— А если ты ошибаешься на его счет?

— Нет, я знаю этого змееныша.

Стул скрипнул. Один из Братьев поставил ногу на ковер и скрестил руки, намеренно показывая неудовольствие.

— Есть более быстрые пути, — заметил он.

Никто не возразил ему. Никто не стал спорить, разговор перешел на частности и раба, который в конце концов сбежал.

* * *

Самым опасным местом был мост. Но в Низовье вел один-единственный доступный пешеходам путь, и потому Мор-аму не оставалось ничего иного. По телу струился пот, гулко стучало сердце, в глазах мельтешили черные точки — не то от ужаса, не то от действия кррфа, от которого слабело зрение и сердце то останавливалось, то принималось судорожно колотиться. Сама ночь казалась нереальной, и ему пришлось даже посреди моста облокотиться на перила в надежде успокоить тело и разум. Тут-то он и заметил, что за ним следят. Мор-ам был уверен в этом — следил человек, остановившийся недалеко от него и сделавший вид, что смотрит на воду.

Пот полился с новой силой. Его не должны видеть. Мор-ам зашагал дальше, тщетно пытаясь удержать равновесие. В лунном свете показались трущобы Низовья, наплывавшие все ближе и ближе, напоминая сваи фантастического дока с дрожащим огоньком фонаря над водой. Мор-ам шел быстрее, чем того хотел, — страх брал свое.

На мосту были и другие. Группа людей прошла мимо и уже поравнялась с преследователем, когда вдруг один из них повернулся и быстро пошел за Мор-амом, догоняя.

Мория. Сердце юноши едва не оборвалось, когда он столкнулся лицом к лицу с сестрой.

— Пройди мимо, — прошипел он. — Кто-то следит за мной.

— Я разберусь с ним.

— Нет. Посмотри, кто он, и иди дальше.

Они разошлись, прекрасно разыграв сцену между назойливой проституткой и разочарованным бродягой. Дыхание юноши стало судорожным, в ушах стоял звон, пока Мор-ам, напуганный тем, что могло произойти за его спиной, напряженно пытался придумать ложь, которой поверила бы Мория. Филер мог быть не один, и Мория тогда угодит в расставленную сеть. Заставив себя не оборачиваться, Мор-ам миновал мост, продолжая идти, почти бежать к спасительной аллее. Все будет хорошо, повторял он себе, Мория может постоять за себя, если надо. Она обязательно вернется домой. Он успокоился, лишь ступив в аллею с ее привычной грязью под ногами и сидящими вдоль стен нищими.

Один из них вдруг изменил привычную позу, и шею Мор-ама неожиданно обвила чья-то рука, приставив к его горлу кинжал.

— Ну, — послышался сухой голос, — вот мы и добрались до тебя, маска.

* * *

Мория медленно брела во тьме ночи. Все ее существо взывало: «Бежать!», но она продолжала идти мерной поступью. На юге гремел гром, из густого черного облака били молнии. Уже давно взошла луна, а Мор-ам все не возвращался домой.

В Низовье повисла мертвая тишина, и дело было не в громе и молниях, предвещавших скорый ливень. Будь так, бездомные искали бы драгоценные куски ткани или парусины, тащили бы свои пожитки, подобно крабам во время отлива, но ничего похожего не происходило. Все странно переменилось. Всегда сидевший наискосок от их лачуги старик пропал со своего места, а в аллее напротив не было видно наблюдателей из числа масок.

Они исчезли. Может, конечно, Эйчан снял их, когда понял, что находиться там стало небезопасно. Но за Мор-амом следили только на мосту, и преследователь не пошел дальше, как заметила Мория, проходя мимо.

Ее бросало то в жар, то в холод от паники, вины, укоров совести и настоящего ужаса. За то время, что она шла по мосту, он опустел.

Мор-ам дома, думала она, но дома его не оказалось.

Она продолжала идти, не обращая внимания на раскаты грома и предгрозовую суету людей на улицах. Что-то стряслось, и она не чувствовала себя в безопасности.

