— Что вы сказали? — не поняла стюардесса.

— Принесите мне стакан водки, — попросил он. — Так я лучше переношу эту проклятую турбулентность. И налейте ещё стакан томатного сока с лимоном.

— Вам смешать?

— Не нужно. — Он закрыл глаза. «Можно было ехать на поезде. Хотя пришлось бы преодолевать всю Европу», — раздражённо подумал Дронго. В этом случае он мог бы потерять два или три дня. А это достаточно много, учитывая все, что ему удалось узнать.

Двенадцатое октября

В каждом городе у него были какие-то знакомые отели или рестораны, в которых он любил ужинать. В Париже, куда он приезжал так часто, Дронго останавливался обычно в отёле «Лотти», находившемся между Вандомской площадью и садом Тюильри. Основное здание отеля располагалось на улице Кастильон, перпендикулярной знаменитой Сен-Оноре де Фобур. Но в глубине основного находилось новое здание, отремонтированное по последним европейским стандартам, с большими светлыми комнатами, выходившими в тихий двор. Дронго обычно заказывал себе номера в этом здании, хотя они в среднем были на десять или пятнадцать процентов дороже обычных.

Он прилетел в Париж поздно ночью и приехал в отель почти под утро. Ещё не так много людей знали об этом отёле, и он решил, что может позволить себе остаться в «Лотти». Все равно профессионалы, которые следовали за ним по пятам, вычислят его в Париже в тот самый момент, когда он неизбежно захочет встретиться с супругой Бориса Каплуновича. На их месте он бы сделал именно так.

Он умел спать по паре часов на протяжении нескольких дней и чувствовать себя достаточно хорошо для любой работы. В полдень он вышел из отеля. Дронго хорошо знал улицы вокруг «Лотти» и поэтому довольно быстро миновал два квартала, чтобы остановиться у телефонной будки. Карточку для телефона он приобрёл в аэропорту. Вставив карточку, набрал номер Эдгара Вейдеманиса. Тот должен был включить мобильный телефон ровно в двенадцать тридцать. На часах было двенадцать тридцать две. Эдгар ответил почти сразу.

— Здравствуй, — сказал Дронго, — они сумели вычислить меня в Риге. Оказывается, Александр перед этим звонил Каплуновичу.

— Я знаю. Нам сообщил об этом Борис Самуилович. Как у тебя дела?

— Уже в Париже.

— Понял. Мы пытаемся все проверить, но, судя по всему, с тобой работают очень квалифицированно. Это профи.

— Я понял. Попытайтесь что-нибудь узнать. Поговори ещё раз с Каплуновичем. Лучше не у него в офисе.

— Сделаю.

— До свидания. — Они знали, когда он позвонит в следующий раз. Эдгар отключил аппарат.

Дронго набрал номер телефона дочери Каплуновича. Она почти сразу ответила. Девочка говорила с неуловимым французским акцентом, как обычно говорят дети, воспитывающиеся за рубежом.

— Алло, я вас слушаю.

— Здравствуйте, Алла. Ваш отец должен был вас предупредить. Я хочу поговорить с вашей матерью.

— Да, я знаю. Мне сказали. Позвоните через полчаса, я буду рядом с ней.

— Только никому не говорите о моем звонке.

Он вышел из телефонной будки и прошёл в небольшое кафе, находившееся напротив. Заказал себе чашку чая с молоком. Полчаса пролетели незаметно. Он снова поднялся, оставил деньги на столике, прошёл в телефонную будку. Снова набрал известный ему номер. На этот раз ответила сама Кира Логутина:

— Алло, слушаю вас.

— Я приехал по просьбе вашего мужа.

— Да, я в курсе. Что я должна сделать?

— В каком отёле вы обычно бываете?

— Я вас не поняла…

— В какой отель вы можете приехать, чтобы выпить кофе или встретиться с подругой?

— Обычно езжу в «Георг Пятый» или в «Плазу».

— На авеню Монтеня?

— Да.

— Тогда я буду ждать вас в «Плазе». Приезжайте в отель и пройдите в ресторан. Будет хорошо, если вы приедете не одна, а с дочерью или подругой. У портье вас будет ждать записка. Я сниму номер в отёле и буду вас там ждать. Вы меня слышите?

Я должна подняться к вам в номер? — нервно уточнила Кира.

— Вы можете не беспокоиться. Я приехал по поручению вашего мужа.

