Палома подумала о предложенной братом «сделке» и заключила про себя, что это никакая не сделка, а явный шантаж. Если Палома позволит им рыбачить, сколько им заблагорассудится, они ничего не скажут своим конкурентам. Если же она станет досаждать им, срезая их приманку или буйки, они всем расскажут об этом месте и скрытых здесь богатствах.

И что еще хуже, Палома сомневалась, что они смогут выполнить свою часть договора. Кто-нибудь обязательно проговорится, хвастаясь перед дружками. А как только станет известно о существовании ее горы, ее местоположение тут же будет раскрыто.

Совершенно очевидно, что довольно скоро Хо с дружками начнут пользоваться сетями. Слишком велик соблазн. Это все равно что поставить тарелку со сладостями перед тремя голодными мальчишками и посоветовать им есть помедленнее, потому что больше сладостей не будет. Они увидят целые косяки кабрио и каранксов под своей лодкой, и каждое блестящее туловище будет отзываться в их головах звоном серебряных монет. Сначала они будут ловить четыре, шесть, пятнадцать рыб на свои удочки. Потом заговорят о том, какое богатство уплывает от них только потому, что они не могут пользоваться сетями. Затем они решат попробовать половить сетями — только один раз и только для того, чтобы посмотреть (из любопытства), сколько рыб поймают за один раз. Это всего лишь эксперимент, скажут они, не более того. Потом они станут ловить сотни за сотнями и на меньшее уже не согласятся. Это будет похоже на глубокий гипноз.

Они будут говорить друг другу (и сами верить сказанному), что в ловле сетями нет ничего дурного и несправедливого, ведь Бог даровал человеку превосходство над животными.

— Ну что, решено? — спросил Хо. — Мы заключаем договор?

Что будет, если она откажется? Если объявит открытую войну? Возможно, ей и удастся сделать их существование вблизи горы столь невыносимым, что они уберутся восвояси. Однако скорее всего они возьмут в долю несколько своих дружков и притащат сюда еще две или три лодки. Тогда ей будет не справиться. А после того как они начнут использовать сети, жизнь на подводной горе будет уничтожена довольно скоро. У Паломы не оставалось другого выхода, кроме как согласиться и тем самым выиграть время.

— Хорошо, — произнесла она.

— Разумно, — сказал Хо. — Очень разумно.

Как полководец, отдающий приказ о наступлении, Хо махнул друзьям рукой, словно повелевая им начать ловлю. Очевидно, он был очень доволен собой: он — предводитель, только что договорившийся о перемирии на выгодных условиях, пользуясь слабостью противника. А теперь он пустит в ход все ресурсы, чтобы пожать плоды собственной мудрости.

Палома следила за тем, как Индио и Маноло насадили наживку на крючки и забросили свои отяжелевшие удочки. Она надела маску, перегнулась через борт и внимательно посмотрела в воду.

Манта-рэй был все еще там, по-прежнему неподвижный, в трех метрах от поверхности. Лески находились примерно в полутора метрах от его левого крыла. Если он вдруг решит уплыть и при этом, как обычно, взмахнет крыльями вверх и вниз, постепенно продвигаясь вперед, его левое крыло обязательно наткнется на лески. Возможно, он просто отбросит их в сторону и проплывет мимо. Но если он зацепится за леску, то та врежется в его плоть, особенно если будет туго натянута, и может даже застрять в ране, как до этого — рыбачья сеть.

Рана будет схожей с той, которую только что лечила Палома, но более серьезной, ведь тонкая нить лески врезается гораздо глубже и может даже целиком отрезать часть крыла. И тогда манта-рэю грозит верная смерть.

Палома надела ласты и засунула трубку за тесемку маски.

— Куда ты собралась? — спросил Хо.

Маноло забеспокоился и выкрикнул:

— Держись подальше от моей удочки!

— Не волнуйся, — сказал ему Хо. — Мы же заключили договор. Она знает, что со мной шутки плохи.

Палома ничего не ответила. Она перевалилась за борт лодки и, набрав побольше воздуха, нырнула под воду и направилась к манта-рэю. Сначала девушка проверила рану и убедилась, что куски мяса вокруг раны, которые она до этого плотно стянула, по-прежнему уложены вместе. Возможно, теперь, когда нет постоянного трения веревок, рана не будет увеличиваться и зарастет.

Поблизости не было хищников или паразитов, из чего Палома заключила, что манта-рэй не подает тревожных сигналов. Должно быть, его внутренние механизмы настроились на выживание. От этой мысли Палома почувствовала облегчение.

