Стоя на берегу излучины реки Платт, Эбби смотрела, как быки месят жидкую грязь, которая плавно переходила в мелководье. Как было бы замечательно принять ванну, а не обтирать тело по частям. Чистые волосы. Чистая кожа. По настоящему чистая одежда. Белое белье. Одни мечты.

Девушка автоматически помахивала прутиком, мысли ее были далеко. Первое, что она хотела получить по прибытии в Орегон, так это новую, глубокую сидячую ванну с высокой спинкой и специальным подголовником.

Девушка вздохнула и на шажок приблизилась к медленно текущей реке. Неожиданно она покачнулась: нога по колено ушла в вязкую жижу.

— Господи, Боже мой! — запричитала Эбби, изо всех сил стараясь не упасть. Она попыталась опереться о гибкий прут, но он плавно скользнул в мягкую глину — Ой! Ой! Помогите! — закричала девушка, зная, что еще минута — и, не удержавшись, она упадет прямо в грязь. — Ини! Иди сюда, Ини!

Бесполезная мольба о помощи: как будто бык кинется ее спасать!

К изумлению Эбби, грузное животное, действительно, двинулось ей на помощь. Но прежде чем Эбби сообразила, что происходит, ее подхватила пара сильных мужских рук и без труда вытащила из засасывающей жижи. Дальше — больше: вместо того чтобы уткнуться носом в хлюпающую глину, Эбби оказалась сидящей по-мужски на высоком сером жеребце, а ей в ухо дышал мужчина, которого она никогда раньше не видела.

— Еще немного, мадам, и вы бы упали.

Эбби была вынуждена признать, что незнакомец не ошибается. Однако, несмотря на то, что мужчина выручил ее из довольно затруднительного положения, теперь, находясь почти в его объятиях, девушка чувствовала себя довольно неловко. В смущении она взглянула на своего спасителя, собираясь поблагодарить его и половчее распрощаться с ним, но, встретив восхищенный взгляд молодого человека, Эбби замерла и позабыла все, что собиралась сказать.

У него лицо ангела — была ее первая мысль. Ангел был темноволос и имел подчеркнуто мужскую внешность. Его резко очерченное лицо не портили ни дорожная пыль, ни темная щетина. Незнакомец улыбнулся, и Эбби внесла поправку в свое первое впечатление о нем: у этого человека была улыбка падшего ангела. Уверенная.

Непринужденная. Улыбка соблазнителя.

Ах, если бы у благонравного отца Харрисона была такая улыбка! Устыдившись таких нескромных мечтаний, Эбби тотчас же одернула себя.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы позволили мне спуститься на землю, — пробормотала девушка, не удостоив незнакомца словами благодарности, которую он, несомненно, заслужил.

Она слегка отклонилась от молодого человека, готовясь самостоятельно спрыгнуть вниз, но жеребец продолжал перебирать ногами, словно танцуя на одном месте. Осторожно ступая, животное приблизилось к воде и опустило голову вниз.

— Будьте осторожны, мисс, вы можете упасть, — с этими словами незнакомец крепко обхватил ее за талию и слегка прижал к себе. На мгновение Эбби потеряла дар речи. Пара твердых мускулистых мужских ног сжала ее бедра и ягодицы, а широкая мощная грудь коснулась ее спины. Он почти обнимал ее. При одной мысли о том, что она находится в объятиях мужчины, Эбби вспыхнула.

— Если можно… опустите меня на землю, — едва выжала она из себя.

— Без сомнения, но не здесь. — Незнакомец заломил шляпу на затылок и внимательно посмотрел на девушку. — Как бы то ни было… почему это женщина ведет быков на водопой? Где ваш муж?

— У меня нет… — и она прикусила язычок. — Отцу понадобилось отправиться в форт. Но он вернется с минуты на минуту. И будет вне себя, если застанет меня в таком положении, — договорила Эбби, едва дыша. Незнакомец продолжал улыбаться, отчего смущение ее только усилилось.

— Ну что же… мы не можем допустить, чтобы он вышел из себя, не так ли?

Едва заметным движением колена молодой человек заставил жеребца оторваться от воды. Как только конь ступил на твердую землю, Эбби соскользнула вниз и повернулась лицом к своему избавителю.

