— Пугаешь? — спросила она, не прекращая играть с его неподатливыми волосами. — Зря пугаешь. Я выпью тебя до капли — не оставлю им ничего.

— Ни чуточки не сомневаюсь, штаб-сержант. — Он наконец поднял веки.

— А я думаю, сомневаешься, мой милый генерал. — Она скатила голову с его плеча на грудь, и ее черная грива, расплескавшись, накрыла огромную площадь: тонкие пряди защекотали и нос и подмышки одновременно.

— Тайм-аут! — взмолился он, содрогаясь от поцелуя. — Прошу маленький тайм-аут!

— Никаких, — прошептала она с очаровательной интонацией, — На вас нет погон, и я не различаю звание. Так что подчиняться не собираюсь. Перерывчик миновал. Я тебе сделаю гарем. Сейчас ощутишь.

Они знали друг друга достаточно долго. Почти цикл миновал с того момента, когда однажды он оказался с ней в «куполе» один на один. Было ли это достигнуто усилиями одной из сторон? Скорее обеих, хотя случайность тоже сыграла известную роль. А возможно, все было предрешено усилиями богини любви — Бледной Матери, той, что пялится с неба по ночам, когда за горизонт проваливаются все три пылающих светила. Астрономы утверждают, что она сияет отраженным светом. Может быть, но дело свое она вершит отменно. И, следуя указанию планеты-спутницы, они влюбились, причем оба, хотя Тутор-Pop был старше и по возрасту и по званию. Может быть, серебро аксельбантов придавало его пробивающейся седине новый неотразимый для женщин блеск? Может быть.

И она вошла в его жизнь. Он очень надеялся, что Бледная Мать будет покровительствовать их встречам еще достаточно долгое время, несмотря на то что теперь за дела Геи взялись совсем другие, не слишком любвеобильные боги.

14. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Выводы экспертной комиссии по разработке темы

«Синхронное задувание солнц»

ДОКУМЕНТ 1

Секретность изложенных рассуждений наивысшая, хотя сами выводы являются гипотетическими прикидками и в реальности могут быть ошибочными.

За исходную взята теоретически допустимая и желательная ситуация, когда Империя Эйрарбаков атакуется внезапно, с полным перевесом сил и средств. Такое возможно в результате скрытности сосредоточения и длительной, предварительной подготовки Республики Брашей в мирное время. Эксперты исходят из уверенности, что достигнутое на сегодня технологическое первенство, явившееся следствием расового превосходства нашей нации, со временем будет нарастать. Однако ожидать сто и более циклов, пока Империя естественным путем утратит свое лидирующее положение на северном мегаконтиненте, наша страна не имеет права. Потому военное сокрушение отсталой, но очень много возомнившей о себе расы является единственно возможным исходом. Следовательно, наш долг — не просто дожидаться эволюционно предрешенного технического и военно-экономического перевеса Республики, но использовать любую возможность. Например, внезапное ослабление и даже распыление сил Эйрарбии в результате чего-либо. Это может быть природный катаклизм, а скорее внутренние беспорядки. В лучшем варианте — гражданская война.

Итак, приведенный гипотетический сценарий развития событий исходит из того, что по материку эйрарбаков наносится неограниченный удар всеми силами, а ответный пресекается, в крайнем случае ослабляется в сотни раз. Но в настоящем исследовании военные аспекты являются только фоном. Речь идет о климатических последствиях применения термоядерной мощи.

За последние несколько десятков циклов, начиная с Первой Атомной, фундаментальная военная мысль накопила некоторый материал для исследования. К сожалению, поскольку основные события происходили вдали от Южного континента, даже нашим лабораториям переднего края были недоступны непосредственные долговременные наблюдения за районами, подвергнутыми атомным ударам. Тем не менее в архивах присутствуют косвенные данные, собранные разведкой, а также полученные на полигонах, где проводились испытания малых и больших атомных боеприпасов. Однако надо признать, что поскольку интенсивного, тотального применения взрывной мощи стратегического уровня не произошло даже в период Второй Атомной, то большая часть излагаемых сейчас выводов базируется на предположении. Кроме того, взрывы некоторых сильнейших боеголовок, разработанных в период главенства концепции «Нокаут» и до сего часа стоящих на вооружении, никогда реально не производились, а значит, их воздействие на климат можно прикинуть только теоретически.

Тем не менее исходными данными для дальнейшего являются: приблизительная мощность накопленных в текущий период боеприпасов; строгие, много раз перепроверенные математические расчеты; известные нам законы физического мира. Понятно, нужно учитывать то, что все изложенное является лишь упрощенной моделью возможного в реальности…

15. ПОДЪЕМ

Проснувшись среди ночи, он увидел ее восседающей в кресле за столом. Удивился, но удивление разбилось о молодую упругость ее фигуры.

— Тебе хочется быть командиром «Ящера»? — посмеиваясь, оборвал он тишину.

Она вздрогнула, но ничуть не растерялась:

— Интересно попробовать, мой милый генерал. А вот любопытно, были ли случаи, чтобы женщина командовала«боевой горой»? И почему нет? У нас ведь не какая-нибудь эйрарбакская тоталитарщина, где женщины в униженном состоянии.

