– Нет, я спросила о маленьком карманном излучателе.

– Я ждала этот излучатель с минуты на минуту, – ответила графиня. – Каждый день. Он мне очень нужен. И профессор обещал мне, что, как только он испытает карманный излучатель, он первым делом пришлет его сюда. И вот такое несчастье… – Графиня вздохнула. Потом сказала: – Если ты хочешь посмотреть на нашу клинику, пойдем, сейчас как раз кончается завтрак и мои пациенты пойдут гулять.

Они вышли из кабинета и попали в довольно большой, окруженный со всех сторон широкими галереями внутренний двор, лучше сказать – цветущий сад. В тени деревьев стояли детские кроватки.

– Это наша летняя спальня, – сказала графиня. – Дети лучше спят и лучше себя чувствуют под некоторыми видами деревьев. Но не под всеми.

– Любое растение выделяет кислород, – сказала Алиса, – и поглощает углекислоту. Поэтому под ним полезно спать.

– И под анчаром? – улыбнулась графиня. Оказывается, она знала стихи Пушкина. – Помнишь: «Но человека человек послал к анчару властным взглядом. И он послушно в путь потек и утром возвратился с ядом…»

– Конечно, помню, – ответила Алиса. – «И умер бедный раб у ног непобедимого владыки». Только это легенда.

– Конечно, легенда, – согласилась Серафина. – Но я тщательно подбираю растения, которые лечат детей. Я помогаю им расти.

– С помощью генератора Лу Фу?

– Нет, – улыбнулась Серафина. – Я сама служу генератором. По крайней мере до тех пор, пока не получу излучателя от профессора.

– Как это?

Они шли по саду. Большинство детских кроваток стояли пустыми – видно, их владельцы ушли завтракать, но некоторые дети совсем не могли ходить. Они лежали неподвижно, но при виде Серафины улыбались, и их лица даже розовели. Графиня подходила к каждому, брала его пальцы в свои руки, согревала их и замирала, как будто задумавшись. Некоторые дети начинали говорить, другие продолжали дремать, третьи молча глядели перед собой. Алиса почувствовала, как ей тоже стало тепло и спокойно.

– Это гипноз? – прошептала она.

– Нет, Алиса, – ответила Серафина. – Это и есть лучи доброты. Оказалось, что я могу их излучать. Но я очень устаю от этих сеансов. Совершенно выматываюсь… К тому же меня хватает лишь на десять-двенадцать пациентов, а у меня их больше сорока.

– Значит, профессор не изобрел лучи доброты?

– Как же он мог изобрести то, что есть в природе, что известно любой матери, любой бабушке, даже многим детям? Но профессор догадался, какова физическая суть волн, он научился выделять их, превращать в лучи, смог сконструировать прибор, который концентрирует их. Он – великий ученый и изобретатель.

– Простите, Серафина, – сказала Алиса, – но ведь лучи профессора воздействуют только на растения. А вы говорите о больных детях.

– На растения воздействовать легче, – сказала Серафина. – Они ведь устроены проще, чем люди. Они впитывают лучи и сразу на них отзываются. С людьми эта проблема настолько сложна, что в ближайшие годы ее нельзя будет решить.

– Но почему?

– Потому что все растения устроены одинаково, а люди – по-разному. Потому что если есть лучи добра, то кто-то может отыскать лучи зла. И тогда еще неизвестно, будем ли мы благодарны науке. Даже сейчас, на этом этапе, изобретение профессора привело к беде. Скажи, Алиса, ты почему сюда прилетела?

– Потому что… профессор пропал.

– Или даже его убили. А почему?

– Наверное, из-за генератора лучей.

– Вот видишь. Профессор занимался лишь растениями, но кому-то помешал.

Они шли по саду. Серафина наклонялась к кроваткам малышей, тогда она замолкала и замирала. А Алиса замечала, что после каждой такой остановки графиня становится все бледнее и движется все медленнее. Наконец она подошла к пустому гамаку, натянутому между двух кленов, и опустилась на него.

– Мне надо чуть-чуть отдышаться, – произнесла она виноватым голосом.

Алиса сказала:

– В вашем письме вы писали профессору, что ждете, когда будет готов карманный излучатель. Скажите, пожалуйста, вы видели, как он выглядит?

– Да, – ответила графиня. – Я это знаю точно. Я могу показать тебе, Алиса, последнее письмо от профессора. Он описывает в нем портативный излучатель. Там же есть голограмма излучателя. Но почему ты спрашиваешь? Неужели излучатель пропал?

– Мы его не видели.

– А разве вы не нашли его в доме Лу Фу?

– Нет, к сожалению, его не нашли! – Алиса хлопнула себя ладошкой по лбу. – Конечно же, именно так!

– Странно, – удивилась Серафина. – Можно подумать, что ты обрадовалась пропаже аппарата.