Сделаем иначе, — решила Кира, — я приеду в «Плазу» не одна, а с двумя своими телохранителями. Предупреждаю, что они очень подготовленные люди. Один останется в кафе, а второй поднимется вместе со мной в номер. И будет сидеть рядом с вами. Только в этом случае я приеду. Хочу вам сообщить, что они оба будут вооружены, а с дочерью я не приеду.

— Согласен, — сразу сказал Дронго, — но вы напрасно мне не доверяете.

— После того как пропала моя младшая сестра, я никому не доверяю, — сухо отрезала Кира, — когда нам приехать?

— Сегодня в пять. Традиционный чай в пять часов…

— Это у англичан традиционный, — возразила Кира, — а у французов это самое мёртвое время. Они собираются в семь или в восемь вечера. Но я приеду в пять. И учтите, что ещё несколько наших охранников будут точно знать, где я нахожусь.

Я буду вас ждать, — согласился Дронго, улыбнувшись. Она полагает, что он не знает разницы между французскими и английскими правилами. Он положил трубку, достал карточку и вышел из будки. Вернувшись в отель, он узнал номер телефона в «Плазе». Обычно номера были с большим количеством нулей, чтобы их можно было легко запомнить. Например, в «Бристоле» или в «Крийоне» номер заканчивался нулями, а в «Принце де Галле» вообще четырьмя семёрками. Но в «Плазе» был достаточно интересный и запоминающийся номер. Первые две цифры обозначали индекс города, следующие могли обозначать примерный район, а шесть последующих были собственно номером отеля. Поэтому номер все равно легко запоминался. Ноль один, пятьдесят три, шестьдесят семь, шестьдесят шесть, шестьдесят пять. При этом все звонившие во Францию знали, что в случае набора кода страны первый ноль набирать не следует.

Ему пришлось снова выйти из отеля и пройти в другую сторону, чтобы заказать себе номер в отёле «Плаза». Когда ему сообщили цену за одноместный номер, Дронго чуть поморщился. Цена была просто запредельной. Шестьсот пятьдесят это было слишком много за получасовой разговор с Кирой Логутиной. Но другого выхода не было. Он продиктовал номер своей кредитной карточки и положил трубку. Ему всегда не нравилось тратить деньги своих клиентов, даже если они были такими богатыми, как Борис Самуилович.

Дронго повернул в очередной раз к своему отелю. В этом квартале он знал не только каждую улицу, а каждый дом, каждый магазин. Это был один из самых любимых его городов. Он хорошо помнил, как впервые попал сюда много лет назад, когда само слово «Париж» было символом чужой жизни, куда попасть было почти невозможно. Его первый визит был во многом смешным и поучительным. Потом он много раз бывал в этом удивительном городе. Прежний, почти мальчишеский восторг сменился любовью к этому городу, его набережным, его просторам, его людям. Он любил часами гулять по городу и однажды даже поставил своеобразный рекорд, пройдя пешком от улицы Риволи с востока до района Дефанс на крайнем западе столицы.

Раньше Париж вызывал только радость и восхищение. Теперь, прибывая в этот город, он часто испытывал грусть и некое чувство недоумения. В его душе присутствовали ностальгические мотивы по прежнему Парижу, более спокойному и узнаваемому городу, который неуловимо менялся. И не всегда в лучшую сторону. На Елисейских Полях уже трудно было увидеть настоящих французов. Зато прибывшие гости заполняли рестораны и кафе, лежали на скамейках и прямо на тротуарах. Теперь здесь было гораздо больше арабов, африканцев, латиноамериканцев, азиатов и, конечно, выходцев из стран бывшего Восточного блока. Франция буквально задыхалась от нашествия незваных гостей, которые в конечном итоге спровоцировали погромы в парижских предместьях, ставшие предвестниками грозной бури, поднимавшейся над всей Европой.

Он вернулся в отель, поднялся в свой номер и сел у окна, глядя на небольшой внутренний дворик. До встречи ещё было много времени. Не следовало торопиться, в отель, находившийся на авеню Монтеня, можно прибыть за час до появления там Киры Логутиной.

Что он имеет на сегодняшний день? Из дома вышла и пропала молодая женщина. Она не взяла свою машину, что было бы логично, не забрала личных вещей и даже косметику или бельё, без которого ей, должно быть, очень трудно. Вполне возможно, что её уже нет в живых и все переезды госпожи Логутиной через Берлин — всего лишь умелая имитация. Такое вполне возможно. Но деньги она снимала сама. Это первый факт. И звонила своему другу. Он мог бы догадаться, если бы это была другая женщина. Второй факт. Однако она не позвонила своей старшей сестре, прибыв в Париж. А ведь очень любила её и доверяла Кире. Факт не в их пользу. И наконец молчание столько дней. Затянувшееся молчание, когда не работают её кредитные карточки и она никому не звонит. Второй факт не в её пользу.