Вообще-то, по слухам, подумал про себя Тутор-Pop, именно у «баков» по новым законам, введенным последним Грапуприсом, женщины уравнены в правах, уравнены до того, что не имеют права растить детей, как и мужчины. Он не высказал своих познаний в голос, это бы выглядело как поучения, а он не хотел, совсем не хотел портить отношения со своей любовью. В этом деле он уважал равенство. Там, за бортом постели, оставались генеральские лампасы и планшетные мелки, и даже ее обращение — «мой генерал» — было здесь просто лаской, и ничем более.

А тем временем она повернулась в кресле, и в свете настольной лампы он замер, видя ее нескрываемые, оттененные пушком прелести. И сон улетучился, как будто его и не было. Она встала, потягиваясь во весь рост, так что у него от нахлынувшего желания остановилось дыхание, и надвинулась, заслоняя лампу и разложенные под ней бумаги.

Утром она всегда покидала его еще до официального подъема, ведь статус любовницы командующего «боевой горы» не освобождал от служебных обязанностей, хотя, наверное, давал некоторые незримые привилегии.

16. ШКАЛА ИЗМЕРЕНИЯ

Похоже, вынужденное безделье путешествия «Сонного ящера» в «корыте» плохо сказывалось не только на не обремененных сражениями танкистах и механиках, чья сущность, по взглядам дилетантов, ограничена пружинистостью бицепсов с голенями и надежным знанием геометрии в пределах совмещения в прямую прорези прицела, мушки и силуэта цели, но в еще большей мере на интеллигенции «боевой горы» — офицерах «аналитического» отдела, самых ярых, не за страх, а за совесть, прислужниках зла в чистом виде.

Заглянувшего в отдел генерал-канонира Тутора— Рора с ходу атаковал техноаналитик Брочи-Фуф, прозывающийся в офицерском народе Весельчаком. Сейчас Брочи действительно был весел, как никогда. Оказалось, он носился со свежей идеей, и Тутор-Pop сумел отвязаться от него лишь через пятнадцать минут — изложение только дошло до детализации. Брочи-Фуф подпрыгивал, чесал в ухе от возбуждения. Суть изобретения проста, как все гениальное. Тутор-Рор заподозрил, что Брочи вынес на всеобщее обозрение нечто давно известное в Подводном Мозговом Центре, однако приписал себе новаторство. Тем не менее проверить догадку не у кого. Предложена новая шкала измерений эффективности оружия. Замер, понятное дело, идет в убитых врагах, причем не в реальных, а в неких абстрактных. Брочи-Фуф тут же предложил прямо с сегодняшнего дня, а можно и часа, ввести в жизнь новую единицу измерений, но пока локально, только на борту «Сонного ящера». Постепенно она, ясно как цвет Пожирателя Крови, учитывая важность и удобство применения, распространится на прочий связанный с войной мир. Единица носит наименование «трупо-сила».

Как предлагается вести промеры? Весьма просто. Абстрактно-гипотетические эйрарбаки ставятся плотным строем, без пауз и прорех, на идеально ровной поверхности. Поскольку эйрарбаки раздеты, напихивать их можно относительно плотно — по четыре штуки на квадратный метр. Этой голой, но мускулистой абстракцией удобно и безгранично заполняется местность. Средств защиты у «баков» нет, инстинкта самосохранения тоже. Также за ненадобностью сбрасывается со счетов инерционность уплотнения при давлении и тому подобное. Однако последние ограничения действуют не на все применяемые против подопытных факторы.

Эксперимент, то есть замер, делается так: на это безграничное, ровное поле ставится что-нибудь боевое, к примеру «Сонный ящер». Он начинает двигаться вперед, одновременно стреляя из всех калибров. Условно принимается ситуация, что истраченные в процессе стрельбы снаряды волшебным образом возвращаются обратно или боезапас «горы» постоянно и автоматически восполняется. Измерение ведется в течение часа.

— Почему не цикла? — наивно спросил Тутор-Pop. — Ведь термоядерного топлива хватит надолго, можно обогнуть Гею пару-тройку раз?

Брочи-Фуф отмахнулся от генерала, как от мухи. «Почему», стало ясно быстро. Поскольку идеально дрессированные для эксперимента «баки» не бегут и без сопротивления ложатся под массу «горы», а она движется с предельной скоростью и стреляет в максимальном темпе, то убитых очень много. На час расчет не удался — калькулятор зашкалило. Пришлось округлять, делать прикидку, точность недопустимо сбилась. В ход пошли логарифмы. Брочи разнервничался, кусал ногти, запоздало предложил взять за образец простой «Циклоп».

— Простой? — переспросил Тутор-Рор.

— Да, — кивнул Брочи. — Только чтобы снаряды в обоих стволах не кончались и смесь в огнемете тоже.

— Хорошо, — зевнул генерал-канонир. Брочи-Фуф клацал кнопками и пускал от довольства слюну несколько долгих минут.

— «Трупо-сила» нашего танка, — наконец, улыбаясь, доложил он начальнику, — сто восемь миллионов триста тысяч пять!

— Чего пять, в смысле миллионов? — искренне не понял Тутор-Pop.

— Трупов! — любезно пояснил Брочи. — Сто восемь миллионов триста тысяч пять трупов!

