Мужчины помешаны на машинах — неживых металлических моторах. Но машины — холодные железки, а лошади способны любить и быть преданными.

Чуть выждав. Ястреб пустил коня вскачь. Сердце Мэгги замирало от волнения. Было так чудесно снова почувствовать, как ветер бьет в лицо, воображать себя неразрывно связанной с той свободной стихией, что влекла ее вперед. Черный жеребец бежал так легко. Его длинные ноги несли их к подножию Холмов.

Ястреб опустил поводья, и они стали подниматься в гору. Она чувствовала, что грудь юноши прижата к ее спине, рука крепко держала ее в седле, обхватив за пояс.

Они взбирались все выше и выше, пока не добрались до площадки. Ястреб натянул поводья. Спешившись, он взял Мэгги на руки.

Она не отрывала от него глаз, а он не опускал ее. Ястреб чувствовал ее дыхание.

— Я… ты… отчего ты не опустишь меня, — пролепетала она. — Я, наверное, тяжелая.

Он медленно покачал головой. Мэгги чувствовала тепло его рук. Он вдыхал ее дивный запах — душистее сосновых деревьев и трав.

— Ястреб, я…, — ее голос дрогнул. Что она собиралась сказать? Мэгги вдруг обнаружила, что сама не знает этого. Ей просто нравилось произносить его имя.

— Что, Мэгги?

— Ничего.

Все еще не выпуская ее из рук, Черный Ястреб сел, прислонившись спиной к большой сосне. Он долго смотрел на Мэгги, потом перевел взгляд на холмы. Священная Пещера. По-прежнему ли она на месте?

— Чудесно, — сказала Мэгги, проследив за направлением взгляда индейца, — я часто жалела о том, что не могу добраться до вершины.

Черный Ястреб понимающе кивнул:

— Боб-би отправится сюда в поисках своего видения.

— Надеюсь, ему повезет. Хороший мальчик. Он хочет поступить в колледж.

— Колледж?

— Это место, где учатся.

— Бледнолицые?

— Да, он надеется стать доктором — современным шаманом. Он сможет помочь людям в резервации.

— Для этого надо учиться в колледже?

— Да, в прежние времена такие знания переходили от шамана к шаману. С тех пор мир стал другим. Теперь все гораздо сложнее. Человек должен иметь документ — разрешение лечить. Люди многому научились за прошедшее столетие.

— Да ну? Вы даже не выучились жить на земле и ладить друг с другом.

Мэгги тут же напомнила себе, что он чрезвычайно быстро схватывает все, что видит и слышит каждый день. Он внимательно следил за телевизионными новостями. С экрана пугали войнами, нищетой, убийствами. Кое-что было трудно перевести. Тяжело объяснить, что такое СПИД, человеку, явившемуся из другого века, другой культуры. Почти невозможно объяснить растление детей, наркоманию, рост преступности, загрязнение воздуха и воды, истощение запасов нефти, аборты…

Мэгги порывисто вздохнула. Здесь, на вершине, где чистое небо, целебный сосновый запах, совсем не хочется думать о том, что творится в мире. Она сидела на коленях у Ястреба, его руки крепко обнимали ее, его дыхание согревало. Так как же она могла думать о чем бы то ни было!

— Расскажи, как ты получил свое имя? — помолчав, спросила Мэгги.

— Я тогда ожидал видения. Тень ястреба накрыла меня, и мы слились воедино. Шаман сказал, что я стану таким же сильным и мудрым, как ястреб, если посвящу свою жизнь Лакоте.

Он чуть помолчал, вспомнив Волчье Сердце, и перевел взгляд на Мэгги:

— Я тогда видел и тебя, хотя никому не рассказал об этом. Я не мог рассмотреть лица, а видел лишь туманный образ женщины с темными волосами. Я видел тебя вновь во время Танца Солнца. И, наконец, когда молился, я видел тебя так же ясно, как теперь.

Его слова согревали, словно солнечные лучи. Многие верили в перевоплощения, другие — в то, что словами можно вызвать духов. Находились такие, что верили в привидения и путешествия во времени. Мэгги до сих пор была скептиком и теперь спрашивала себя, как же случилось, что она так сразу поверила в то, что он явился из прошлого, отчего она ни разу не усомнилась в этом?