Плюс странные случаи с Оглобиным и Репниковым, очевидно убитыми теми умелыми ребятами, которые так не хотят оставлять его одного. Третий факт не в её пользу. Судя по минусам, у Веры Логутиной мало шансов остаться в живых и спрятаться где-то в Париже. Она молчит уже девятнадцать дней. Чего она ждёт? Или не ждёт? Здесь, в Париже, вся эта затея с её отъездом кажется авантюрой. Зачем убегать в Париж, где живёт её старшая сестра, любимые племянники и есть муж сестры, имеющий собственную службу безопасности, который был в состоянии обеспечить ей надёжное убежище? Или её убрали прямо в Париже? Ждали, когда она появится у сестры? Тогда все совпадает и все понятно. Она сбежала от своих преследователей к своей старшей сестре и попалась в Париже. Как там было у Юлиана Семёнова? «Пьяный воздух свободы сыграл с профессором Плейшнером злую шутку». Она взяла билет через Берлин, прилетела в Париж и была уверена, что здесь ей ничего не грозит. Возможно, сразу приехала к своей старшей сестре. И здесь её взяли. Только в том случае, если она улетала к сестре, Вера могла не думать о своей машине и оставленных в квартире личных вещах. У сестры она могла достать все, что ей было нужно. Это больше похоже на истину.

Он поднялся со стула. Начал одеваться. Все так, но не совсем так. Отличница, умница, серьёзный экономист. Не вернулась в квартиру. Мгновенно приняла решение, поняв, что в квартире её ждут. Заперла дверь и побежала вниз по лестнице. Поняла, что не стоит пользоваться лифтом. Не взяла машину. Проявила самообладание. Обналичила целую кучу денег в разных банкоматах. Взяла билет через Берлин. И глупо подставилась в Париже? Не позвонила сестре, когда прилетела во Францию. Не позвонила из Германии. Не учла, что её могут ждать и здесь? Не похоже. Она не дурочка, работала у премьер-министра, понимает, как легко вычисляют нужного человека. Что-то не сходится. Что-то не получается.

А если её сдали сам Каплунович и его жена? В жизни бывает всякое. Предают только свои, как говорят французы. Тоже не похоже. Зачем Каплуновичу устраивать этот глупый спектакль и обращаться к Дронго за помощью? Чтобы гарантировать своё алиби? Не подходит. Если она исчезла благодаря ему, то её никогда не найдут. И ему не нужно никакого алиби. Никто его не станет обвинять. Она уехала и исчезла. Вот и все. Был человек — и нет человека. А её единственный близкий родственник — старшая сестра. Опять не подходит. Каплунович явно заинтересован в том, чтобы найти Веру. Он и так потратил слишком много денег и усилий, чтобы многое о ней узнать. И обратился к Дронго, решив, что это его последний шанс.

Выйдя из отеля, он свернул налево, в сторону Елисейских Полей. Отсюда можно было дойти до авеню Монтеня минут за пятнадцать. Или за двадцать, если не очень торопиться. Он не торопился. До назначенного времени было ещё около трех часов.

Двенадцатое октября

Авеню Монтеня — небольшая улица в центре Парижа, составная часть «золотого треугольника», в котором находятся лучшие магазины самых известных компаний. Здесь же стоят несколько пятизвездочных отелей. Авеню Монтеня начинается на Елисейских Полях и кончается у моста, где находится печально известный факел, под которым погибла принцесса Диана. Отель «Плаза Атене» был построен почти сто лет назад, в тысяча девятьсот одиннадцатом году, и с тех пор здесь останавливались многие знаменитости, среди которых были самые ослепительные женщины — Жаклин Кеннеди, Марлен Дитрих, Грейс Келли. В отёле было всего сто восемьдесят семь номеров, среди которых выделялся «королевский люкс», площадью более пятисот метров. В отёле работал знаменитый шеф-повар Алан Дюкасс, и здесь находился ресторан, получивший три звезды Мишлена. Неудивительно, что супруги многих олигархов предпочитали назначать встречи и ужинать именно в этом ресторане.