Однако манта-рэю нужно было любой ценой избежать еще одного ранения. Поэтому после того, как она обследовала рану, потрогала ее и похлопала по плоти вокруг, Палома подплыла к свернувшемуся правому рогу манта-рэя и, дотянувшись, надавила на него. Паломе хотелось подсказать животному, что ему надо сдвинуться с места. Поскольку он однажды уже среагировал на ее прикосновение к одному из рогов, она предположила, что рога манта-рэя столь же чувствительны, как лошадиная пасть, и, если надавить на рог опять, он отплывет в сторону.

Сначала манта-рэй никак не прореагировал, и Палома надавила на рог сильнее, прижимая его к телу животного. Она почувствовала содрогание, словно где-то внутри этого гиганта был наконец принят должный сигнал, словно машинное отделение огромного парохода получило команду подбросить угля в топку, завести двигатель и отчалить. Манта-рэй опустил правое крыло и поднял левое, потом взмахнул ими один раз одновременно. Давлением Палому откинуло в сторону, и она выпустила целое облако пузырьков. Когда пузырьки рассеялись, Палома увидела, что манта-рэй удаляется вниз, ко дну, вращаясь по часовой стрелке, как самолет в штопоре.

Хо наблюдал за всем этим через свое ведро с прозрачным дном. Потом, пока двое его друзей были заняты своими удочками, он взял в руки точильный камень и круговыми движениями принялся затачивать наконечник гарпуна.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросил Маноло.

— Договор распространяется только на сети.

— А в кого ты собираешься его метать?

Хо указал на то место, где только что находился манта-рэй:

— Он рано или поздно вернется.

Маноло присвистнул:

— Да, на нем можно заработать пару монет.

— Я же сказал, что все будет в порядке.

— Серьезно?

— Конечно. Ты что, не помнишь? Я же сказал, что вам нужно только показать мне, куда она поплыла, а остальное — уже моя забота.

— Здорово.

— Делайте, как я говорю, и никто не останется внакладе, — с улыбкой сказал Хо. — Никто.

Внизу Палома смотрела вслед уплывающему в глубину манта-рэю. Тот плыл на спине, выставив на обозрение ослепительно белое брюхо, и, поравнявшись с вершиной подводной горы, продолжал вращаться, словно вокруг какой-то оси. Как ребенок, который, резвясь, падает на гору с песком, манта-рэй продолжал снижаться в бездну, пока его черная спина не слилась с темной толщей воды.

Паломе вдруг захотелось нырнуть вслед за ним, вдоль отвесного края горы, открыть для себя новый мир, стать частью его гармонии.

Однако вопреки ее желанию тело начало посылать ей настойчивые сигналы о том, что она прежде всего — человеческое существо и если она по-прежнему намерена оставаться живым человеческим существом, ей надо начать подниматься на поверхность.

Всплывая, Палома снова взглянула в том направлении-, куда уплыл манта-рэй, и почувствовала радость и облегчение оттого, что ей удалось помочь ему. Палома надеялась, что животное выживет и поправится, но ей было грустно от мысли, что для этого ему понадобится держаться подальше от ее подводной горы, которая отныне перестала быть надежным убежищем. И от осознания такой необходимости ее грусть внезапно сменилась яростью.

Вдруг Палома увидела, как вдалеке, на границе видимости, что-то движется, отчаянно дергаясь. В первый момент она подумала, что это ее манта-рэй — он мог запутаться в рыболовных снастях, или на него кто-то напал. Но когда животное подплыло поближе, она разглядела, что размером оно было гораздо меньше манта-рэя.

Кем бы оно ни было, Паломе теперь было ясно, что оно отчаянно старается уплыть вглубь и сражается с чем-то, что тянет его в противоположном направлении, на поверхность. Она никогда не видела ничего подобного здесь, на своей горе, и прошло две или три секунды, прежде чем девушка поняла, что происходит на ее глазах: пойманную на крючок рыбу тащат наверх, в лодку.

Когда рыба оказалась всего в метре от девушки, она уже почти перестала сопротивляться и теперь все быстрее приближалась к поверхности. Палома наконец увидела, что за тварь была перед ней, и почувствовала, как желчь подступает к горлу: это был спинорог — вполне возможно, тот самый, который ревностно защищал свою кладку.