— Спасибо, — пробормотала она, хотя какая-то часть ее существа ясно осознавала, что незнакомец извлек некоторую выгоду из ее замешательства. Не сводя глаз с молодого красавца, девушка отступила на шажок. Тело ее хранило воспоминание о том, как он прикоснулся к ней. Но теперь, находясь на некотором расстоянии от незнакомца, она смогла получше разглядеть его. Перед ней был крупный мужчина на высоком жеребце, одетый, как обычно одеваются те, кто отправляется в дальний путь верхом. Но в нем было нечто, что отличало его от большинства путешественников.

Щеголевато надетая чуть набок шляпа с широкими полями, загнутыми вниз. Мощные плечи. Тесноватая хлопчатобумажная рубашка подчеркивала мускулистую грудь. Эбби продолжала скользить взглядом по ладной фигуре мужчины, но инстинкт самосохранения гнал ее прочь. Незнакомец был вооружен. К седлу были приторочены две зачехленные винтовки. На лошади он сидел как влитой. Он не фермер, сразу же догадалась Эбби. В ту же секунду она почувствовала, что он изучает ее так же внимательно, как она его, и девушка внутренне сжалась.

На нее и раньше поглядывали мужчины. Вместе с семейными по пути на Запад следовало много одиноких мужчин. Суровых и крепких. Отец приложил много стараний, чтобы оградить Эбби от них. Но когда она ловила на себе их слишком откровенные взгляды, то не испытывала ничего, кроме отвращения и смутного желания очиститься от грязи. Но этот человек… Несмотря на то, что у нее были серьезные основания считать себя оскорбленной его дерзостью, — в конце концов, он позволил себе прижимать ее к себе самым недвусмысленным образом — Эбби была в большей степени смущена, чем оскорблена. Платье у нее было перепачкано, волосы засалились, про лицо и ногти и говорить нечего… Молодая путешественница перебрала в уме недостатки своей внешности и ужаснулась их количеству. Незнакомец широко ухмыльнулся:

— Не могу ли я проводить вас до дому?

— В этом… в этом нет нужды, — ответила Эбби, стараясь сохранять невозмутимость. — Мне просто нужно было напоить быков.

Мужчина слегка кивнул, но немигающий взгляд его был по-прежнему устремлен на нее.

— Вы с отцом направляетесь в Орегон, не так ли?

— Да.

— Вдвоем?

В глазах у незнакомца появилось нечто, что насторожило девушку.

— Мне надо идти. — С этими словами она повернулась к быкам, вытащила ивовый прут из грязи и осторожно приблизилась к животным. Она стояла к ним так близко, что могла дотронуться до шеи Ини.

— Как вас зовут? — донесся из-за спины голос молодого человека.

Эбби не ответила, и он рассмеялся.

— Я слишком долго был в пути и позабыл о приличиях. Надеюсь, вы примете мои извинения.

Эбби искоса взглянула на странного собеседника. Он стащил с головы шляпу и, не покидая седла, сделал подобие поклона.

— Позвольте представиться, меня зовут Таннер Макнайт. Всегда к вашим услугам, мисс… мисс…

Эбби пожирала молодого человека восхищенным взглядом. Темные пряди волос упали ему на лоб. Он оказался черноглазым брюнетом. Ах, нет. Глаза у него были синие, темно-синие, как ночное небо. Темные густые брови сходились на переносице его мужественного загорелого худощавого лица с мощными квадратными челюстями. Нос у него был прямым, а губы… Усмешка, в которую сложились его губы, пока он разглядывал Эбби, заставила трепыхаться ее сердечко. Девушка оторвала взгляд от своего нового знакомого, только когда он, откинув назад волосы, водрузил на голову шляпу.

— Меня зовут мисс… мисс Морган, — наконец ответила она, лишь в последнюю секунду вспомнив о том, что не следует называть своего настоящего имени.

— Мисс Морган, — повторил собеседник медленно, будто пробуя имя на вкус. Все это время он продолжал ощупывать ее волнующим взглядом.

Неизвестно, к чему бы привела их медлительная беседа, но в это время на берегу реки показался Виктор Левис, который пригнал на водопой двух своих мулов и четырех быков. Направившись к девушке, он попридержал свою лошадь как раз между Эбби и чужаком, внесшим смятение в ее душу.