— Эйрарбаков? — удивился Тутор-Pop. — Откуда столько? У них ведь армия меньше.

— Так из расчета ведь! — сиял и подпрыгивал Брочи-Фуф.

— А если выпустить за борт все наши «Циклопы», тогда что ж?

— Сей момент, — обрадовался поставленной командованием задаче Брочи-Фуф и защелкал кнопочками. — Танков у нас четыреста восемь штук. Нет! Это всего. «Циклопов» только двести пятьдесят шесть. Итак, умножаем.

— Стоп! — гаркнул, внезапно вспоминая, что он начальник, Тутор-Pop, — Я все понял. У «баков» не хватит населения — так?

— При чем здесь население, — отмахнулся Брочи. — Женщино-детей мы в расчет сразу не брали. Берем только способных носить оружие, здоровых…

— Но без оружия ведь!

— Само собой. — Клавиши продолжали вдавливаться.

— Все! Я понял. Вы не пробовали вводить «кило», «мега», а лучше сразу «тера-трупо-силу»? Мне начинает казаться, что насчет атомных боеголовок мы в войне погорячились.

Тем не менее и после такой реплики от Брочи-Фуфа удалось отвязаться только в коридоре. «Понятно, почему его списали из ПМЦ, — в очередной раз пришел к одному и тому же выводу Тутор-Pop, когда остался один. — Формулировка, по-видимому, была приблизительно такая: „Чрезмерная увлеченность, вплоть до ухода от реализма“.

17. ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

За двенадцать циклов, миновавших после Второй Атомной, утекло много воды. Каждый цикл равнялся приблизительно паре лет земного летосчисления, однако на планете, которая навинчивала орбиты не вокруг одной-единственной звезды-мамы, а вокруг общего центра масс кратной системы, не стоило привязывать измерение времени к оборотам. Ведь от случая к случаю, от взаимной перетасовки неравноправных по весу солнц время их огибания менялось, иногда довольно серьезно. Изобретение антропного принципа замера времени, когда за единицу был принят усредненный период клеточного обмена в человеческом организме, решило проблему. Более того — редкий случай в истории Геи — единица измерения узаконилась на обоих мегаконтинентах.

Так вот, за двенадцать циклов утекла не только вода. Отступивший и не доведший до конца битву Федеральный Союз Брашей. пережив внутренний кризис, вызванный именно неудачным окончанием войны, едва не распался. Зрелые правительственные прагматики Союза доказывали, что в случае ее продления было бы еще хуже. Оказалось, что сил, рассчитанных загодя и вроде бы достаточных, к удивлению стратегов, совершенно не хватило для слома хребта Империи. Продление войны и истощение сил тактического уровня с неизбежностью вели к вытаскиванию из чехлов стратегических зарядов. Но, поскольку наступательный порыв южан уже иссяк, сильно охлажденный ядерными фугасами имперцев, применение мощных зарядов не привело бы ни к чему, кроме взаимного истребления без победителей.

Однако героизм прагматиков, сумевших убрать руки с кнопок, когда все вроде бы в политическом плане было на мази, не оценили. Вернувшиеся с полей сражений, еще не растратившие пыл маршалы сочинили бесчисленные легенды об утерянных победах, о предательстве верхов, о почти опрокинутой и сдавшейся Империи, о миллионах простых героев из народа, совершивших подвиг зазря. Их поддержали кое-какие силы в промышленных кругах. Имелись недовольные среди производителей мощных боеголовок типа тысячемегатонного «Лилипута», ведь их детище никто даже не соизволил испытать. Недовольны оказались и недополучившие прибыли бизнесмены среди производителей обычных средств поражения. Раздираемый противоречиями и экономическими последствиями войны Федеральный Союз едва не распался, содрогнулся от нескольких подрывов «детонаторов» гражданской войны. В конце концов Союз сменил правителей и в какой-то мере и саму форму правления и, перекрасив вывеску, преобразился в Республику.

Если разобраться, то с геополитической точки зрения война для Союза-Республики хоть и не принесла тех благ, что обещали ее зачинатели, тем не менее не прошла совсем уж за так. Безусловно, потери оказались значительными, главной цели — закрепления на континенте эйрарбаков — достичь не удалось. Более того, отступив, браши продемонстрировали слабость, а это сразу привело к выпадению из обоймы нестойких союзников Северного полушария, опасающихся мести номинально победившей Эйрарбии. Но зато война закрепила за Брашпутидой право на главенство в Южном полушарии Геи, подперла когда-то выданное по Аберанскому договору, но тайно оспариваемое Империей право на владение Мерактропией и, само собой, сильно ослабило главного планетарного конкурента — ведь атомные бои велись как-никак на его «доске», а значит, все прелести локальных и прочих заражений местности остались там, в Эйрарбии.

Конечно, и эйрарбаки, сводя дебеты и кредиты в сумму, могли высосать из пальца некоторые плюсы. К примеру, и главное: они выстояли — успешно отбили самое тотальное из всех тотальных нападений на себя. К тому же умудрились Увесисто врезать по зубам и брашам, и их сателлитам капуцинам, а дрексов вообще смешали с землей, превратив их страну в большой полигон по испытанию и доведению до ума разнообразных военно-технических новшеств. Так что в итоге довольными могли оставаться все. Но что-то не получалось.