Палома инстинктивно протянула к нему руку, надеясь ухватить леску и освободить рыбу, но до нее было довольно далеко, и спинорог проскочил мимо. До поверхности оставалось не больше метра, и, подняв голову, Палома отчетливо видела, как изнуренную борьбой рыбу вытащили на солнечный свет. Затем она исчезла в лодке Хо.

Палома ухватилась за борт своей лодки, выскочила на поверхность, выплюнула конец воздушной трубки и, задыхаясь, прокричала:

— Отпустите ее обратно! Быстрее!

Маноло посмотрел на нее, точно на сумасшедшую:

— Что такое?

— Быстро выброси ее назад! — хватая воздух ртом, повторила Палома. — Время на исходе.

Маноло посмотрел на Индио, друзья улыбнулись друг другу и покачали головами.

— У меня полно времени, — сказал Маноло.

— Но... ты...

Слова перемешались в голове Паломы. Мысли перепутались, не давая ходу одна другой. Она хотела, нет, она должна была сказать Маноло, что спинорога нужно немедля вернуть в воду, что не пройдет и минуты, как солнце покроет язвами его кожу, а через две-три минуты он задохнется, ведь он не может дышать воздухом; что он и без того уже находится в некотором шоке от борьбы и что выживет он, да и то вряд ли, только в том случае, если его немедленно отпустить в благодатную морскую воду.

Но ей удалось выдавить из себя лишь:

— Ты не понимаешь...

Маноло только улыбнулся в ответ, и Паломе вдруг стало совершенно ясно, что это она не поняла истинного положения вещей. Маноло, конечно, не собирается отпускать спинорога и считает, что тот по праву принадлежит ему. Он поймал его собственноручно и назовет вором любого, кто попытается его освободить.

Теперь, осознав это, Палома лишь смогла выговорить:

— Но зачем?

— Зачем — что?

— Он же несъедобный. Никто не ест спинорогов.

— Кошки их едят.

— Как это?

— Из него можно сделать фарш и приготовить кошачью еду. Очень питательную. — Маноло взял в руки еще дергающуюся рыбу, проскулил: — На, котик, держи, котик, — и бросил ее на дно лодки.

— Но зачем же губить такую красоту? — пролепетала Палома.

— Как зачем? Если их наловить побольше, за них что-нибудь да заплатят, — сказал Маноло и насадил на крючок очередную наживку.

Палома решила не спорить дальше, это было бы пустой тратой времени — с каждой секундой у рыбы оставалось все меньше шансов выжить.

— Брось ее назад! — прокричала она.

Маноло одарил ее ничего не выражающим взглядом.

— Ладно, — сказал он. — Ты меня убедила.

Он нагнулся и схватил спинорога за хвост. Какое-то время он с притворным вниманием изучал его, а потом сказал:

— Рыбка, похоже, заснула. Надо бы ее разбудить.

С этими словами он занес рыбу над головой и с силой ударил ею по уключине. Тушка спинорога, еще недавно пурпурно-золотая, а теперь бледно-серого и горчичного цвета, вздрогнула и безжизненно повисла.

Маноло посмотрел на ухмыляющегося Индио и произнес:

— Это не помогло. Странно!

Потом он повернулся к Паломе:

— Ты хорошо разбираешься в рыбе. Попробуй-ка сама.

С этими словами он швырнул рыбу в ее сторону.

Спинорог плюхнулся в воду рядом с девушкой, обрызгав ей лицо. Мертвое тело лежало на боку, не двигая ни плавниками, ни жабрами. Черный глаз, когда-то выражавший то страх и тревогу, то спокойствие и любопытство, теперь глядел безжизненно, как окно в пустую темную комнату.

Палома взяла мертвую рыбу в руки, чтобы ее не унесло течением. Она молчала, ведь вряд ли слова могли что-то изменить — ни то, что уже произошло, ни то, что, скорее всего, должно было еще произойти.

Она взглянула на Маноло, который насаживал наживку на крючок и заговорщически поглядывал на Индио, ища одобрения; затем перевела взгляд на Хо, который пристально смотрел на нее, но вдруг отвел глаза в сторону, притворившись, что занят узлом, затянувшимся на леске.