— Все ли в порядке? — поинтересовался он вполголоса, так что расслышать его слова могла только Эбби.

— Да-да, — ответила она, должно быть, слишком поспешно и радостно. Какая-то часть ее существа почувствовала огромное облегчение, когда появился Виктор, но другая по прежнему испытывала жгучее любопытство по отношению к новому знакомому, Таннеру Макнайту. — Будь осторожен, здесь опасно, — предупредила девушка Виктора.

Левис кивнул и проехал мимо нее к тягучим водам реки Платт.

Эбби слегка притронулась кнутом к крутому боку Ини, повелевая ему и другим животным двигаться в ту сторону, где лагерем стали на ночлег переселенцы. Только оказавшись на безопасном расстоянии, девушка оглянулась назад в надежде увидеть своего избавителя, но на прежнем месте его уже не было. Высокий жеребец уносил его прочь. Таннер Макнайт направлялся в сторону форта, местечка, которое было для Эбби последним оплотом цивилизации, по крайней мере на ближайший месяц.

На какое-то мгновение девушка еще раз увидела его загорелое насмешливое лицо и не смогла удержаться от мысли, что ее первое впечатление о нем было правильным. У Макнайта было красивое всепонимающее лицо падшего ангела. Эбби была одновременно напугана и очарована незнакомцем. Не зная, доведется ли ей еще раз встретиться с этим человеком, она твердо знала, что его надо избегать.

Эбби погнала Ини прочь, и трое других быков последовали за вожаком. Но мысли девушки были заняты вовсе не животными, она в который уже раз прикидывала, куда направляется Таннер Макнайт — на восток или на запад.

Эбби никак не могла сосредоточиться на словах проповеди отца Харрисона:

— …Пребудет с нами в час насущной необходимости. Особенно… — произнес священник, и голос его перешел от громовых раскатов к задушевному шепоту; — …особенно это касается сестры нашей, Ребекки Годвин, на которую вчера было совершено жестокое нападение.

Все присутствующие на проповеди закивали и склонились над молитвенниками, которые они бережно хранили в самых безопасных местах своих фургонов. Рядом с Эбби, погрузившись в молитву, сидел ее отец. Несмотря на свою сосредоточенность, он, должно быть, заметил рассеянность дочери, и она получила легкий толчок в бок.

Эбби тотчас же опустила голову и постаралась сосредоточиться па содержании молитвы. Как может она вести себя так легкомысленно, когда вокруг происходят несчастья?! Путь переселенцев усеян могилами. До их каравана дошли слухи, что впереди свирепствует холера. А теперь к этому добавилось еще и нападение на девочку из их же каравана. Если бы случайный путник не спугнул бандита, кто знает, что сделал бы негодяй с двенадцатилетней девочкой?!

Несмотря на искреннее желание постигнуть смысл проповеди, Эбби никак не могла сосредоточиться на божественном. Ее все время беспокоила одна нескромная мысль: присутствует ли на проповеди ее вчерашний знакомый?

Девушке удалось взять себя в руки, и она не стала озираться по сторонам. Сегодня отец настоял на том, чтобы прийти на место службы пораньше, и они заняли места прямо у импровизированной кафедры проповедника,

Посреди бескрайней прерии возвышалось нечто, вытесанное из досок и покрытое простыней. Это сооружение венчалось Библией отца Харрисона. Ветер то и дело загибал страницы священной книги, и преподобный отец дважды чуть было не потерял то место из Библии, которое трактовал в проповеди.

Эбби казалось, что именно таким — открытым — и должен быть храм Господа. Голубые небеса Всевышнего над головой верующих и зеленый ковер травы под их ногами. Над всем этим великолепием звучала сладчайшая музыка Создателя — трель пересмешника.

Эбби улыбнулась своим мыслям, забыв на мгновение о священнике, о горе, постигшем переселенцев, о вчерашнем незнакомце. Как прекрасен этот край, зеленый и холмистый! Нигде больше Эбби не встречала такого разнообразия в природе. А земли Орегона, говорят, еще привлекательнее. Плодороднее. Изобильнее. В минуты, как эта, Эбби находила удовольствие в путешествии, которое они с отцом так опрометчиво предприняли.