Главное — Вторая Атомная показала, что нельзя спокойно спать, свесив ножки с лавочки. Планета для этого не только не богата ресурсами, но и вообще мала. Единственное, чего в ней вдоволь, — это человеческих существ. Но если к своим как-то шатко-валко привыкаешь, да и есть от них какой-никакой прок, то от других рас, особенно расплодившихся без меры, одни напасти. Что с того, что некоторые напасти надуманны? Все, о чем долго и кропотливо размышляют самые сложные в мире мозги, рано или поздно воплощается в реальность. А значит, спать не приходится, ибо за свешенные ножки может кто-то ухватить, да не просто теплыми ладонями, а остроклыкастой, часто маскируемой улыбочкой пастью.

И следовательно, наступление накатывающейся из будущего Третьей Атомной было предрешено. Понятно, все участвующие стороны готовились к ней не покладая сил. Кроме того, итоги Второй научили не только маршалов, но и политиков главному — цели термоядерных разборок не могут и не должны быть мелки, они должны быть предельны, а значит, сразу и без промедления нужно вводить в действие всю подвластную мощь.

В частности, по вопросам высадки на чужой континент стратеги Брашпутиды усвоили, что нельзя вначале высадиться, а уже потом расширять плацдарм ядерной дубиной. Гораздо лучше и надежней пригладить чужую сушу мегатонной лавиной, а уж после, успокоившись и снизив порог разборок до тактического уровня, начинать завоевание севера. Поэтому все планы ведения войны соответствовали именно такому принципу. И его нельзя, невозможно было обойти.

18. ПОЗАБЫТЫЙ СУНДУЧОК

Хорис-Тат, застрявший в продвижении броне-лейтенант и командир танковой «пятерни», считал, что в его душе и тем более голове давным-давно отшумели муссоны романтики, кувыркнулись в прошлое юношеские мечты о лихих и грозных походах во вражеские тылы. Булькнули в болото обыденности, в промасленные будни регламентных графиков картины пронизанных навылет, тронутых гусеничной копотью городов. И затухли невостребованными слезы счастья на мужественных шрамах лица, озаренные злато-серебряным сиянием поднесенных начальственной прихотью медалей. И даже картина чудесного перемещения вверх по служебной пирамиде обросла мхом, затерлась паутиной темной энзэшной матовости не нюхавших километров гусениц.

И вначале неутомимый мечтатель в черепе подсказывал: «Не унывай, Хорис! Будет и на нашей улице тройной полдень всех светил». И растолковывал, сочинял правдоподобную матрицу успокоительного объяснения. Получалось, продвижения нет потому, что вверху, в пирамидных ступенях над головой, все мобилизационные клеточки штата мирного времени забиты плотно, как гига-обоймы главного калибра. Но вот когда нагрянет, когда крутнется расторможенная шестерня войны, когда начнет она вприпрыжку перемалывать косточки, вот тогда пойдет в ход не блат вельможно-генеральского происхождения, а везуха-невезуха. И уж тогда, когда накроет ответными залпами «баков», начнут штатные клетушки освобождаться. И тогда, наконец, метеором унесется зависшая на погонах лейтенантская юность.

Но подл, неумолим в непрошеных трудах беспокойных нейронный счетчик в голове, не может он надолго зависать в беспечной благости мечтаний. И вот какой казус, выдергивающий прочь мягонький матрац надежды, выдает он через некоторое — очень короткое, между прочим, — время. Оказывается, если подумать, по ком в первую очередь пройдется шестеренка военно-убийственных будней? По тем, кто ближе к линии огня! А значит, снова по броне-лейтенантам. И именно они будут требоваться опять и опять, снова и снова, пока не перемолотятся встречные шестеренки с нанизанными эйрарбакскими взводными. А там, наверху, пыль будет спокойно и не торопясь оседать на потускневших, залежалых на плечах генеральские звездах.

И потому командир «пятерни» Хорис-Тат воспринимал розовое будущее через черные очки жизненного рационализма.

И тем сильней он удивился, когда двадцать матовых гусениц подчиненных ему «Циклопов» провалились в пыльную реальность Берега Вдвойне Теплого Утра. Оказывается, парадные мечты курсантских будней совсем-совсем никуда не делись, а просто до сей поры отсиживались в каком-то маленьком, позабытом сундучке мозга.

19. ЧИСТКА АРЕНЫ

Что теперь? Поскольку общий, глобально связанный процесс уже завершен, там и тут происходят разные события, запущенные еще оттуда, из объединенной сложности прошлого. Однако теперь они гораздо более независимы. Согласованы они лишь тем, что происходят на одной планете, а ничто, так сказать, бесследно не проходит. И все же связность понижена на степени. Полная хаотичность еще не достигнута, то там, то здесь наблюдаются логично выверенные во времени структурные действия, но они гораздо сильнее локализованы.

В нашем случае рассматривается процесс, протекающий на небольшом участке Северного полушария планеты Гея. На куске суши, примыкающем к Теплому Северному морю, разрушилась не только инфраструктура, а также все много циклов возводившиеся береговые линии обороны. Еще бы, вблизи побережья, в заливе Северного Сияния, взорвана гигатонная торпеда марки «Лилипут-1». Чуть дальше от берега подорвался еще один такой же подарочек. Если первый снес напрочь находящийся в сорока километрах от эпицентра город-порт Горманту, то второй «Лилипут» утопил Третий Флот Закрытого Моря. Так что теперь в этой части материковой обороны Эйрарбии солидная дыра.