Дронго не любил подобные отели. Не потому, что ему не нравилась кричащая роскошь в стиле Людовика Шестнадцатого. А потому, что подобные отели были предназначены для исключительно богатых людей. В «Крийоне», «Ритце», «Плаза Атене» самые лучшие номера были королевские и президентские, тогда как обычные одноместные номера предназначались скорее для слуг и помощников, чем для высокопоставленных гостей. Это не значит, что в одноместных номерах было меньше кричащей роскоши, банных халатов или светильников. Но комнаты были не столь большими и удобными, как классические комнаты в пятизвездочных стандартных отелях американского типа. Ему предоставили номер на четвёртом этаже в самом конце коридора. Дронго подумал, что здесь достаточно тихо и безопасно. К тому же рядом с его номером был запасный выход на пожарную лестницу, что его очень устраивало. Он написал номер своей комнаты на листке бумаги, вложил в фирменный конверт и, спустившись вниз, попросил передать этот конверт мадам Каплунович, которая должна будет подойти к пяти часам дня.

После этого он поднялся в номер и заказал себе обед. Теперь нужно было ждать. Если он ошибся, то вместо мадам Каплунович сюда поднимется один из её телохранителей или кто-то из его преследователей. И два бесшумных выстрела никто не услышит. А потом его тело найдут в этом отёле, и все газеты напишут о загадочной смерти известного эксперта, который оказался таким наивным и глупым. Нет, Каплунович не идиот. И те, кто продумывал эту операцию, тоже не похожи на кретинов. Они понимают, что убийство столь известного эксперта в таком отёле вызовет много ненужных вопросов. И тем не менее нельзя исключать возможность самого неожиданного хода со стороны тех, кто не заинтересован в том, чтобы он нашёл Веру Логутину. Если её, конечно, ещё можно найти.

На часах было десять минут шестого, когда он услышал осторожный стук. Подошёл к двери, посмотрел в глазок. В коридоре стоял высокий мужчина негроидной расы, осматривающийся по сторонам. И элегантная женщина, которую он сразу узнал. Она была в строгом тёмном платье, с небольшой сумочкой в руках. Волосы тщательно уложены. У неё был достаточно ухоженный вид, словно она явилась на премьеру в оперу, а не пришла к эксперту, занятому поисками её пропавшей сестры. Красивое, умное, немного злое и высокомерное выражение лица, какое бывает у очень богатых людей, ставших богатыми лишь к середине своей жизни. И подсознательно всегда боявшихся оказаться в своём прошлом.

Дронго открыл дверь. Чуть посторонился. Охранник вошёл в номер первым. Кира осталась стоять в коридоре.

— Вы господин Дронго? — холодно осведомилась она. — Именно таким мне описал вас мой муж.

— Тогда все правильно, — кивнул Дронго.

У неё были чуть узкие глаза и слишком идеальная кожа для лица. Он помнил, сколько ей было лет. И помнил её фотографию вместе с младшей сестрой. Там у неё было немного другое лицо. Наверно, сделала подтяжку. Сейчас начинают подтягиваться уже сразу после тридцати. А ей около сорока. Она внимательно смотрела на него, словно оценивая, кому именно муж платит деньги.

— Надеюсь, что я вас не разочаровал? — с явным вызовом спросил он.

— Нет, — ответила она, не сводя с него взгляда. — Просто интересно. Ваш рост вам не мешает? Говорят, что люди вашей профессии должны иметь незапоминающуюся внешность и средний рост.

Кто говорит? — усмехнулся Дронго. Он был даже выше её охранника, который тоже не маленького роста. Охранник внимательно проверил его комнату, прошёл в ванную, открыл все шкафы, словно в них мог спрятаться неизвестный помощник-лилипут. И взглянул на свою хозяйку.

— Все чисто, — доложил он по-французски. Очевидно, Кира не очень доверяла охранникам из своей страны. Это тоже было характерно для разбогатевших нуворишей.

— Спасибо. Мне можно войти? — спросила она, уже обращаясь к Дронго.

— Конечно.

Она вошла. Охранник стоял у дверей. Он вопросительно взглянул на свою хозяйку.

— Мне остаться? — спросил он по-французски.

— Нет, — ответила она тоже по-французски, — подожди в коридоре.

Когда дверь мягко закрылась, она прошла в комнату и села в единственное кресло, закинув ногу на ногу. Открыла сумочку и достала пачку сигарет.

— У вас нет зажигалки? — спросила Кира.