На масок шла охота, а Эйчан бросил их на произвол судьбы.

Осталось всего одно место, где можно было найти брата, и Мория направилась к Мамаше Беко.

Из-за двери наружу выбивался свет. В таверне еще сидели несколько пьяных завсегдатаев, для которых и море было по колено. Подобно порыву ветра Мория влетела в таверну, однако обнаружила лишь бесчувственных, ничего не соображавших пьяных. И никаких следов Мор-ама. Утратив последнюю надежду Мория едва не подпала под власть глубокой безотчетной паники.

Он умеет прятаться, пыталась уверить она себя, он может укрыться в любом укромном уголке или просто бежать, если дела приняли дурной оборот. А то и заснуть где-нибудь в пьяном угаре.

Или же он нашел смерть, как другие ястребиные маски, как тот, кого пришпилили к столбу за мостом.

Повернувшись, она направилась к двери и едва не столкнулась с вошедшим в таверну великаном.

— Выпить? — спросил Тигот.

— Нет.

Он поднял палку.

— Ты пришла сюда воровать…

— Нет, я ищу одного человека, — в смятении ответила Морил, — Виса. Он живет здесь.

— Он спит.

Выйдя наружу, Мория устремилась к единственной во всем Низовье освещенной аллее, где над дверью Мамаши Беко горел свет.

— Вис! — тихо позвала она, забарабанив кулаками по двери. — Вис, проснись, уходи отсюда. Немедленно. — Мория услышала, как следом за ней, стуча по стене палкой, возвращается Тигот. — Вис, во имя бога, проснись!

Внутри послышалось шевеление.

— Это Мория, — произнесла она. Шорох послышался ближе. — Пусти меня.

Заскрипел засов. Дверь отворилась, и на пороге показался полуодетый мужчина с кинжалом в руке. Взгляд его был напряженным, точно он ожидал нападения. Мория показала пустые руки.

— Проблемы? — спросил, подойдя, Тигот.

— Все в порядке, — ответил Вис. Крепко схватив девушку за руку, он втащил ее в темноту и захлопнул дверь.

* * *

Мор-ама волокли сквозь тьму спеленутым грязным вонючим плащом. Во рту кляп, на глазах повязка, а руки связаны за спиной так сильно, что острая боль перешла в тупое онемение, охватившее также плечи и грудь. Он попытался бы бежать, но колени и голени тоже были связаны, так что теперь он напоминал мумию, с той лишь разницей, что у него саднили ноги. Его тащили по улице, и в памяти юноши всплыл распятый на столбе возле моста его собрат. Но пока ему не причинили зла по-настоящему, и в мозгу билась надежда, что это, возможно, те, на кого он работает, что-то им не понравилось, или его собственные друзья и сестра, прознавшие об измене, или… Он не знал, что и думать. Они были где-то недалеко от моста. Мор-ам слышал плеск воды слева и грохот приближающейся грозы, перекрывавший все прочие звуки. В мозгу вновь всплыл образ распятого на столбе тела, омытого утренним дождем.

* * *

— Нужно больше людей, — промолвил Брат, нимало не смущенный жарой в комнате. Наивность операции поражала его, но порой необходимость не оставляла выбора. Что-то разладилось, и исчезновение их информатора, всегда пунктуального, говорило о чьем-то вмешательстве.

— Нужно что-то делать, — заметил другой из Братьев, многозначительно глядя на потевшего напротив него мужчину. — Контакт был весьма полезен, а теперь ниточка оборвана. Нужно искать другие пути.

* * *

— Я не видел его, — сказал в темноте комнаты Мрадхон Вис.

У этой женщины, Мории, с собой кинжал, он был уверен в этом так же, как и в том, откуда она пришла. Мрадхон пытался оценить ситуацию: если к нему в одиночку приходит женщина, то либо он имеет дело с полными идиотами, либо его самого держат за дурака.

Вдруг в темноте комнаты он увидел фигуру в темном, почувствовал холод и аромат мускуса. Ишад тоже была одинокой женщиной, и Мрадхон крепче схватился за рукоять ножа, с которым не расставался последнее время.

