– Совсем одна, – ответила Алиса. – И жалею об этом. Лучше бы со мной кто-нибудь был. Вы не представляете, как мне было страшно!

– Ладно, ладно, – сказал комиссар, который не выносил женских страхов и женских слез. – Ничего особенного. Ты ведь даже трупа не видела.

– Но вы представьте, – Алиса обратилась к Коре, которая ее понимала куда лучше, чем этот курчавый цыган с безжалостными глазами, – вы представьте: я посадила флаер у ворот. Ворота были приоткрыты. Я думала, что профессор открыл их специально для меня… Я прошла внутрь. И что-то меня сразу встревожило. Как будто сад был не таким, как вчера.

– Почему не таким? – взвился комиссар. – Подробнее!

– Милодар, – вмешалась Кора, – через час или два мы с вами будем на месте преступления и тогда сами все почувствуем. Продолжай, Алиса.

– Сад был неживой. Там не было птиц и насекомых – все куда-то попрятались. Я прошла к дому. Дверь в него тоже была открыта. Я позвала профессора, потому что удивилась, что он не вышел меня встретить. Никто не откликнулся. Я тогда еще не испугалась – решила, что, наверное, профессор работает и не заметил, как я пришла. Я вошла в первую большую комнату. Там профессора не было. Но вид комнаты меня удивил… нет, даже испугал.

– Почему? – спросил Милодар.

– Там все было разбито, раскидано, словно… словно там побывало стадо слонов. Нет, не слоны, там побывали какие-то сумасшедшие.

– Дальше!

– Я стояла у входа в первую комнату и кричала: «Профессор, профессор!» Но никто не отзывался. И было так тихо, вы просто не представляете, до чего там было тихо. Даже мухи не летали… – Алиса замолчала. Она снова переживала страх, который овладел ею в доме профессора.

– И ты вошла в следующую комнату? – подсказал Милодар.

– Я долго не решалась, – ответила Алиса. – Я все прислушивалась. А вдруг профессор просто заснул? Потом мне показалось, что кто-то смотрит на меня снаружи. Я подбежала к окну. Тут как раз налетел холодный дождь со снегом, и стало сумрачно.

– А за окном никого не было? – спросил комиссар.

– За окном никого не было. Только сыпались листья.

– Ты это заметила?

– Я уверена, – сказала Алиса. – Я смотрела, а листья падали. Их срывало ветром.

– Продолжай, – попросил Милодар.

– Я все-таки решилась и заглянула сначала на кухню. Там был жуткий беспорядок. Потом я сунула нос в спальню профессора. Но и там было пусто. И вся мебель была перевернута, словно кто-то сошел с ума. Но я боялась увидеть мертвого профессора и даже обрадовалась, что его нет.

– И никаких следов профессора? – спросила Кора.

– Нет. Я даже поднялась на крышу, – сказала Алиса, – чтобы лучше осмотреть оазис.

– А что было на крыше?

– Кто-то разбил стеклянную башню и опрокинул, уничтожил генератор доброты. Видно, люди, которые напали на профессора, совершенно не представляли, на что они подняли руку.

– Или слишком хорошо представляли, – мрачно заметил комиссар Милодар.

Слушая Алису, он ходил по своему кабинету из угла в угол, стараясь не приближаться к Алисе и Коре, которые стояли у стола. Объяснялось это просто: великий сыщик комиссар Милодар был на две головы ниже Коры Орват – агента № 3 в его команде. Но это еще куда ни шло – обиднее оказалось то, что девочка Алиса тоже была выше Милодара. Так что он хоть и метался по комнате, но к собеседницам не приближался.

– Я попыталась позвонить в Урумчи, но связь в доме профессора была выведена из строя – там не осталось ни одной целой металлической или пластиковой вещи. Тогда я побежала к флаеру и из него вышла на связь с полицейским управлением. Я рассказала дежурному, что случилось, и дежурный был очень удивлен. Он даже сначала мне не поверил. Потом велел ждать, пока прилетит патруль. Я хотела сказать дежурному, что мне страшно здесь ждать одной, но постеснялась. Тут мне позвонил следователь Лян Фукань, которому доложили о том, что случилось. И следователь спросил меня, не хочу ли я вернуться в город, если мне страшно. И тогда мне стало совсем не страшно. – Алиса улыбнулась. – Я сказала ему, что ничего не случится, я подожду во флаере. А если замечу что-нибудь подозрительное, то сразу подниму машину в воздух. Следователь сказал мне, что я молодец, и еще спросил, где я так хорошо выучила китайский язык.

– А ты что ответила?

– А я ответила, что каждый культурный человек в двадцать первом веке знает китайский язык. Тогда следователь сказал, что он больше за меня не боится, но советует быть внимательной и осторожной. А дальше вы все знаете.