Ястреб заглянул в самую глубину ее глаз. Его душа стремилась к ней:

— Земля, Пана Сапа, — моя кровь. Это часть меня самого. — Его темные глаза лучились, согревая Мэгги до самого сердца. — Все самое ценное и важное в моей жизни пришло ко мне там, — тихо сказал он, — на Священных Холмах Лакоты.

Они долго не отрывали глаз друг от друга. Потом он медленно провел рукой по ее щеке, изгибу шеи. Прикосновение волновало его, а Мэгги вдруг ощутила смущение и неловкость. Она опустила глаза, с трудом отводя взгляд от широких плеч и мощной груди.

Она судорожно облизала губы. Мэгги вдруг захотелось, чтобы он поцеловал ее. Хоть раз! Ах, куда ушли ее юность и беспечность? Взять бы его за руку, и всегда и везде быть рядом! Нежиться в лучах солнца, а ночью плескаться в озере под загадочным светом луны…

Скрывая безумную жажду в глубине своего сердца, Мэгги заглянула ему в глаза. Только один поцелуй, думала она. Ведь это ничему не повредит. Подавшись к нему в непреодолимом порыве, она приникла губами к его губам. Всего лишь намек на поцелуй, но это показалось ей вспышкой молнии. Ничего подобного ей не приходилось испытывать никогда в жизни.

Мэгги отпрянула, смущенная своим порывом. Черный Ястреб, казалось, был в смятении, и вдруг ей пришло в голову, что он, вероятно, женат. Эта мысль пронзила ее. Но будь у него жена, неужели он ни слова не сказал бы о ней? Невероятно! Но вполне может быть

— Ты не… Я хочу сказать… Ждет ли тебя дома семья?

— Только моя мать, если она спаслась.

— А разве ты не женат? А быть может, у тебя есть любимая девушка?

— Нет, — Ястреб покачал головой.

Мэгги недоверчиво выслушала ответ. Да что же, у них нет глаз, у этих индианок? Пренебречь таким красавцем!

— Почему же? — спросила она. — Почему ты не женился?

Юноша посмотрел на Мэгги, вбирая взглядом ее черные кудри, бездонные голубые глаза, что проникли в самую глубину его сердца. Он впервые понял, отчего никто из лакотских невест не привлекал его, отчего он никогда не давал надежды тем, кому был желанным. Он влюбился в Женщину-Призрака с того самого момента, как она впервые явилась ему в видении.

— Мэгги, — чуть слышно прошептал он, потом нежно взял в ладони ее лицо и поцеловал.

Постепенно поцелуй становился все более страстным, ее сердце звонко стучало. Мэгги не в силах была оторваться от любимого. Словно томимая жаждой, она пила из этого животворного источника.

Мэгги ощутила, как руки Ястреба ласкают ее волосы, обхватила обеими руками его шею и приникла к нему, счастливая его близостью. Ах, думала она, целая вечность минула с тех пор, как она была в мужских объятиях.

Она едва дышала, когда он, наконец, отпустил ее. Мэгги была в полном смятении. Один поцелуй, а она так бурно отозвалась на него. Словно распутница! Один поцелуй, и она готова растаять в его объятиях. Как же так? Это невозможно! Всю жизнь она следила за собой, контролировала свои чувства, не так, как другие девушки, которых она знала, те, что могли запросто переспать с парнем только потому, что он хорош собой, сексапилен, а то и вовсе лишь оттого, что у него роскошная машина. Ей же хотелось в жизни чего-то большего. Она жаждала любви, романтики, долгого счастья вдвоем. Она даже сейчас мечтала об этом, хоть это и представлялось маловероятным.

— Женщина-Призрак, — его голос казался низким, хриплым, задыхающимся.

—Пожалуйста, я… отвези меня домой.

— Не бойся меня, Мэг-ги. Я никогда не обижу тебя.

Но она страшилась не Ястреба, а себя. Один поцелуй — и она без ума от мужчины, которого едва знала. Столько всего произошло в такой короткий отрезок времени. Это пугало ее.

— Прошу тебя, Ястреб, отвези меня домой.

— Как хочешь.