— А почему ты не обратилась к своим? — набросился он на нее. — Или это проверка? Я не люблю такие игры.

— Они отрезали нас. — Голос пресекся и задрожал. Заслышав, что она приближается, Мрадхон поднял нож. Клинок коснулся ее тела, и Мория замерла, по-прежнему тяжело дыша. — Ты получил от нас деньги, — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Сделай же что-нибудь, отработай их. Помоги мне отыскать его.

— Женщина, это дело дурно пахнет.

— Мор-ам связан с чем-то, может, это кррф. Бог знает что еще… — Голос снова сорвался. — Вис, пойдем со мной, прямо сейчас. Потом, обещаю, у тебя будут деньги. Мы возьмем тебя к себе, у меня есть связи. Помоги мне найти брата. Он пропал где-то там, у реки. Пойдем. Вдвоем мы найдем его.

— Сколько?

— Назови цену, я найду деньги.

В ней было нечто заслуживающее доверия. Мрадхон уставился в темноту, обуреваемый сомнениями, однако выслушал обещание денег, которые позволят ему выбраться из дыры, принадлежащей Мамаше Беко.

— Отойди, — вымолвил Вис, вовсе не желая наткнуться на ее нож, который, как он полагал, Мория уже успела вытащить. — Подожди, я сейчас оденусь. А пока расскажи, где ты собираешься искать эту заблудшую душу.

— У реки, — прошелестело в темноте ее дыхание. — Обычно убитые маски всплывают там.

Мрадхон замер, не надев до конца рубашку. Он мысленно обругал себя, но подумал о золоте и принял решение.

— За это ты дорого заплатишь.

* * *

Мор-ам попытался двинуть рукой, но его сбили с ног и поволокли, несмотря на все попытки освободиться, по какому-то узкому проходу, пахнущему сырым камнем и человеческими выделениями. Воздух вдруг стал тяжелым и теплым. Его поставили на ноги и сняли повязку с глаз. Свет лампы осветил комнату, сидящего на ложе оборванного человека, одетого в лохмотья, и целую ораву человеческих отбросов Низовья, расположившихся там и сям по углам. Нищие. Мор-ам почувствовал, как чьи-то жесткие пальцы развязали на затылке узел и сняли повязку. Едва не задохнувшись, он попытался выплюнуть грязный комок, но те же пальцы вытащили кляп изо рта. Руки, по-видимому, распутывать не собирались, дав волю лишь ногам, которые тут же подкосились.

— Ястребиная маска, — заговорил мужчина с кровати, — меня зовут Морут. Ты слыхал обо мне.

Нет, хотел ответить Мор-ам, но язык не повиновался ему, а потому он лишь качнул головой.

— Сейчас, — тихо заговорил Морут неприятным голосом, в котором чувствовался акцент Лабиринта, а вовсе не Низовья, — сейчас ты, наверное, жалеешь, что услышал мое имя, и думаешь, что снятая с глаз повязка означает, что ты уже мертв и нам все равно, видишь ты или нет. Может быть. Все может быть. Повернись.

Мор-ам остался неподвижным. Сознание отказывалось подчиняться.

— Повернись.

Чьи-то руки поставили юношу лицом к закрытой двери. Толстым гвоздем к двери была прибита ястребиная маска. Слепой ужас охватил его при воспоминании о распятом на кресте Браннасе. Его повернули снова, поставив лицом к Моруту.

— Ты хочешь жить, — продолжил Морут. — Ты сейчас думаешь о том, что тебе действительно хочется жить, а это ужасное место — для смерти. — Морут рассмеялся сухим отвратительным смешком. — Так оно и есть. Садись, садись, маска.

Мор-ам инстинктивно осмотрелся. Стула не было, но кто-то ударил его под колени и потянул вниз. Юноша ударился о грязный пол и покатился, пытаясь поджать под себя ноги.