— …Призываю вас заключить в объятия людей, вместе с которыми вы путешествуете, ваших братьев и сестер. Позаботьтесь о них, откликнитесь на их нужды, потому что они суть дети Отца нашего Небесного, и его любовь к вам удесятерится…

Эбби присоединилась к общему пению. Исполняли ее любимый гимн. Однажды она поведала об этом его преподобию, и для сегодняшней утренней службы он выбрал именно этот гимн

Сегодня Эбби решила слукавить и надуть папу и Декстера Харрисона. Она знала, что хитрость не пойдет ей на пользу, просто она была не в настроении. Отец, без сомнения, как всегда, пригласит священника разделить с ними трапезу. Если так и дальше пойдет, очень скоро ей придется стирать его белье! Все обязанности жены и никаких удовольствий!..

Не успела она преодолеть и половины пути к лагерю, как вдруг страшный озноб охватил тело девушки и мурашки побежали по спине. Она намеренно чуть раньше покинула службу, чтобы выследить вчерашнего незнакомца. И пот — он стоял возле небольшой брезентовой палатки и чистил жеребца. Смотрел он прямо на нее.

Вмиг все не подобающие доброй христианке чувства, которые Эбби обычно удавалось подавлять в себе, овладели ею. Сердце ее гулко застучало, внизу живота сладко заныло. Макнайт смотрел на нее и улыбался. Это была уже знакомая ей улыбка, приветливая, но дерзкая, как будто у них была общая тайна, и у Эбби даже перехватило дыхание. Но в голову ей пришли отнюдь не распутные мысли, нет, Эбби подумала об удовольствиях, которые дарует брак. Священник был неплохим кандидатом в мужья, но этот человек… этот человек был способен внушать женщинам самые греховные и сладостные мысли.

Потрясенная собой, зная, что женщина не должна так думать, Эбби решила было удалиться, но низкий бархатный голос ее нового знакомого заставил девушку остановиться:

— Доброе утро, мисс Морган!

Эбби замерла в нерешительности. Это состояние было совершенно несвойственно ей. Отец бы не одобрил, что она вступает в разговор с первым встречным. Это точно. Но Эбби была не в силах сопротивляться и медленно повернулась лицом к молодому человеку:

— Доброе утро, мистер Макнайт! — Взгляды их скрестились.

По крайней мере, сегодня она выглядит привлекательно, подумала Эбби. Волосы были аккуратно причесаны. На голове красовалась новенькая шляпка, которую она накануне отделала кружевами и лентами. Жакет она вычистила так добросовестно, что он выглядел, как новый. Кроме того, сегодня Эбби надела свою любимую синюю юбку клинышками.

На собеседнике же не было ни куртки, ни шляпы. Эбби еще вчера убедилась в том, что незнакомец сильный и хорошо сложенный мужчина, но, увидев его сегодня — нанковые брюки обтягивали длинные стройные ноги, рубашка на широких плечах едва не расползалась по швам, — девушка почувствовала себя слабой и беззащитной. Длинные волосы доходили ему почти до плеч. Они были черными, как смоль, но блестели в лучах утреннего солнца и были слишком мягкими и шелковистыми, чтобы принадлежать мужчине. Макнайт работал, закатав рукава. Его мускулистые руки, покрытые темными волосами, казались очень сильными. Интересно, а грудь?..

На этой мысли Эбби оборвала себя. Интересно, что с ней случилось? Девушка вцепилась в Священное писание, как будто в нем была ее последняя надежда на спасение.

— Ну что ж… тогда добрый день.

— Подождите, подождите, не убегайте так быстро. — Он опустил щетку и слегка потрепал жеребца по шее, потом усмехнулся, и ее самообладанию был нанесен очередной удар. — Подойдите, поздоровайтесь с Маком.

— С Маком?

— Это мой жеребец. А там — второй, вернее, вторая, — и он указал на сильное, плотное животное, которое стояло чуть в стороне, нагнув голову в поисках нежнейших ростков травки. — Это Чина1.

— Чина?

— Конечно. У нее ведь две нижние губы. Посмотрите и убедитесь. — Таннер подошел к гнедой кобылке и с чувством потрепал се по шее. Все это он проделал, не спуская глаз — ангельских или дьявольских? — с Эбби. — У нее огромная нижняя губа, разделенная рубчиком — подойдите и убедитесь сами — поэтому кажется, что у нее две губы. Угостите ее свежей травкой.

