преступление совершили сбежавшие?
— Это не преступление — месть. Это совершенно разные вещи. А чья она, не знаю, на месте событий не присутствовал.
— Хорошо, Перро, не хочу быть нескромным, но ради чего вы отправились в Баркервилл?
— Повидаться с племянниками, славными парнями, сыновьями моей покойной сестры Клодины Перро и ее тоже уже покойного мужа Батиста. Хочу их позвать на золотые прииски, там нужны толковые и честные люди.
— Других причин у вас не было?
— Нет.
— Удастся ли нам встретить бигорнов недалеко от дороги, в горах между Сода-Ривер и Быстрой рекой?
— Обязательно. Но путешествие плохо началось. Вы плохо обращались с носильщиками, они вас бросили, это ясно. Вы швырнули вашего лакея в пропасть. Вашему кучеру за что-то мстят… Короче говоря, с вами нет сейчас никого, кроме китайца, который родился далеко от этих мест, и меня, который ничем не может вам помочь, кроме как найти бигорна. Послушайтесь моего совета. Дилижанс[57] от Йела до Баркервилла ходит дважды в неделю. На вашем месте я попробовал бы сесть на него по пути и прибыл в Баркервилл, а оттуда снарядил бы новую экспедицию за бигорнами. Едва ли стоит добираться до Баркервилла еще тридцать часов.
— А если нет?
— Извините меня, но я не поставил бы за вашу голову и пяти су.
— Вы преувеличиваете!
— Считайте, что я ничего не сказал!
— Но все-таки…
— Вокруг бродят Кровавые люди, принюхиваясь к человеческой плоти. Позапрошлой ночью были слышны ритуальные крики, не иначе как они лакомились своим ближним.
— А сами вы их не боитесь?
— Да ни один из них не решится меня и пальцем тронуть. А вот вас, не знаю… Ведь освежевали же они американца. Дилижанс пройдет здесь сегодня, не упустите сей рыдван, как говаривал мой покойный дедушка.
— А кто займется моим багажом? — проговорил сэр Джордж, почти согласившись уехать. Он не мог забыть освежеванное тело, засиженное мясными мухами.
— Возьмите с собой самое ценное, а остальное оставим с китайцем и носильщиками.
— А за вами они пойдут?
— Как один человек.
— Оставьте меня на часок, мне надо побыть одному.
— Как знаете, пойду завтракать.
Отважный охотник повернулся и пошел прочь, бубня себе под нос:
— Что я тут делаю? Мне наплевать на этого заносчивого, злого, жестокого аристократа. Какая от него польза?.. И все потому, что я — гид, — как они говорят. Да, мы, охотники, по-рабски верны своему слову, долг — это долг. Я пообещал, что найду ему бигорна. Если англичанина прикончат, он не встретит бигорна, и тогда скажут, что Жозеф Перро не сдержал слова. Как только этот спесивец возьмет первого бигорна на мушку, я сразу скажу «до свидания». Пусть потом драгоценного сэра Лесли свежуют, режут на части, снимают с него скальп, поджаривают на медвежьем жиру, мне будет уже наплевать.
Перро разговаривал с собой, как все охотники, которые, проводя много времени в одиночестве, привыкли думать вслух. Он съел добрую порцию сушеного мяса, выпил водки, раскурил трубку и, отдавшись пищеварению, продолжал размышлять:
— Нет никаких сомнений, что это проделали сбежавшие носильщики. Я мог бы поспорить на пари. Уже в тот вечер, как исчез первый, у них был какой-то странный вид. Вот ведь все-таки! Я относился к ним по-дружески, а ни один не сообщил, в чем дело. Впрочем, каждый отвечает за свои поступки сам. Очень хорошо, что они ничего не рассказали. Это меня беспокоило бы. Хотя я не люблю этих ковбоев, но чтобы так его проучить! Видно, Том и его хозяин сыграли с индейцами злую шутку. Ладно, хватит, поживем — увидим.
В это время наш джентльмен завтракал, запивая изрядный кусок солонины неизменным кларетом.