Палома поняла, что брат старается не выдавать смущения. Но тот был явно смущен поступком своих дружков, которых он был не в силах контролировать. Даже он не стал бы выкидывать номера вроде этого, особенно сейчас, когда он только что старался сыграть в порядочность. Но он не мог ничего поделать с Маноло, потому что в ответ тот, как водится, предложил бы ему засунуть крючок себе в нос и вытащить мозги наружу. Это пошатнуло бы созданный им образ командира, показало бы всю его суть. Ведь дружки терпели его только по двум причинам: из-за лодки (раньше-то она принадлежала Хобиму) и из-за хитрости, которая помогла им найти секретную подводную гору Паломы.

В каком-то смысле Маноло сделал Паломе одолжение. Как искусный хирург, вооруженный острым скальпелем, он, словно опухоль, удалил всю ее мягкость, доверчивость, желание быть любимой, стремление доверять другим. Подобно какому-то из пиратов древности, который подбирался к кораблям своих жертв, выставив дружественный флаг, и только в последний момент поднимал пиратское знамя, Маноло показал ей их истинное лицо.

Не говоря ни слова, Палома извлекла нож и быстро разрезала спинорога пополам, а затем на четыре части. Как только кровь закапала в воду, мелкие рыбы-старшины оказались тут как тут, суетливо ища добычу, которая должна быть поблизости.

Один за другим Палома выкинула куски рыбы в воду и наблюдала через маску, как их пожирают суетливые рыбы-старшины.

Делая это, она не испытывала никаких чувств, беспристрастно компенсируя зло, причиненное Маноло, восстанавливая естественный баланс, с жестокостью им нарушенный. Он убил животное и спокойно дал бы ему сгнить на солнце, пока мертвая плоть не обратится в пыль, — словно жизнь животного не заслуживает достойного конца. По крайней мере, она похоронит спинорога более естественным путем. Конечно, он был убит руками чудовища, но теперь он возвращается на родину, где даст пропитание остальным морским жителям, продолжая жизнь на подводной горе.

Кровь его растворилась в воде и стала частью моря; куски мяса скрылись во мгле, обглоданные суматошными мелкими рыбешками, которые на расстоянии выглядели как стая пчел. Только кости рано или поздно опустятся на дно.

Палома забралась в свою пирогу и сняла маску и ласты. Трое в соседней лодке были заняты рыбалкой и не заметили, как она попыталась высвободить киллик из-под камней на дне. Тот застрял довольно крепко, и Паломе пришлось подергать за веревку несколько раз — в одну сторону и в другую, то натягивая, то отпуская, — прежде чем киллик наконец высвободился и был поднят наверх.

Выпущенную на свободу пирогу Паломы теперь несло в сторону течением, и она тащила за собой привязанную к ней лодку Хо.

Хо первым почувствовал, что что-то не так. Его друзья уже закинули удочки, и крючки болтались в нескольких метрах от поверхности горы. Когда течение подхватило лодку, оно увлекло за собой и лески, поэтому они не ощутили разницы. Но Хо собрался забросить свою удочку как раз в тот момент, когда их лодка уже поплыла. Он ждал, когда крючок и грузило коснутся дна, ведь он не знал, что теперь они в стороне от горы и дно находится на расстоянии тысячи двухсот метров. Леска все продолжала разматываться, пока не размоталась полностью.

Хо повернулся в сторону Паломы как раз в тот момент, как она вытаскивала киллик наружу и собиралась оттолкнуть их лодку от своей. Увидев это, он крикнул:

— Эй!

— Я собираюсь домой, — спокойно сказала Палома. — Спусти свой якорь.

Затем она села на дно пироги и взяла в руки весла.

— Но где же дно?

— Вон там, — сказала Палома, неопределенно указывая на какой-то участок в паре сотен метров от них. — Ты вряд ли пропустишь это место, ты ведь такой умелый навигатор.

Двое других уже сматывали удочки, и Хо судорожно бросился сматывать свою. Он прикрыл глаза от солнца и постарался засечь ориентиры на берегу, на которые едва обратил внимание, когда они только прибыли к горе. Он завел навесной мотор и направил лодку против течения на небольшой скорости. По наивности он думал, что для того, чтобы найти вершину горы, ему нужно всего лишь плыть в обратном направлении.

— Опусти ведро в воду, — приказал он Индио. — И дай мне знать, когда мы будем на месте.

Хо подумал, что, поскольку их относило в сторону совсем недолго, через несколько минут они окажутся прямо над вершиной горы.

Индио выставил ведро с прозрачным дном над бортом и крепко обхватил его двумя руками, чтобы его не отнесло течением. Но внизу он видел только голубую бездну.

— Ну что? — нетерпеливо поинтересовался Хо.

— Ничего.

— Не может этого быть.