Эбби так и сделала. И улыбнулась, когда Чина потянулась за травой. Нижняя губа кобылки приятно щекотала ладонь.

— Чина, — прошептала Эбби, — это имя удивительно подходит вашей лошадке.

— Я тоже так думаю, — согласился Таннер и перешел на интимный шепот. — А если бы мне предстояло выбрать имя для вас, я бы предпочел… — Он сделала паузу такую долгую, что Эбби трижды успела проглотить ком в горле. У молодого переселенца глаза были очень живыми и такого насыщенного темно-синего цвета, какого девушка не видела ни у кого другого. — …я бы назвал вас Венерой. В старину ее считали богиней красоты.

Эбби от изумления широко раскрыла глаза. Венера. Неужели он считает, что она красива, как Венера? Не менее удивительным было то, что он вообще знал, кто такая Венера. Осторожно! Этот человек сладкоречив и льстив, как дьявол, предупредила ее трезво мыслящая часть ее существа. Однако другая часть — та, которая грезила наяву, сочиняла истории про мышат и надеялась в жизни на большее, нежели брак с добропорядочным, но лишенным воображения священником, подавила предупреждающий голос рассудка. Итак, он полагает, что она красива.

— Не буду ли я наказан, если стану называть вас Венерой? упорствовал Макнайт, используя все модуляции своего бархатного голоса, дабы польстить ей.

Он нежно провел рукой по изящно изогнутой шее Чины. На какое-то мгновение Эбби почудилось, что он гладит по шее ее, и щеки девушки заалели.

— Я… я… — она сжала губы, чтобы перестать заикаться. — Это не мое имя, — наконец выдавила из себя девушка.

— Нет? Странно. Вас должны были назвать именно так.

Молодой человек повернул голову в ту сторону, где проходил импровизированный молебен, а Эбби воспользовалась этим, чтобы взять себя в руки. Что же она такое делает? Без сомнения, это неблаговидно и неприлично.

Налет неблагопристойности в их беседу вносили вовсе не слова, а то, как он смотрел на нее, и то, как она чувствовала себя, нежась под его теплым взглядом. У Эбби было ощущение, будто она тает изнутри. Она чувствовала жар и озноб одновременно.

Девушка слегка откашлялась, виновато взглянула назад, на людей, которые уже начинали расходиться, и прошептала:

— Я лучше пойду. Спасибо вам за… за то, что представили меня Маку и Чине.

— К какому каравану вы примкнули? — спросил Таннер, будто не слыша ее слов.

Эбби снова была вынуждена задержаться.

— К тому, которым командует капитан Петерс… Мы направляемся в Орегон.

Эбби прекрасно понимала, что медлить больше нельзя, но уходить ей очень не хотелось. Что плохого в том, что она просто поговорит с ним? В конце концов, сейчас ясный день, и они стоят на виду у всех.

— А куда направляетесь вы? — спросила девушка, подавляя внутренний голос, который твердил ей, что отец не одобрил бы ее беседы с мужчиной. И не только потому, что это легкомысленный поступок. Хотя чувства, которые Таннер возбудил в ней, были доселе незнакомы девушке, она прекрасно понимала, что они вовсе не невинны. Но она никак не могла заставить себя уйти.

— Я тоже следую в Орегон.

Сердечко Эбби бешено заколотилось. Он тоже направляется в Орегон!

— Я бы хотел, — продолжал молодой человек, — наняться проводником и охранником в один из караванов. Я знаю этот маршрут и хорошо владею оружием.

Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Макнайт усмехнулся:

— Время от времени на караваны нападают индейцы, а свежее мясо нужно всегда.

Эбби покрепче сжала Библию и про себя вознесла молитву Господу.

— Может, вам стоит поговорить с капитаном Петерсом, — чуть слышно предложила она.

— Пожалуй, так я и сделаю, — отозвался молодой человек.

Подернутые поволокой синие глаза Макнайта, не мигая, смотрели прямо на Эбби. Ей казалось, что он молча произносит те слова, которые еще ни один мужчина не говорил ей.

— Эбигэйл!