По рациональному рассуждению, она должна быстро и умело затянуться силами обороны. Но не все так просто, удар нанесен не только здесь, а по всему материку. Не важно, что в других местах применялись в тысячи или сотни раз слабейшие заряды — и они не сахар. «Простая» мегатонна может снести многоэтажные постройки в радиусе восьми километров или убить беспечно стоящего человека за десять. Потому на всем континенте Империи Эйрарбаков серьезно нарушена система управления войсками. Периодически выходят из-под контроля верховных штабов не только отдельные соединения (о такой мелочевке даже не говорится, кто теперь знает, сколько их вообще осталось в наличии?), но и целые рода войск. Высшие сферы управления океанскими силами основные усилия тратят на нападение. Большая часть флотов с боем прорывается к Южному континенту, желая его «обесчеловечить» и тем лишить брашей инфраструктуры для ведения войны. Возможно, решение несколько запоздало, но адмиралы, вскрывшие опечатанные красные пакеты, выполняют предписания, они связаны планом. Так что затыкание дыры, вызванной незапланированным утоплением Третьего Флота, их не очень волнует, В крайнем случае надежда на доблесть береговых сил. Им неоткуда узнать, что те тоже «накрылись».

В свою очередь, ИШКО (Имперский штаб континентальной обороны) тоже возлагает надежды на флот, ведь океан Бесконечности все же более просторен, чем пылающая огнем суша Эйрарбии, и потому, по их мнению, там есть где укрыть корабли от беды. Дело не только в том, что они ошибаются, это немудрено, термоядерная война такой катастрофической мощи происходит впервые. Дело в том, что распределение сил на войне — это борьба в холод с коротким дырчатым одеялом: укрыл ноги — мерзнут плечи, укутал голову — заморозил детородный орган. Нужно везде успевать реагировать не только на текущую ситуацию, но и с положительной вероятностью угадывать будущие изменения.

Конечно, дело не полностью пущено на самотек, к «обнаженному» берегу спешит Восемнадцатая Береговая армия. Но если вражеский десант следует по морю, которое после взрывов превосходно затягивает воронки, то перемещение по пострадавшему от атомного удара побережью — дело сложное. Кроме всего, это ведь не честные гонки, здесь нет комментаторов, указывающих, кто на сколько очков впереди. Втянутые в конфликт стороны до ужаса слабо, практически на уровне легенд и слухов, представляют брошенные в бойню силы друг друга. И если такое положение существовало с самого начала, то что говорить теперь, когда в пяти средах планеты Гея взорваны более ста тысяч атомно-водородных боеприпасов. Да, именно в пяти. Кроме земли, воды, воздуха, кое-что взорвано в ближнем космосе, на высоте пятьдесят-шестьдесят километров, а кое-что (заранее вкопанные фугасы) в недрах самой Геи, и всего лишь для того, чтобы затруднить движение противника.

Сильна и способна инженерная удаль обоих славных народов!

20. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Выводы экспертной комиссии по разработке темы

«Синхронное задувание солнц»

ДОКУМЕНТ 2

Как показало исследование теоретических моделей, проделанное в Мозговом Центре по распоряжению правительства для рассмотрения климатических последствий крупномасштабного применения ядерного оружия, высокоточные маломощные взрывы имеют меньшее значение, чем гига-заряды. Тем не менее даже они в специфических условиях применения могут внести серьезную лепту в изменение климата. Имеются в виду попадания двести— и более килотонных снарядов в ядерные электростанции, в подземные склады атомных боеприпасов, а также в предприятия химической промышленности и даже (как это ни странно) в города. В последнем случае наличие в них человекообразных существ не имеет значения. Даже в случае эвакуации климатические последствия будут идентичны, поскольку на задымленности атмосферы скажется только масштабность застройки города пожароопасными сооружениями.

Что интересно, наибольшую угрозу для климата представляют старинные, сильно разбросанные по площади и состоящие из деревянных зданий мегаполисы. Это связано с долговременными пожарами, которые там неизбежно вспыхнут в результате термического воздействия взрывов. Тлеющие, медленно затухающие пожары представляют очень большую опасность в связи с локальным отравлением воздуха. Ведь в отличие от мгновенного испарения, происходящего в момент взрыва, продукты горения не будут выброшены вверх, в стратосферу. Из-за рассмотренного далее процесса общего понижения температуры в Эйрарбии произойдет образование устойчивых холодных слоев воздуха у поверхности. Выделившиеся при тлении химические вещества задержатся в этих слоях, а потому концентрация токсинов и кислот может в этих районах достичь очень опасного уровня. На данное обстоятельство нужно обратить внимание танко-пехотных соединений, которые к тому времени будут осуществлять фазу номер «три». Пожалуй, наиболее приемлемый и рекомендуемый Мозговым Центром способ ликвидации тлеющих пожаров — это применение по городам очень мощных зарядов. В этом случае зоны воспламенения и полного разрушения надежно перекрывают друг друга, все способное гореть уничтожается быстро, успевая в период «огненного шторма» выброситься в стратосферу.