На обратном пути она старалась держаться от него как можно дальше. Мэгги ругала себя за несдержанность. Нужно было остановиться, пока не поздно. Она слишком стара по сравнению с ним. Ястреб чересчур хорош для нее. Он достоин настоящей женщины, а не жалкой калеки.

Когда Черный Ястреб опустил ее в кресло, она бросилась в свою комнату, затворила дверь, как будто хотела спрятаться от него и от себя тоже. Мэгги искала забвения во сне, но он и там был с нею. Они вместе мчались навстречу солнцу, и страх покинул ее.

Глава 13

Черный Ястреб и Бобби сидели обнаженные друг против друга в «вигваме для потения», сделанном ими собственноручно. Вигвам возводился из кольев и густо сплетенных сосновых веток.

Поначалу Бобби был смущен. Для него это было внове, но Черный Ястреб без малейшего колебания сбросил с себя набедренную повязку и мокасины.

И неудивительно. Ястреб обладал великолепной фигурой, с невольным чувством зависти подумал Бобби. Уж он-то, Ястреб, не был таким нескладехой, и Бобби тут же дал себе обещание поработать над собой. Ему не раз приходилось видеть, как Мэгги Сент Клер смотрит на индейца: ее глаза выражали настоящий восторг. И даже Вероника, женщина в годах, и то смотрела на его фигуру с явным одобрением.

Сейчас Бобби ожидающе смотрел на Черного Ястреба. Волнение его росло. Он наблюдал за тем, как Ястреб устраивал углубление в центре, вокруг которого следовало уложить горячие камни.

Бобби внимательно слушал, как Ястреб объяснял значение Хэнбилачча и «Гладкого Пути». Потом тот разместил крошечные мешочки с ароматическими травами на «холме видений». У них не было священной трубки, но Ястребу удалось, как он считал, сделать подходящую. Он поместил трубку на священном холме чубуком на восток.

Они уговорили Веронику помочь им, когда все было готово, Ястреб окликнул ее, и она передала первые четыре камня в вигвам. Потом, припомнив, как это делал Волчье Сердце, Черный Ястреб взял трубку и приложил чубуком к одному из камней.

— Крылатые создания, — снова прошептал Черный Ястреб и брызнул на горячие камни холодной водой из ложки.

Когда пар наполнил вигвам, Ястреб затянул священные песнопения, умоляя Великого Духа очистить их сердца и мысли, прояснить души. Закрыв глаза, он молился, прося ниспослать ему и Бобби здоровье, силу и мудрость. Молясь, он словно бы видел Волчье Сердце перед собою, слышал голос старого шамана, твердившего, что мать Ястреба жива. Тот голос напоминал ему о долге перед землей Лакоты и велел передать опыт и знания юноше.

Черный Ястреб медленно открыл глаза. Бобби сидел напротив, в недоумении глядя на него.

— Что такое? — спросил Черный Ястреб.

— Я видел старика, — ответил Бобби. — Его кожа была сухой и сморщенной, волосы — седыми, а в руках он держал рог бизона.

— Волчье Сердце, — прошептал Ястреб.

— А ты видел его?

— Да.

— Он говорил с тобой? — воскликнул Бобби, подавшись вперед.

— Он напомнил мне о моем предназначении, о долге перед святой землей Лакоты и велел передать тебе то же.

Бобби судорожно сглотнул:

— Я слышал те же слова.

— Я знаю

Глаза Бобби вспыхнули:

— Он говорил с нами обоими?

Черный Ястреб утвердительно кивнул. Да, он видел то, что явилось Бобби. Перед ним был Волчье Сердце. Тот стоял у входа в Священную Пещеру. Ястреб удивительно четко и ясно слышал голос шамана.

— Еще не время, — произнес тот, — будь только терпелив, и ты снова соединишься с нашим народом.

Ястреба успокоило то, что Волчье Сердце незримо присутствует рядом с ним, что он, Ястреб, не один в этом странном мире.

— Когда же мне идти за видением? — спросил Бобби.

— Через два дня. Ты должен смело идти один на Холмы и не брать с собой оружия. И если ты хочешь услышать голос Вэкэн Танка, должен открыть свое сердце, душу и все свое существо. Тебе следует выкурить ароматические травы к земле, к небу, и во все четыре стороны света. Ты должен слушать не ушами, а всей своей душою и не ведать сомнений.