— У меня номер для некурящих. — Ему даже нравилась её бесцеремонность.

Она бросила пачку сигарет в сумочку, захлопнула её. Положила сумочку на столик.

— Что вы хотите у меня узнать? — нервно спросила она.

— Насчёт вашей сестры… — Он взял стул и уселся напротив.

— Я думала, вас наняли, чтобы вы нам рассказали о том, куда она могла сбежать, — язвительно заметила Кира. Большие деньги её определённо портили. Она уже не могла разговаривать с людьми, стоявшими ниже её по своему социальному статусу. Ей казалось, что раз муж платил деньги этому эксперту, то он был одним из тех многочисленных слуг, которые её окружали.

— Меня никто не нанимал, — угрюмо заметил Дронго, — я всего лишь эксперт, согласившийся помочь вашей семье найти вашу исчезнувшую сестру. И если вы будете продолжать разговор в подобном хамском тоне, я просто отсюда уйду. А ваш муж пусть ищет другого эксперта.

Она несколько удивлённо взглянула на него. Так с ней давно никто не разговаривал.

— Вы хотите сказать, что я хамка? — изумлённо уточнила Кира.

— Пока нет, но ваш тон мне не очень нравится.

— Я должна подстраиваться под ваше настроение?

— Вы должны вести себя как женщина, у которой исчезла младшая сестра. Будет достаточно, если вы увидите во мне друга.

Она улыбнулась. У неё был хороший дантист. И идеально подогнанные зубы. Очевидно, имплантаты.

— Вы хотите стать моим другом? — с вызовом спросила Кира, хищно облизнув губы.

Я хочу стать человеком, который найдёт вашу сестру. — Она не нравилась ему все больше и больше, но он обязан понять, почему Вера не позвонила своей старшей сестре. Может, из-за её сложного характера.

Кира посмотрела на сумочку. Очевидно, ей хотелось курить, но сказывались годы, проведённые в Европе. Она знала, как строго карается курение в запрещённых местах. И если номер был для некурящих, то дым будет мгновенно обнаружен. Не говоря уже о распространяющемся по всему коридору запахе.

— Что я должна вам рассказать? — спросила она. — Или вы думаете, что я не хочу найти свою единственную сестру? Вы можете себе представить моё состояние все эти дни, пока её нет? Или вы думаете, что мне так легко с вами встречаться и разговаривать?

— Вы верите, что она могла приехать в Париж и не позвонить вам?

— Нет. Не верю. Она знает, что я всегда буду на её стороне. Что бы она ни сделала.

— Вы думаете, что она не приехала в Париж?

Уверена, что нет. Её взяли в Москве, и поэтому она не вернулась даже в свою квартиру. А это было так логично. Вернуться в свою квартиру и сразу перезвонить мне. У мужа в Москве собственная служба безопасности его компании. Мы бы послали пять, десять, пятнадцать человек. Сколько нужно для охраны. Вывезли бы её за город, постарались спрятать. Но она не вернулась и не позвонила. Я убеждена, что её забрали прямо в Москве. Я только не знаю, что с ней сделали. И мне страшно об этом даже думать.

— Если предположить невероятное, что вы ошибаетесь и она все-таки прилетела во Францию, но по каким-то причинам не захотела вам звонить, где в таком случае она могла спрятаться?

— Только у меня. Больше ей некуда бежать. У неё не было близких знакомых в Париже. Но она не позвонила.

— Её бывший друг сообщил, что они дважды отдыхали в Испании. Как вы считаете, в какую страну она бы поехала, если бы осталась одна? Где ей нравилось более всего?

— Не только в Испании. Ещё на юге Франции, в Швейцарии, в Италии, на Сардинии. Хотя это тоже Италия. Нет, я не знаю где. Хотя она один раз говорила, что её мечта поездить по Испании или по Италии, побывать в разных городах. Да, она один раз мне такое сказала. Но я не придала этому значения.

— Следующие вопросы, которые я буду вам задавать, могут показаться вам достаточно бестактными или неприличными. Но мне важно получить на них ответ.

— Спрашивайте. Я уже поняла, что вы достаточно бестактный человек, — криво улыбнулась Кира.

На руке у неё было дорогое кольцо с крупным бриллиантом.

— Только предупреждаю, — сказал Дронго, — о нашем разговоре не должен знать никто. Даже ваш муж.

— Что вы хотите узнать?

— У неё были состоятельные любовники?

— В каком смысле?

— Богатые мужчины…