Однако и такая методика имеет свои «подводные» камни…

21. РАССТАНОВКА ФИГУР

Имперский штаб континентальной обороны теоретически был готов ко многому. Однако, даже если бы браши не нанесли своих громящих ударов с помощью сохраненных в резерве бомбардировщиков, а также подкравшихся к берегу подводных левиафанов, у него все равно не хватило бы сил перекрыть все побережье Северного континента равномерным слоем охранников. Береговая линия была просто-напросто велика. В некоторых случаях сама природа шла на помощь защитникам. К примеру, существовали места, в которых горы примыкали вплотную к океану, и это, естественно, затрудняло высадку войск, тем более техники. Однако даже тут кивать на маму-природу во всех случаях не стоило — какие-нибудь специально воспитанные горные стрелки-водолазы могли пробраться и здесь.

Но, по известной поговорке, тот, кто обороняет все, не обороняет ничего. Тем более в период главенства в мире Геи гига-калибров и прочих чудес военной инженерии не стоило полагаться даже на систему крепостей, так полюбившуюся временам рыцарей и галер. Значит, не везде и всюду, а только в нужных местах требовалось иметь стремительную подвижность мобильных армий. Еще лучше — мощный флот, способный истребить враждебные десанты еще до высадки. И, конечно же, сверх всего этого хорошую разведку, позволяющую концентрировать силы там, где необходимо.

Кто мог думать, что удар Южной Республики выведет из строя все звенья сразу, пусть даже локально и пусть даже на не очень долгое время?

Тем не менее это случилось. Однако палка, как водится, имеет два конца. Берущие в клещи мегаконтинент Севера браши были не очень уверены в том, что уже забили достаточно гвоздей в гроб ИШКО и потому продолжали колотить.

Беспрепятственно вошедший в залив Северного Сияния линейный корабль «Многоликий Молох», не приближаясь к берегу, выпустил с предельной дистанции три атомных и несколько десятков обычных фугасов в места предположительного размещения войск Империи. Затем он поспешно ушел прочь, но по причине, абсолютно не связанной с акцией: дежурный геодезист доложил капитану линкора об уровне заражения воды залива радиоизотопами, и тот запаниковал.

Так что, когда к Берегу Вдвойне Теплого Утра подошли крейсеры сопровождения, а за ними четверка спаянных атомоходов притянула «корыто», высадке «Сонного ящера» абсолютно никто не помешал. Так, кстати, смалодушничавший капитан «Многоликого Молоха» к тому времени уже отсиживался в отдельной, запертой снаружи каюте под присмотром РНК (Расового Наблюдательного Комитета), а сам линкор стоял посреди Теплого Северного моря в ожидании скоростного эсминца, должного доставить командира корабля, дезертировавшего с указанного района патрулирования на заседание спешно созываемого адмиральского трибунала. По стечению обстоятельств суда никто не дождался: адвокаты и судьи — по причине неявки обвиняемого, а подсудимый — по случаю потопления вверенного ему ранее корабля лодкой-охотником эйрарбаков, жалкой крошечкой недавно утопленного Флота Закрытого Моря. Вообще-то утонул не весь экипаж, большинство спаслось, но капитан находился в запертом пространстве, да еще пристегнутый наручниками. Произошло нечто вроде досрочного приведения приговора в исполнение. Тем не менее неопределенность его судьбы для сохранившегося на плаву мира возросла: теперь стало трудно определить, где значатся его имя и фамилия — среди пропавших без вести героев или среди находящихся в розыске преступников.

22. РОМАНТИКА

И романтика курсантских грез поперла с избытком, правда, пока только в своем механическо-потовом обличье. И лег под гусеницы неведомый доселе эйрарбакский континент, загородившийся от солнечного света жутким черным одеялом, надвинутым до бровей. И раскинулись в пыльную тьму смерзшиеся после внезапного торможения лета дороги. И застыла подернутая грязным инеем трава, оторопев от мороза, родившегося из миллионоградусного жара. И двухсоттонные «Циклопы» сжались в маленьких аккуратных мышек, вплотную пристроившихся друг к другу и отчаянно мчащихся вслед за светом фар, бегущим по уже умершей, но полной жути, а может, просто прикинувшейся окоченевшей суше Эйрарбии. Но иногда вдвинутому в командирскую башенку Хорису-Тату казалось, что, наоборот, «Циклопы» его не маленькие пылинки на бильярдном столе континента, где катается из угла в угол тяжелый шар «Сонного ящера», а сами они разрослись, вздулись в пятигорбовое чудище, так вздулись, что горизонт придвинулся, прикинулся черным туманом и не позволяет заглянуть за край. И тогда броне-лейтенанту Хорису-Тату хотелось откинуть выпуклость люка, высунуться по пояс и убедиться, что мир вокруг действительно так непрозрачен, как видится в перископ. То есть почти совсем не видится и почти совсем не наблюдается. Только в экране, отображающем всевидящее око светоумножительной камеры, он демонстрирует свою реальность. Но является ли реальностью то, что нельзя проверить воочию?