– Да, дальше мы все знаем, – согласился Милодар. – Как только следователь и полицейская группа примчались в оазис профессора Лу Фу, осмотрели дом и оазис и пришли к решению, что профессора нигде нет, они тут же отрядили поисковые группы в пустыню. Может быть, подумали они, профессор по какой-то причине ушел из дому и заблудился. Но тут следователь Лян Фукань обнаружил в спальне опрокинутый стул, на опрокинутом стуле – обрывки веревки, а также капли крови на полу под стулом. Стало ясно, что кого-то, вернее всего хозяина дома, привязывали к стулу и ранили его. Тут уж ни у кого не осталось сомнения, что в дом к профессору проникли злоумышленники, мучили профессора, пытаясь что-то у него выведать, а затем увезли его с собой. Но кто были эти преступники, еще следовало узнать. К тому же непонятно, у кого профессор мог вызвать такую ненависть, чтобы его мучили и полностью разгромили его скромный дом… Наверное, это было самое загадочное дело в практике следователя Лян Фуканя!

* * *

Каково же было разочарование следователя, когда, доложив об исчезновении профессора в Пекин, он узнал, что вести это дело он будет не один – к нему присылают на помощь агента № 3 ИнтерГалактической полиции, потому что авторитет профессора в Галактике настолько велик, что дело подлежит расследованию на высочайшем уровне. Лян Фуканя попросили не обижаться – ведь у ИнтерГалактической полиции куда больше возможностей и опыта. Вернее всего, преступление задумано и совершено преступниками высочайшего класса, профессионалами, с которыми провинция Урумчи давно не сталкивалась.

Если даже следователь Лян Фукань и был разочарован или обижен, он никак этого не показал. Он поклонился начальнику управления, который сообщил ему новости с экрана видеосвязи, и спросил, где ждать коллегу. Начальник попросил Лян Фуканя завершить осмотр места происшествия и встретить агента ИнтерГпола на аэродроме Урумчи.

– Хорошо, – сказал следователь.

Он обследовал пустыню и долину Тарима, а тем временем в Центре управления комиссар Милодар заканчивал инструктаж агента № 3 Коры Орват.

– Тебе придется работать в тесном сотрудничестве с китайскими коллегами, – говорил он. – Тебе надо будет показать, что ты не вмешиваешься в их дела, а помогаешь всеми доступными способами. Ясно?

– Ясно.

– Ты готова к отлету в Урумчи?

– Готова.

– А я? – спросила Алиса.

– А тебе что надо, девочка? – удивился комиссар, который уже забыл о существовании Алисы. – Ты разве не улетела домой?

– А мне что делать? – настаивала Алиса.

– Ты лети домой, к маме, – отмахнулся Милодар, занятый своими заботами. – Тебе обедать пора.

– Спасибо за совет, – сказала Алиса, – но я им не воспользуюсь.

– Это еще почему? – Комиссар не терпел, когда ему перечили.

– Мне надо вернуться в Урумчи.

– И не думай. Там не место маленькому ребенку.

– Спасибо за то, что вы считаете меня маленьким ребенком, – сказала Алиса. – Только я все равно полечу в Урумчи, с вашей помощью или без вашей помощи.

– Прости, Алиса, – сказала Кора Орват. – А зачем тебе надо в Урумчи?

– Во-первых, у меня все вещи в общежитии остались. А Ичунь сойдет с ума, если увидит, что я пропала.

– Я ей скажу.

– Она вам может не поверить. К тому же нельзя так вот запросто бросить в беде человека, который дал тебе кров. Представляете, каково сейчас Ичунь и Фатиме. Им ведь кажется, что, если бы они остались со старым профессором, ничего плохого не случилось бы.

– Наверное, ты права, – сказала Кора. – Может, Алиса полетит с нами? – спросила она Милодара.

– Лишнее все это! И вообще, во флаере тесно, – проворчал тот.

Алиса расстроилась. Каждому станет обидно, если ему уже двенадцать лет, а его считают бесполезным ребенком.

Когда они поднимались на скоростном лифте на поверхность ледяного щита Антарктиды, Кора вдруг тихо спросила Алису:

– Ведь это не главная причина, почему ты хочешь вернуться в Урумчи?

– А какая главная? – спросила Алиса.

– Главная заключается в том, что ты, Алиса, обожаешь загадки и тайны и тебя никакими конфетками не выманишь из пустыни Такла-Макан, пока не разгадана тайна исчезновения профессора.

– Но он же мне не чужой человек! – сказала Алиса. – Он мой коллега, он пригласил меня в гости, я еще не получила от него чертежей генератора добра для нашей биологической станции. Разумеется, я никуда не улечу из пустыни. И не мечтайте меня выгнать!

– А кто тебе сказал, что я мечтаю тебя выгнать? Я же сама тебя позвала.

Комиссар не отрывался от своей видеозаписной книги, которую изучал, пока они поднимались на лифте с глубины в два километра, и не слушал разговора. Но для порядка спросил:

– Вы о чем шепчетесь?

– Извините, комиссар, – сказала Кора. – Мы о своем, о девичьем.

– Вот именно, – согласился комиссар, – о девичьем. А надо – о деле!

– Я согласна, чтобы ты осталась со мной, – сказала Кора Алисе. – Только ты должна дать мне слово, что без моего разрешения не будешь соваться в опасные места.