— Хочу кое-что рассказать тебе, маска, — мягко продолжил Морут. — Хочу поведать тебе, что сделал этот Джабал. Нужно убить нескольких нищих, повелел он, и навесить на них знак доносчиков, чтобы всякая мразь знала, что значит переходить дорогу работорговцу Джабалу, не так ли? — В голосе послышался гнусавый акцент Низовья. — Я ведь прав? Он убивал нас, убивал парней и девушек, которые никогда не причиняли ему зла, — только чтобы произвести впечатление на якобы будущих доносчиков. Он нанес ущерб мне, маска. И ты кое-что знаешь об этом.

Мор-ам знал. Он содрогнулся.

— Я не знаю. Я ничего не знаю об этом. Послушайте, послушайте… Вам нужны имена — я дам их вам, я покажу всех, кого знаю, только дайте мне шанс выбраться отсюда…

Держа руки на грязных коленях, Морут наклонился вперед.

Он выглядел омерзительно тощим и хищным, словно гриф.

— Похоже, нам удалось поймать одного разговорчивого, не правда ли?

* * *

Хаут, согнувшись, сидел в убежище под мостом. До него доносились стоны и крики, в которых был не страх, а только боль.

Крики усилились, а потом наконец затихли. Хаут отряхнулся и вздрогнул. Крики послышались снова, на этот раз неразборчиво.

Устав от чужих мук, Хаут подался прочь, но темнота не принесла успокоения. Ударил гром, и ветер со свистом пронесся вдоль берега.

Неожиданно на его пути выросло нечто в отвратительных лохмотьях Низовья, с длинным ужасным мечом, сверкавшим подобно серебру в тусклом сиянии луны. В испуге Хаут отступил. Как бывший танцор, он легко перемахнул через кусты и устремился прочь, в отчаянии преодолевая аллею за аллеей и слыша за спиной свист, явно служивший сигналом. Вдруг кто-то преградил ему путь.

Хаут попытался обогнуть незнакомца, но тот уже схватил его за плащ. Раб в падении ударился о землю и потерял сознание, чувствуя, как чьи-то руки смыкаются у него на горле.

— Сбежавший раб, — заметила Мория, склонившись над человеком, которого они сбили с ног. Она вытащила нож, метясь под ребра, хотя перерезать горло было бы проще, да и Мрадхон был рядом. — Убей его. Нам не нужен шум.

— Что-то его испугало, — заметил Мрадхон.

Раб, лихорадочно глотая воздух, что-то бормотал на языке, не похожем на рэнканский, илсигский, ни на какой другой из тех, которые знала Мория.

— Заткнись, — проговорил Мрадхон, встряхивая юношу. Он убрал руку с его горла и что-то сказал ему на том же языке. Раб перестал сопротивляться. В темноте послышался его напряженный шепот, но кинжала от его горла Вис не убрал.

— Что? — спросила Мория, неожиданно схватившись мокрой рукой за кинжал. — Что он бормочет?

— Стой спокойно, — отозвался Мрадхон и кинжалом осторожно коснулся щеки раба. — Пойдем, покажешь нам это место.

Быстро.

— Какое место? — Мория схватила Мрадхона за руку.

Не обращая на нее внимания, Мрадхон поднял раба на ноги.

Следом встала и она, обнажив нож, но не собираясь пускать его в дело. Придя в себя, раб освободился от хватки Мрадхона и быстро зашагал по аллее. Мрадхон пошел следом, Мория за ними.

Дойдя до конца аллеи, раб остановился.

— Река, — произнес он. — У моста.

— Иди, — скомандовал Мрадхон.

Раб покачал головой, уставившись на них глазами, круглыми от ужаса, и что-то бормоча.

— Сех, — сказал Мрадхон, — давай, парень. — Вис положил руку ему на плечо. Раб набрал в грудь воздуха, подобно ныряльщику, и устремился в следующую аллею, пока не дошел до поворота.

— Потерял, — сообщил раб. Он запаниковал. — Я не могу вспомнить.., там были люди, люди с мечами и стоны… Дом возле моста.., тот, который…