А романтика курсантских грез еще не докатилась до стадии воплощения в ромашечно-розовые букеты и в милые дамские лица, встречающие защитников-победителей. Но из предварительной фазы — тренажерно-гаечной возни в нутре «боевой горы» она уже окончательно выпрыгнула и, уверенно встав на гусеницы, воплотилась в красно-бурые от перископной резины круги и в одеревенелость седалища от сотрясений машины на плохо рассмотренных дорожных препятствиях. А еще она воплотилась в напряжение нервов, в ожидание опасности, исходящей от царящей дни и ночи напролет черноты. И вместе с приевшейся вонью прикипевшего машинного масла в ноздри вошло предчувствие неизбежности будущих сражений, когда бухнет сквозь шлемные подушечки на ушах степенное дуло главного калибра и затарахтит через вату глухоты тяжелый башенный пулемет. И теперь Хорис-Тат знал, что это окажутся битвы не с реальными противниками, выдающими себя блестяшками затаившихся в кустиках прицелов, а бои с призраками, которые будут наблюдаться только в экранах локаторов и никак, никоим образом воочию. Да, это не совсем та романтика, которая виделась в дали броне-академии, но привкус того абитуриентского выбора профессии ощущался и сейчас. И броне-лейтенант Хорис-Тат вращал свою командирскую башенку, прощупывая перископом невидимость окрестностей. Что еще он мог предпринять для сближения с развязкой?

23. БУЛЬДОГИ

Странно, подумают некоторые, как можно планировать войну вот так — на авось? Как может быть, что дорогущий, долго-предолго тренируемый танковый легион заброшен на чужое побережье без четко расписанного графика: когда, где, сколько и как? Однако война — дело сложное. Ну, пусть так. Но ведь тогда можно хотя бы иметь варианты: делать так, а если случилось эдак, тогда так и так, в крайнем случае — перетак-эдак. Но ведь и этого нет. Точнее, что-то, конечно, есть — некая привязка по месту и весьма слабая по времени. Но разве это план?

Однако учтем следующее. Идет не просто война — проведена первая фаза ядерного нападения на Эйрарбию, тотальный удар с применением сверхмощных зарядов никогда ранее даже не испытанной мощности. Однако стратегическая термоядерная бойня — это такая штука, произвести пробу которой нельзя. Можно, конечно, сколько угодно просчитывать модели с постоянно обновляемыми сценариями, однако реальность — штука более сложная, и никуда здесь не деться. А потому лучший выход для планировщиков — учесть действие самых главных факторов. Их много, но все-таки…

Нужно учесть то, что, даже если вы назначили сброс на конкретные территории определенного количества мегатонн, результат будет отличаться от плана: ведь что-то долетит, а что-то не очень. А уж как распределятся осадки, куда их понесет с тучками ветер — тут «икс», многозначно помноженный на «игрек».

И вовсе нельзя забыть такой нюанс ядерной войны, как нарушения связи. Нарушения даже в том случае, если противник сложит лапки сразу, то есть даже не попытается напоследок прихлопнуть ваши штабы и передающие станции. Ведь достаточно удаленные от поверхности Геи взрывы в первичной стадии будут использоваться для подавления радиоаппаратуры врага. А даже маленький взрыв, проведенный на высоте сто километров, порождает магнитные силовые линии и радиационные пояса вокруг всей планеты, причем существуют они потом не день-два, а несколько циклов. Возникновение в припланетном космическом пространстве нескольких сотен, а может быть, и тысяч радиационных колец в течение считаных суток — это адские сложности для связистов. И можете пугать их трибуналом и даже посвистывать над макушкой заточенным топором, объективные трудности — это все-таки что-то.

А значит, учитывая вышеперечисленные проблемы, лучшим методом планирования тактического этапа ядерной битвы является развязывание рук командирам танковых легионов. Эти не слишком плечистые от каютно-кабинетной жизни ребята с потускневшими от электрических ламп глазами, умеющие читать оперативные карты навылет и только таким образом воспринимающие внешнюю действительность, должны прибыть на берег содрогнувшейся от водородных молотов Империи. А там самостоятельно и быстро решать, как эффективно и с удалью добить еще не оплавившиеся эйрарбакские фортификации и додавить подвернувшиеся под гусеницы пехотные части. У всех них был большой теоретический багаж и достаточный опыт. Многие, ой многие из них хранили на парадных кителях ордена за участие в локальных битвах, а на лацканах рукавов — метки за бесстрашно полученные рентгены. Они не считали возможным беречь себя, держали железными рукавицами подчиненных, а уж гуманизма к распластанной на севере Эйрарбии не имели отродясь. И потому некое разжижение реки текущих от вышестоящих штабов указаний не вызывало у них никаких отрицательных ассоциаций. Они продолжали вершить свою убийственную работу с железной четкостью. Это были хорошие дрессированные бульдоги в генеральских мундирах — и челюсти у них из самой высококачественной стали.