– Это радость сыщика! – ответила Алиса. – Вашим ответом вы помогли мне разгадать важную тайну!

– Какую же? – спросила Серафина.

В саду стало жарко, графиня забрала назад пышные волосы и перевязала их шнурком.

– Понимаете, преступник искал в доме профессора какую-то небольшую, но ценную вещь. Вся передняя комната перевернута, искали за книжками, под подушками, под диваном – значит, эта вещь была небольшая. В задней комнате тоже полный разгром, но не такой, как в первой. Добравшись до письменного стола, бандит вдруг успокоился. Он не тронул ни книг, ни кассет, даже не стал залезать в ящики стола. Почему?

– Ты думаешь, что он нашел то, что искал?

– А что он мог искать?

– Неужели малый излучатель доброты?

– Вот именно! Ведь он пропал вместе с профессором.

– Но кому он мог понадобиться? – спросила Серафина.

– Вы же сами сказали мне, что такое изобретение не должно попасть в дурные руки. Дурные руки – они потому дурные, что растут из дурной головы. А дурная голова полна грязных мыслей. Мы, конечно, догадаемся, зачем генератор доброты понадобился преступникам. Но первый шаг с вашей помощью я сделала!

– Ты рассуждаешь как взрослый сыщик.

– А может быть, я и стану сыщиком. Вообще-то я стану биологом, космическим зоологом. Я буду изучать животных на других планетах. Но в отпуске я буду заниматься ловлей преступников.

– Ты готовишь себя к очень бурной жизни, – сказала Серафина.

Она поднялась из гамака, и они прошли внутрь дома, где графиня показала большую столовую, откуда сестры разводили или развозили в креслах детей. Потом они заглянули в устланную громадным мягким ковром комнату для игр и снова поднялись в кабинет графини Беллинетти.

– Теперь, – сказала Алиса голосом настоящего детектива, – нам с вами важно узнать, кому было известно о существовании портативного излучателя.

– Как же мы можем догадаться?

– Будем думать вместе, – сказала Алиса.

Дюймовочка посмотрела на Алису, склонив голову, и вдруг рассмеялась. Она заливалась смехом таким звонким и мелодичным, словно звенели сто серебряных колокольчиков. Няня в белой наколке сунула испуганно нос в кабинет, но графиня отмахнулась от нее: мол, ничего страшного!

– Почему вы смеетесь? – строго спросила Алиса, которая все еще не могла выйти из роли великого сыщика. То-то сейчас посмотрел бы на нее Пашка Гераскин!

– Потому что ты и в самом деле почти превратилась в сыщика. И если закрыть глаза, то тебя можно перепутать с комиссаром Мегрэ или самим Эркюлем Пуаро.

Алиса смутилась. Она представила, какой смешной выглядит со стороны.

– Не красней, девочка, – сказала графиня Беллинетти, оборвав смех. – Мне очень нравится, что ты серьезно относишься к этому делу. И я понимаю, что ничего смешного в исчезновении профессора нет. Прости меня, что я так не вовремя засмеялась.

– Ой, я совсем не обижаюсь! – ответила Алиса. – Я просто не заметила, что выгляжу как воробей в орлиных перьях.

– Не расстраивайся, – сказала графиня. – Для начала я хочу тебе показать, как выглядит излучатель. А то ты увидишь его, но не обратишь внимания, потому что не догадаешься, что это такое.

Серафина вытащила из стола пластинку, сжала ее пальцами, и в воздухе возникла голограмма портативного излучателя. Он был похож на старинный электрический фонарь: трубка длиной пятнадцать сантиметров и толщиной с початок кукурузы, с раструбом на конце. На трубке были кнопки, с помощью которых можно было управлять излучением.

– Так просто? – удивилась Алиса.

– Все гениальное просто, – ответила графиня.

– А зачем профессор прислал вам голограмму?

– Мы как-то разговаривали с ним, и он показал мне, как испытывает этот прибор. И на память об испытаниях прислал мне его голограмму.

– А кто, кроме вас, знал, как выглядит прибор?

– Только Мариам, – ответила графиня.

– Вы сказали – Мариам?

– Это моя помощница. Она вне подозрений, – сказала Серафина.

– Простите, пожалуйста, – настаивала Алиса. – Можно, я с ней поговорю?

– К сожалению, Мариам две недели назад улетела домой, она готовится поступать в медицинское училище. Ведь медицина – ее призвание.

– А где живут ее родители?

– Алисочка, ты бываешь несносной! – воскликнула Серафина. – Если я тебе говорю, что Мариам – хорошая девочка, значит, она хорошая. Я чувствую это.

– Дорогая мадам Серафина, – сказала Алиса. – Ну подумайте, что получается: никто не знал, кроме вас и вашей помощницы Мариам, что профессор уже собрал экземпляр портативного излучателя. Вы ждали, когда профессор кончит испытания и пришлет вам этот излучатель…

– Он сделал бы для меня второй прибор, – сказала Серафина.