– Обещаю! – обрадовалась Алиса. – Я ведь давно уже не тот легкомысленный ребенок, каким меня знают по фильмам и книжкам. Я даже могу поклясться, что буду вас слушаться!

– Не надо, я тебе верю, – сказала Кора. – Но и ты меня не подведи.

Лифт вылетел на сверкающую снежную поверхность ледяного щита Антарктиды. У замаскированной под торос двери лифтовой шахты стоял скоростной флаер – служебная машина Милодара, кстати, снабженная гравитационным двигателем конструкции профессора Лу Фу.

– Комиссар, – сказала Кора, – Алиса летит с нами в Урумчи.

– Но ведь я же сказал, – воскликнул комиссар, – что детям не место в служебном флаере!

– Алиса оставила вещи в студенческом общежитии. Она их заберет, поговорит со студентками, а потом, если захочет, может улететь в Москву на рейсовом лайнере.

– А если не захочет? – насторожился комиссар.

– Тогда и решим… Да вы забирайтесь во флаер, комиссар, забирайтесь. В ногах правды нет. По дороге все обсудим.

Флаер Милодара оказался просторным и комфортабельным. В нем даже нашлось место для штанги и пианино. И Алиса никому не помешала. Но у Милодара не было детей, и он не знал, как с ними обращаться.

Флаер резко забрал в небо и понесся к северу.

– Кора, ты что-то хочешь сказать. По глазам вижу!

– Вы, как всегда, угадали, – откликнулась Кора. – Мне хотелось бы попросить Алису, если у нее, конечно, найдется для этого время, слетать со мной в оазис профессора.

– Это еще зачем? – Голос комиссара был строг.

– Она уже была там два раза и может мне помочь при расследовании. – Голос Коры тоже был строг.

– Чем тебе может быть полезен маленький ребенок?

– Мне нужен единственный свидетель, который был у профессора перед смертью и первым после его исчезновения.

– Вообще-то ей лучше бы лететь домой, – произнес комиссар таким голосом, что даже Алиса поняла, что они с Корой выиграли сражение.

Милодар тут же углубился в свои видеозаписи, потом вышел на связь с какой-то группой № 6 на Марсе, которая что-то потеряла или нашла, и забыл о спутницах.

– Спасибо вам, Кора, – сказала Алиса. – Я никогда этого не забуду…

– Во-первых, не вам, а тебе – не так уж велика у нас разница в возрасте. Я старше тебя раза в два, не больше. Во-вторых, ты и в самом деле можешь мне пригодиться. Кто знает… Следствие есть следствие, а расследование в пустыне Такла-Макан для меня нечто новенькое. Так что будем считать, что мы с тобой обо всем договорились к общему удовольствию. В Урумчи я даю тебе полчаса, чтобы домчаться до общежития, взять свои вещи и девушку по имени Ичунь, которая нам может понадобиться. Догоните нас в оазисе.

– Есть, капитан! – откликнулась Алиса.

* * *

Алисе потребовалось полчаса для того, чтобы успокоить Ичунь и убедить ее в том, что профессор, скорее всего, жив. А потом Алиса уговорила Ичунь полететь на флаере в оазис. Ичунь все время плакала, слезы катились по ее тугим щекам, волосы растрепались, глаза распухли и превратились в узкие щелочки.

– Что же будет, – повторяла она, – что же теперь будет!

– Что ты имеешь в виду? – спросила Алиса.

– Но ведь через две недели у нас юбилей! Профессору исполнится сто лет. Уже избран почетный комитет, съедутся гости. Как ты не понимаешь таких простых вещей!

– Чего я не понимаю?

– Что будут делать гости, если не будет хозяина?

На этот вопрос Алиса ответить не смогла. Она лишь представила себе, как гости растерянно бродят по пустыне в поисках профессора.

Когда они прилетели в оазис, Милодар и Кора Орват их уже ждали. Алиса увидела следователя Лян Фуканя, толстенького, очень вежливого человечка в строгом черном костюме и при галстуке, что выглядело в пустыне необычно.

– Я очень рад, – сказал следователь, – что Алиса возвратилась в оазис профессора Лу Фу, потому что я надеюсь на ее помощь, и мне приятно также видеть Ичунь.

– Почему? – спросила Ичунь и тут же залилась слезами, потому что увидела, какой разгром в доме профессора.

– Вы можете заметить, что отсутствует, что пропало, – сказал следователь.

Ичунь со следователем ушли в дом. Алиса осталась в саду. Ей не хотелось возвращаться в разоренный, испоганенный дом.

Сад был уже не так пустынен, как утром. Эксперты и сыщики деловито шныряли по дорожкам, рылись в ворохах листьев, ползали между грядок, искали микроследы на дорожках… Куда бы Алиса ни ступила, ей говорили, шептали, ворчали, приказывали:

– Девочка, отойди, девочка, ты мешаешь, девочка, не наступи на вещественное доказательство! Девочка, что ты тут делаешь? Девочка, неужели тебе не сказали, что детям сюда вход воспрещен?