24. ДОРОГИ

И дороги, дороги Эйрарбии, дороги разваленной в тартарары Империи. Дороги, иногда присыпанные снежком; иногда ровным блеском стекломильметола убегающие вдаль, прочь от света танкового прожектора; иногда задутые черной, неясного происхождения и природы пылью; иногда задраенные мертвыми змеями автомобильных колонн, — и легче протаранить корпусом замороженную обгорелость деревьев, чем скинуть прочь, в кювет нескончаемый ряд навечно впечатанных в рельеф машин. И кажется, в этой свалившейся сверху темени грязно-туманной ночи стоять этим многоколесным поездам на забытых и ненужных более шоссейных треках всегда памятниками некогда возомнившему о себе народу, тысячу циклов подряд топтавшему землю Северного мегаконтинента. И запросы в далекий «купол» «Сонного ящера», не стоит ли попробовать завести или, может быть, «хотя бы» демонтировать реакторы брошенных десятиприцепных тягачей. И окрик оттуда, смягченный шифровочно-дешифровочной атрибутикой: «Не отвлекаться! Следовать намеченному плану! Продолжать разведку!» Да и правильно, как бы выглядел сейчас, на морозе и без специальной техники этот самый демонтаж? Кто бы позволил двигать по ландшафту отцепленные от поездов трофейные атомные тяжеловозы гражданского происхождения и потому не покрытые радиопоглотительной пленкой? И жаль, разумеется, оставляемый в реакторах уран, но поскольку команды на их минирование тоже не получено, то, может быть, оставлена эта работа следующим эшелонам, ведь «Ящер» — только первая ласточка. Скоро, очень скоро высадится на Берег Вдвойне Теплого Утра настоящий, полновесно заряженный специальной механикой десант. Вот так, усмиряя разгоревшееся некстати экономическое беспокойство, броне-лейтенант Хорис-Тат давил его знанием будущего. А во что еще можно было верить в раскинувшихся вокруг темноте, холоде и окоченевших там и тут трупных завалах? Только в светлое, победоносно-лучезарное завтра, и более ни во что.

25. МОРАЛЬНАЯ СТАРОСТЬ

Основные механизмы и корпус «Сонного ящера» были, конечно же, построены давным-давно. Еще в те времена, когда маленький Тутор семенил рядом с братишкой в школу, «Ящер» уже перепахивал долины Эйрарбии и обстреливал с дальней дистанции спрятанный за горизонтом Умбросифен. Это были славные героические времена, и развешанные там и тут внутри «горы» позолоченные таблички подробно докладывали любому желающему о подвигах «Ящера и его мужественного, списанного по старости экипажа. Каждый мог убедиться, что предсказание теоретиков о том, будто бы со временем механизмы станут морально устаревать быстрее, чем изнашиваться, не оправдалось.

«Сонный ящер» являлся ярким представителем одного таких казусов. Сроки его службы в военно-земноводных силах Республики переплевывали выслугу многих кабинетных маршалов. Однако прогресс на Гее все же не зацикливался окончательно, а потому без вмешательства извне «Ящер» бы превратился в великанский музейный экспонат, в ржавый и изношенный скелет, негодный в принципе и для музея, поскольку и в таком качестве любой сложный механизм требует капитального ремонта.

Понятное дело, в своей железной жизни подвижная крепость множество раз ремонтировалась и несколько раз основательно модернизировалась. Ушли в былое чудесные суперкалибры, некогда умевшие забрасывать в стратосферные выси восьмидесятитонные болванки со старательно закачанным в нутро напалмом. По понятным всем и каждому на Гее причинам разобрали и отбуксировали в переплавку вслед за предназначенными им реактивными летунами баллисты запуска истребителей. Четырехгусеничные танки «Циклоп-2», принайтованные в брюшной полости «боевой горы», и те несмело заменились новым поколением бронированных машин. Всякие важные мелочи типа локатора кругового обзора, когда-то складным пятидесятиметровым флюгером винтившего воздух в верхушке гига-танка, сменились плоскими и даже округло-облегающими каркас антенными решетками, способными мгновенно огибать горизонт, не стирая подшипников и не тратя смазки. Правда, большие калибры не ушли в полное забвение, просто заменились более экономичными, чуть менее массивными стволами. Являлось ли это прогрессом по существу или замаскированным отступлением перед физическими ограничениями, наложенными природой, понять с первого взгляда было нельзя.

Достаточно любопытные могли найти объяснения в некоей «качественной смене вех» или все в том же «переходе количества в качество». Однако внимательный, трезвый ум вылавливал во всей сумме «ящерных» модернизаций дикую смесь прогресса и регресса одновременно. Это было материальное подтверждение коллапса разума, забравшегося на древо познания достаточно высоко, но, к сожалению, заблудившегося в ветвях. Он не знал, как выбраться, зато прекрасно чувствовал, что раскачивается на уже начавшей трещать под его весом тонкой веточке-отростке эволюционного тупика. Веточка утончалась в нить, и любое движение по ней, даже отсутствие такового вели к катастрофе.

Однако среди всех спорных усовершенствований одно, введенное четыре цикла назад, явно свидетельствовало о не сгинувших насовсем прорывах гениальности. В отличие от своих собратьев и от самого себя в старинных баталиях «Сонный ящер» перепрыгнул бич и ахиллесову пяту «боевых гор» прошлого — он научился двигаться практически бесшумно. К сожалению, огромные «противофазники» подавляли дисгармонию шума только на малых скоростях, но ведь и это при массе более миллиона тонн явилось эпохальным достижением. Понятно, его тактическое значение еще больше повышалось при сохранении тайны. Может, именно поэтому новшество не распространилось повсеместно и основное количество подвижных крепостей его не имели?