Вспоминая, как прислуживал ему раньше Джо и что произошло с Томом, сэр Джордж ел без аппетита, подавал еду Ли. «Ехать мне дилижансом или не ехать?» — в десятый раз спрашивал себя путешественник, не зная, чему отдать предпочтение — самолюбию, запрещавшему думать о бегстве, или осторожности, советовавшей не подвергать себя опасности.
Он рассеянно вынимает лорнет и подносит к глазам, как любят все путешественники, — поразительно отчетливо видны ущелья, скалы, сосновая рощица, низвергающиеся потоки и затерянные в горах, далеко-далеко тропки, неразличимые невооруженным глазом. Но в поле зрения попадают какие-то темные пятна, выделяющиеся на освещенном склоне горы, в лучах солнца они кажутся фиолетовыми.
Сэр Джордж явно увидел что-то неожиданное, поразительное — он не из тех, что восхищаются просто красотами природы.
— Перро, подойдите ко мне, прошу вас, посмотрите.
Канадец приближается, потягиваясь, сдвинув в угол рта трубку.
— Если вы не видите, возьмите мой лорнет и направьте по прямой вон к той засохшей сосне, ветви которой…
— Держите свои стекляшки при себе. Я в них не нуждаюсь. Животные, которых вы там видите, — это просто семейство бурых медведей.
— Бурых медведей? Вы уверены?
— Если вы мне не верите, пойдите туда да посмотрите. Я уже десять минут за ними наблюдаю, они роют землю, чтобы отыскать дикий лук, который любят не меньше меда. Их четверо, так?
— Да, четверо. Надо же, как вам удалось рассмотреть их отсюда? Удивительно, ведь они на расстоянии, наверное, полумили.
— Держу пари, что здесь полторы мили по прямой. Воздух так прозрачен, что позволяет хорошо видеть, скрадывает расстояние.
— Я доверяю вам, — вежливо, даже галантно произнес наш джентльмен, что было совсем на него непохоже. — Бурые медведи! Отличная находка для охотника…
— Тут, господин, я полностью с вами согласен, — оживленно заговорил Перро, который, как все охотники Северо-Запада, обожал охоту на гризли. Да, это зверь что надо, но убить его трудно. Если не попадешь сразу в глаз, не уложишь первым выстрелом, он мгновенно растерзает вас в клочья.
— По дороге две с половиной мили. Для таких охотников, как мы, хватит часа…
— Извините, господин, пройти придется не меньше пяти да еще по горам, не забывайте. Предположим, три с половиной часа, ну, четыре и столько же, чтобы вернуться.
— Согласен, восемь вместо двух.
— Это большая разница.
— Сейчас нет еще шести часов, к двум дня мы уже вернемся.
— В горах ничего нельзя предугадать заранее. А у вас, как видно, чешутся руки, так хочется разделаться с медведем, не так ли? И я вас понимаю…
— Так за чем же дело стало?
— Я согласен, просто предупреждаю, никогда не знаешь наверняка…
— Неизвестно даже, убьем ли мы медведя?
— Ну тут я отвечу только, что если у вас не дрогнет при виде этих свирепых зверей рука, если вы попадете точно в цель…
— Вы обещаете подвести меня к ним на расстояние выстрела?
— Да, если будете выполнять мои указания.
— Торжественно обещаю.
— Дело серьезное.
— Пойдем же скорее. Ли присмотрит за багажом, а носильщики отдохнут, пока нас нет.
— Надо бы дать им немного мяса и бренди.
— Дурная привычка! Но если вы так считаете, я не возражаю.
— И вам советую взять с собой съестного.
— А вы?
— В моей котомке всегда найдется что-нибудь про запас.
— А я надеюсь полакомиться отбивной из медведя.
— Как знаете, в дороге каждый обеспечивает себя сам.
— Да что я, ребенок? Я исходил все Гималаи, по сравнению с которыми Скалистые горы — только холмики, я размозжил там голову не одному тигру, каждый из них запросто проглотил бы вашего медведя.
— Я готов, месье. Идите следом и повторяйте все мои действия: это непременное условие успеха.
— Прекрасно!