Бобби понял. Он совсем недавно познакомился с Черным Ястребом, но ясно ощущал величие, силу, уверенность, исходящие от него. Лишь нескольким людям из резервации Бобби желал бы подражать, но Ястреб затмевал всех. Бобби всецело доверял ему.

Глава 14

С каждым днем растерянность Мэгги возрастала. Она старалась отгородить свою жизнь от Ястреба, убеждала себя, что он вовсе не интересует ее, а тот поцелуй не затронул ее глубоко. Придет время, и он покинет ее. Ведь и Сюзи, и Фрэнк оставили ее. Лучше не привыкать, чем страдать снова.

Но Ястреб не уходил из ее жизни. Он разрушал все преграды, что неустанно возводила Мэгги. Часто довольно было улыбки, голоса, как все укрепления исчезали, таяли подобно снегу под лучами яркого солнца.

Иногда Мэгги казалось, что все это — лишь сон, и его присутствие не больше, чем мираж, плод ее богатого воображения, а иной раз ей представлялось, что этот индеец всегда был здесь, всегда, улыбаясь, сидел напротив нее за кухонным столом.

Она старалась изо всех сил держаться на расстоянии от него. Но стоило ему только взглянуть на нее своими неизъяснимыми темными глазами, произнести ее имя удивительным бархатным голосом, и она сдавала все завоеванные позиции.

Она ловила себя на том, что стала носить длинные юбки, нарядные блузки вместо джинсов и свитера. Прежде она носила прическу «конский хвост», убирая волосы с лица, а теперь распускала их волною по плечам, ибо заметила, что ему это нравится.

Однажды вечером, сидя на диване у камина, она рассказала Ястребу о гибели Сюзи, обвиняя себя в беспечности, глупости, казнила себя и называла убийцей, которой нет прощения. На груди друга Мэгги изливала терзавшую ее боль, гнев на самое себя. Он терпеливо вынес ее стенания и плач, крепко держа в объятиях и шепча слова утешения о том, что это был несчастный случай, что жизнь и смерть ее сестры, жизнь и смерть любого человека во власти Великого Духа, который один только распоряжается ими.

Нет, Мэгги не верила в это и не могла бы простить себя за то, что стряслось. Но все же после этого разговора ночные кошмары постепенно отпустили ее. Она стала ощущать покой и вставала с постели отдохнувшей.

Черному Ястребу удалось снискать расположение Вероники. Она стряпала его любимые блюда — отбивные, жареный картофель, по крайней мере, раз в неделю. Ему нравилось сладкое — и она всегда подавала шоколад, или торт, или пирожки, а то и всё вместе.

Бобби обожал Ястреба, подражал ему во всем, даже пытался копировать голос и следовал за ним по всему ранчо, словно нитка за иголкой.

Как быстро, думала Мэгги, как легко он стал частью их жизни. Как же ей удастся вдруг остаться без него?

* * *

Было прохладное ветреное утро, когда Бобби отправился навстречу своему видению. Он надел лишь набедренную повязку, присланную ему братом из резервации, сел на тощую серую длинноногую кобылу и отправился на Холмы, не взяв с собою ничего, кроме маленького мешочка с ароматическими травами и одеяла. Ястреб стоял на крыльце и смотрел ему вслед. Мэгги глядела на них обоих из окна спальни. На минуту она закрыла глаза, молясь, чтобы? Бобби нашел то, что искал.

Когда она открыла глаза, Ястреб все еще стоял на крыльце. Откинув голову, он воздел руки к небу. Она тихонько приоткрыла окно, тайком прислушиваясь к звуку его голоса, такого глубокого и звучного. Он молился, горячо прося благословения Вэкэн Танка.

— Всевышний благословил меня. Путь ясен для меня. Всевышний создал землю и деревья, скалы и все живое. Пусть этот прекрасный день принадлежит мне. Пусть радуется все живое. Пусть земля поет от счастья.

Потом он опустил руки и медленно повернулся к Мэгги.

Она вспыхнула, смущенная тем, что ее застали подслушивающей молитву, в которую он вкладывал столько личного. Но Ястреб улыбался, направляясь к окну спальни. Он распахнул его и легко перепрыгнул через подоконник.

— Ястреб, что ты делаешь?