– Не важно. Я хочу только сказать, что о приборе знали вы и Мариам.

– Но, может, у профессора были еще друзья, может, он рассказал об излучателе каким-нибудь знакомым?

– Нет, – ответила Алиса. – Никто в Урумчи о приборе ничего не знал. Мы разговаривали с ученицами и помощницами профессора из тамошнего института, но они ничего не слышали о портативном приборе.

– Я знаю, что профессор был очень осторожным, – вздохнула графиня. – Он говорил мне, что боится, как бы его приборы не попали в руки плохих людей. Он даже как-то писал мне, что выбрал такое безлюдное место для жизни не потому, что ему надоели люди, а чтобы чувствовать себя в безопасности. Ведь в пустыне ты издалека видишь путника или флаер. Вот сделаю все, закончу опыты – и передам человечеству, говорил он. Знающие люди найдут способ оградить человечество от опасностей.

– От каких? – спросила Алиса.

– Он не стал мне о них рассказывать…

Они помолчали. Из сада доносились детские голоса. Сорока залетела в комнату и попыталась схватить со стола пластинку с голограммой прибора.

– Еще тебя не хватало, Цицерон! – рассердилась графиня. – Лети на кухню и попроси, чтобы тебя покормили.

Сорока резко крикнула – явно обиделась. И вылетела из кабинета.

– Я расскажу тебе о Мариам, – сказала Серафина. – И ты сама решишь, что делать.

– Спасибо.

– Мариам нашли на шоссе среди холмов, севернее города. Она была туристкой. Из тех самостоятельных туристов, которые берут рюкзак, надевают башмаки на толстой подошве, вешают через плечо видеокамеру и топают от горы к горе, от озера к озеру. Дело было вечером, стоял туман, и водитель машины на горной дороге заметил Мариам лишь в последний момент, когда поворачивал за скалу.

Он остановил машину и, к своему ужасу, увидел, что девушка неподвижно лежит на асфальте. Водитель решил было, что он ее убил, но, к счастью, оказалось, что девушка жива, только от удара она потеряла память. Моя клиника была ближайшей от места происшествия, и девушку привезли ко мне. Вскоре она пришла в себя, и доктор поставил диагноз: контузия и шок. Он сказал, что память к девушке возвратится, а так как серьезных повреждений нет, можно полагать, что через несколько дней она встанет на ноги.

И в самом деле через три или четыре дня девушка поднялась с постели. Но она, к сожалению, ничего не помнила. Ни откуда шла, ни кто ее родители, ни где она живет. Правда, через неделю она вспомнила, что ее имя – Мариам.

По-итальянски Мариам говорила с акцентом, но трудно было понять, какой язык ее родной, потому что она, как и положено современной девушке, знала немало языков и сама не могла сказать, какой из них предпочитает.

На вид ей было лет пятнадцать; скуластая, большие черные глаза, лицо доброе, волосы прямые. Мариам очень хотела вспомнить, кто она такая, и очень расстраивалась, что не может. Но она не любила сидеть без дела, поэтому стала помогать нашим санитаркам, а потом и медсестрам. Она умела обращаться с детьми, и дети тоже ее любили, никакой работы она не чуралась и никогда не уставала. Я стала уговаривать Мариам поступать в медицинское училище и работать дальше в нашей клинике, пока к ней не вернется память.

– А профессор Лу Фу знал о вашей помощнице?

– Разумеется, – ответила Серафина. – Мариам была не только санитаркой, но и моей секретаршей. Она вела все мои дела, потому что я ненавижу писанину, но клиника – это большое хозяйство, и приходится переписываться с различными людьми. В общем, Мариам избавила меня от самой неприятной работы, за что я ей очень благодарна.

– Значит, письма профессора она читала?

– Разумеется.

– Скажите, пожалуйста, – вдруг сообразила Алиса, – а вы начали свою переписку с профессором уже при Мариам?

– Ничего подобного! Я переписывалась с профессором уже несколько месяцев.

– А кто-нибудь знал о вашей переписке?

– В этом нет никакой тайны! Я даже давала интервью журналистам о том, как стараюсь использовать доброту для лечения детей. И о том, что сотрудничаю в этом с китайским профессором Лу Фу.

– Значит, кто-то мог подослать к вам Мариам? – строго спросила Алиса.

– Как тебе не стыдно! – возмутилась графиня Серафина. – Ты бы видела, в каком состоянии была эта несчастная девушка, когда ее нашли без чувств на горной дороге. Алиса, я даже не подозревала, что среди современной молодежи встречаются такие холодные и бездушные существа.

– И что было дальше с вашей Мариам? – спросила Алиса, которая совсем не собиралась сдаваться.

– Она трудилась… она вела себя безукоризненно!