Сэр Джордж без промедления вынимает из металлического ящика с оружием роскошный двуствольный экспресс-карабин 557 калибра[58], изготовленный специально для него знаменитым лондонским ружейных дел мастером. К карабину прилагаются конической формы пули весом 30,72 грамма с большим пороховым зарядом — до 10,24 грамма и дальностью попадания до двухсот метров. Чтобы выдержать заряд такой силы, ружье имеет большую массу, весит более пяти килограммов.
Джентльмен в двух словах объясняет Перро преимущества экспресс-пули, которая благодаря внутреннему желобку продолжает движение внутри своей жертвы и способна расширять рану почти так же, как пуля разрывная.
Метис одобрительно кивает головой, рассматривает ружье как истинный профессионал, а про себя ворчит:
— Мы еще посмотрим, господин милорд, как ты управишься со своим ружьем за полторы тысячи франков, посмотрим, чего сто́ят твои рассказы об охоте на тигров там, в твоих Малаях…
Наконец охотники отправились в путь. Сэр Джордж больше не думал об оставленном снаряжении, словно оно стоило каких-нибудь двадцать пять фунтов стерлингов, позабыл и об изуродованном, брошенном в траве трупе Тома и о предостережениях гида. Перро отбросил все заботы, как и положено человеку, много видевшему, часто рисковавшему, прошедшему огонь, воду и медные трубы, готовому посетить дьявола и от него вернуться.
Ли, объятый страхом, понимая, что остается один на один с носильщиками, которым он только что дал по приказу хозяина провизии, улегся среди ящиков и коробок, чтобы не слышать голосов, а главное — не видеть зловещих взглядов, которыми проводили носильщики англичанина и метиса, отправившихся по горной тропе.
ГЛАВА 8
Даже если вы не альпинист, но иногда путешествовали в горах, вы знаете, как трудно там придерживаться нужного направления: искомая точка то и дело исчезает из поля зрения.
Сверху долины и горы видны отчетливо, все предстает как бы в обманчивой перспективе, так и хочется сказать: «Да это же совсем рядом».
Скоро эта иллюзия исчезает. Сто́ит пройти небольшой участок пути, и цель уже не видна. Встречаются препятствия, издали неразличимые — то углубления, то холмы, откуда-то берутся лесные массивы и кустарники, и, например, деревья, находившиеся, казалось, в одном месте, решительно удаляются. Приходится подниматься, спускаться, обходить заросли, пробираться через бурелом, идти по дну расщелин, взбираться по крутым гористым склонам.
Если у путешественника нет компаса, если солнце — спасительное светило всех странников — спряталось за тучку, двадцать раз потеряешь цель, и бывает, заблудишься — у городского человека очень плохо развито пространственное чутье.
Оно есть у насекомых, птиц, млекопитающих, в совершенстве пользуются им аборигены[59]. Индеец в густом лесу, гаучо[60] в прериях, австралийский туземец в дикой чащобе, эскимос в бескрайней пустыне без всяких трудностей проходят расстояния по прямой линии, в то время как дитя цивилизации кружится на одном месте, чаще всего слева направо, описывая круги, из которых ему не выбраться.
Охотники, будучи полудикарями, приобретают это чувство в результате долгого опыта — без него невозможна их волнующая и опасная профессия.
Так и Перро. Без всяких усилий, не останавливаясь ни на минуту, он неутомимо, размеренным шагом идет к цели, так, словно не спускает глаз со стрелки компаса, хотя в действительности даже не глядит вперед, петляет, поворачивает, поднимается, опускается, в зависимости от того, какие препятствия встречаются на пути.
Жара становится изнурительной. Появляется мошкара, особенно докучают огромные жужжащие слепни, ненасытные кровососы, которых канадец прозвал бульдогами. Подходящая кличка: крылатые вампиры не отстанут, пока не насытятся.
Раз появились слепни, значит, близко болото — в Скалистых горах это не редкость. В ущельях, на плато, в долинах внезапно встречаются большие пустоши, покрытые нежной светло-зеленой травой и мхом, из-под которых выступает ледяная вода. Приходится обходить эти гнилые места, чтобы не погибнуть, как погибают в зыбучих песках Нормандии или на «мертвых» пространствах Солони.
Почвенные воды сочатся тонкими ручейками, в них роится всяческая живность. Сюда приходят на водопой лоси и красные олени — их следы Перро различает хорошо.
Поделиться книгой: