— В тот ж день через надежного человека я нашел специалиста, исполнителя. Парень молодой, но послужной список впечатляющий. И берет дорого, но в этой ситуации не приходилось скупиться. Я дал ему наводку.

Запланировали операцию на субботу, когда эта парочка снова должна была появиться в квартире номер девятнадцать. У них все было точно по расписанию, прямо как на железной дороге, — человек усмехнулся, но сразу же посерьезнел. — Специалист проделал все точно по плану. Заранее проник в квартиру, спрятался в стенном шкафу. Когда мужчина пошел в душ, оглушил его, потом задушил девушку. Мужика засунул головой в духовку, пустил газ, протер все ручки и ушел. Расчет был на то, что соседи почувствуют запах газа, позвонят, электрический разряд от звонка, взрыв — и никаких следов. Еще один несчастный случай из-за неаккуратного обращения с газом. Однако на следующий день наружное наблюдение показало, что оба живы — и мужчина, и женщина… Я пошел на риск, повторно встретился со специалистом.

Разобрали ситуацию. Предъявил специалисту фотографию женщины, и выяснилось, что в субботу в квартире была не она…

— Что же вы раньше ему фотографию не давали? — прервал рассказ более молодой из собеседников, в его голосе проскальзывали начальственные нотки.

— Не было фотографии, сроки были очень сжатые. Снимок получили только в воскресенье.

— Очень плохо, непрофессионально, — скривился тот, кому докладывали. — Ладно, продолжайте.

— Как я понимаю, этот мужик, ловелас хренов, как раз в субботу подцепил другую девицу…

— Ну уж это-то можно было предусмотреть! — Молодой снова не удержался от реплики.

— Не скажите, — водитель «Жигулей» склонил голову, — предварительная работа показала, что он уже несколько месяцев встречается только с этой женщиной и только по средам и субботам. Я же вам говорю — прямо как железнодорожное расписание!

А тут на тебе, сбой! Я поручил специалисту самостоятельно начать наблюдение за женщиной и провести операцию в любой удобной обстановке. Он выследил ее, заминировал машину. Но ситуация вышла из-под контроля. В ее машину сели какие-то бандиты и взлетели на воздух… Самое интересное, что бандиты, судя по всему, ее же и преследовали, нашу фигурантку. Похоже на то, что в квартире на улице Ландау киллер убил связанную с бандой девицу, и братва решила провести свое следствие…

Второй собеседник слушал рассказ с живейшим интересом.

— И какова диспозиция на данный момент? — поторопил он вопросом.

— Держим наружку, поставили телефон на прослушивание… Наверное, дам специалисту последний шанс, пусть постарается.

— Хорошо, все интересное, что удастся прослушать, передавайте мне. Особенно когда будете давать киллеру наводку на операцию. Мы его подстрахуем.., по-своему подстрахуем, — тот, кому докладывали, мрачно усмехнулся. — Вахмистр должен забеспокоиться, почувствовать, что у него земля горит под ногами. Нужно подтолкнуть его к активным действиям. Но до чего же везучая эта девчонка! — В голосе прозвучало невольное восхищение. — Это уже больше чем везение.

Пожалуй, мы ее можем использовать против Вахмистра… Вы хорошо поработали, — он поднял глаза на своего собеседника и улыбнулся ему холодной невыразительной улыбкой, — вот вам маленький аванс, когда дело подойдет к концу, сумма будет значительно больше.

Перед водителем оказался плотный конверт. Тот кивнул и спрятал конверт в карман.

* * *

«С одним делом покончено, — думала я, бодро шагая от остановки автобуса к собственному дому. — Слава Богу, я больше никогда не увижу своего ненаглядного! И хоть следует признать, что если бы он не подцепил в субботу ту девку, то убили бы меня, но почему-то благодарности за это я к ненаглядному совершенно не испытываю. С бандитами я разобралась с помощью моего черного» друга, так что угрожать ни мне, ни ненаглядному больше никто не будет, а оставшиеся деньги — компенсация за моральный и физический ущерб. Однако успокаиваться мне рано, потому что какой-то козел в кожаной куртке хочет меня убить. За чтобы это? Хотя он-то, верно, и сам не знает, за что. Его наняли. Да-да, я столкнулась с профессиональным киллером, правда, не очень удачливым. Это говорит только о том, что тот, кто его нанял, пожалел денег и нанял не очень хорошего киллера. И еще, мне пока что просто везло. Да-да, вот так: всю жизнь не везло, а теперь везет. Чего не скажешь о тех трех бандитах, которые взорвались в злосчастной копейке"".

Я прислушалась к себе. "Ведь это я, совершенно обыкновенная женщина, не обладающая никакими особенными способностями, только что отправила на тот свет троих вооруженных и очень опасных бандитов.

Но, во-первых, они все трое этого заслуживали, а во-вторых, мне, конечно, сильно помог тот черный киллер". А хорошо бы и с ним тоже как-нибудь разобраться… Но, — возразила я сама себе, — главное — это знать его работодателя, а то можно утомиться, если киллеров на тот свет отправлять, и когда-нибудь очередной противник окажется ловчее меня".

Внезапно я рассмеялась. Иду и спокойно рассуждаю о таких диких вещах. Еще в прошлую пятницу я и думать не могла, что в моей жизни появится столько нового и.., интересного. Да-да, опасности и риск, даже смертельный, для меня лучше, чем дурацкая работа в магазине. Ай да Катя Дроздова, незаметная тихоня, как называли меня в школе!

Я распахнула дверь своей парадной и с размаху проскочила первые три ступеньки лестницы, как вдруг какая-то тень мелькнула в закутке за мусоропроводом. Я так и застыла с поднятой ногой. Сердце ощутимо стучало где-то внизу живота. Я боялась повернуться к мусоропроводу спиной, казалось, что тогда высунется оттуда дуло пистолета и раздастся выстрел. Мне представилось, как отвратительно я буду выглядеть, лежа на грязном лестничном полу. Господи, какая чушь лезет в голову перед смертью!

В лестничном окне мне привиделось какое-то движение, я в панике сообразила, что бежать уже поздно.., вот сейчас раздастся хлопок…

«Мяу!» — послышалось от мусоропровода, и огромный серо-полосатый кот самой помойной наружности мягко приземлился у моих ног.

— Тьфу, черт! Напугал как, — отшатнулась я. — Там больше никого нет?

Кот посмотрел презрительно — в руках ничего нет, значит, ничего не дам. Сердце нехотя возвращалось на место, туда, где ему положено быть. Все мои амбиции растаяли как дым, хватило нескольких минут панического ужаса. Теперь я стояла на пустой лестнице и боялась сделать шаг вперед, — а вдруг все-таки там, за мусоропроводом, кто-то стоит?

«Если я немедленно не возьму себя в руки, будет поздно, я либо свихнусь и попаду в психушку, либо дам себя убить, и неизвестно еще, что хуже».

Я решила встретить опасность лицом к лицу. К черту всех киллеров, пусть стреляют в грудь, а не в спину! Развернувшись на пятках, я одним прыжком оказалась в злополучном закутке. Там, естественно, никого не было. Какая же я дура!

Но.., что это? На полу валялась целая куча одинаковых окурков. Он стоял здесь и ждал меня! Снова накатила паника, но на этот раз я справилась с ней достаточно легко.

«Спокойно, милая, — сказала я себе, — где же это ты видела киллера, который будет стоять часами в парадной, как пьяный бомж, и ждать свою жертву? Не хватало еще, чтобы дворничиха тетя Нюра его метлой выгоняла!»

Нет, никого тут не было, то есть был, но какой-нибудь подросток… Я резво взбежала на третий этаж и позвонила в дверь собственной квартиры.

— Вам кого? — испуганно спросила мать из-за двери, она в глазок не узнала меня в таком прикиде.

Отца еще дома не было.

— Случилось что-нибудь, Катя? — спросила мать, разглядывая джинсы и бейсболку.

Ого, это для мамули прогресс! Обычно она никогда не задает вопросов.

— Да все нормально, мам, — рассеянно ответила я, крутя ручку телевизора, — хотелось поглядеть утренние новости.

Ничего интересного мне по телевизору не сообщили. Видно, информация о взрыве машины на Витебском вокзале еще не дошла до эфира. Итак, у меня есть еще немного времени, нужно взять себя в руки и употребить его с пользой. На работу я, разумеется, не пойду — пусть они там все провалятся вместе с Аллой Федоровной.

— Мам, отец скоро придет?

— К двенадцати будет, ты же знаешь.

Я выпросила у матери хозяйственную сумку, застегивающуюся на «молнию», выложила туда все деньги из колготок, переоделась и убежала.

Через полтора часа, в полдвенадцатого, мать вернулась с продуктового рынка. Когда в дверях повернулся ключ, я только-только успела присесть в кухне передохнуть. Мать вошла в кухню и остановилась на пороге в полном изумлении.

Шведские кастрюли «Цептер» — полный комплект — серебрились на полках. На кухонном столе впритирку стояли: кофеварка, электрический чайник, тостер и кухонный комбайн. На стене вместо старых ковшиков висели тефлоновые сковородки («Тефаль» — ты всегда думаешь о нас!) и разные кухонные приспособления — мне некогда было разбираться, хватала все подряд.

Новые занавески топорщились на окне.

С обеденного стола навсегда исчезла вытертая клеенка, он был покрыт белой кружевной скатертью.

— Там в коробке — чайный сервиз, — нарушила я продолжительное молчание, — но если тебе он не понравится, то можно поменять на другой. А все старые кастрюли я выбросила.

Мать подошла к окну и потрогала занавески, потом протянула руку к чайнику и отдернула, как будто он был горячий.

Раздался звонок в дверь, это отец вернулся с дежурства. Его тоже ждал сюрприз.

Когда я вошла в комнату, отец тупо разглядывал новые японские телевизор и видеомагнитофон.

— А это тебе видеокассеты старых советских фильмов. — Я протянула ему коробку. — Будешь смотреть их, чтобы программы не ругать. Пока десять штук, потом еще купим.

Отец побелел и даже не делал попытки прикоснуться к коробке.

— Откуда ты взяла на это деньги? — проговорил он каким-то не своим сиплым голосом.

— Это компенсация всем нам, — усмехнулась я, предчувствуя, что сейчас грянет сокрушительный скандал.

Отец открыл рот и протянул ко мне руки.

— Только попробуй ей что-нибудь сказать или сделать! — В дверях стояла мать с немецким ножом лазерной заточки в руках, самым большим из набора.

Нож зловеще блестел.

— Мам, ты что? — испугалась я.

— Да я чего? Я ничего… — поскучнел отец. — Уже и слова нельзя сказать…

— Ты лучше помолчи, — строго сказала мать, взмахнула ножом и удалилась на кухню.

Я выскользнула к себе. Большую часть денег я поменяла на доллары, и теперь это была вполне компактная пачка. Я спрятала деньги в самый дальний ящик стола. Все было бы прекрасно, если бы не нужно было опасаться «черного киллера». Что бы я сделала с этими деньгами? Накупила бы тряпок, бросила работу, поехала отдохнуть к морю… Но нет! Я вдруг просто физически ощутила, как скука, моя давнишняя спутница, снова протягивает липкие лапы… Ну куплю я тряпок, машину, возможно… Не так уж много там было денег, в той коричневой торбе. И потом, правильно говорят: не в деньгах счастье! Это про меня. Я поняла совершенно точно, что если у меня будет куча денег, это не поможет мне избавиться от скуки. Конечно, чтобы в этом убедиться, следовало бы хоть недельки две побыть в шкуре миллионерши. Возможно, мне понравилось бы…

И вот, когда я совсем было приуныла, горестно рассматривая в зеркале выступившие по весеннему времени на носу веснушки, мать позвала из коридора:

— Катя, тебя к телефону!

Первая мысль была: не ходить! За последний день я столько раз разговаривала по телефону с бандитами, что привыкла ждать от этих разговоров только плохое. А может быть, звонит ненаглядный? Он очухался и хочет попросить прощения за свое отвратительное поведение. Тогда тем более не брать трубку! Я больше не желаю никогда ни видеть его, ни слышать его голос! Вот только я забыла ему об этом сказать.

— Катерина, ты идешь? — настаивала мать.

— Иду, — вздохнула я.

Голос в трубке был абсолютно незнакомый.

— Простите великодушно, я говорю с Екатериной Андреевной Дроздовой? — церемонно осведомился мужской голос.

— С ней самой, — зевнув, ответила я — давала себя знать бессонная ночь на вокзале.

— Добрый день. Катя, вы позволите вас так называть?

— Это мы еще посмотрим, — невежливо прервала его я. — Вы вообще-то кто, и что вам от меня надо?

— Хм.., на все ваши вопросы я так сразу ответить не смогу, вернее, могу, но не, хочу… Но вы не вешайте трубку, — спохватился голос, — потому что это не в ваших интересах.

— Позвольте мне решить самой, что в моих интересах, а что — нет… — начала было я.

— Нет, вы все-таки выслушайте, это будет вам интересно. А представиться я могу, зовут меня, допустим… Геннадий Сергеевич.

— Так-то лучше. Слушаю вас, Геннадий Сергеевич, — нелюбезно сказала я, потому что наш разговор начинал мне очень не нравиться.

— А зато на другой вопрос — что мне от вас надо, я с удовольствием отвечу. Мне нужно встретиться с вами и поговорить, потому что вопросы, которые нам нужно решить, ни в коем случае нельзя обсуждать по телефону.

— И вы надеетесь, что я так сразу возьму и побегу к вам решать ваши наболевшие вопросы? — рассердилась я. — Что-то вы, дорогой товарищ, слишком самоуверенны.

Мелькнула мысль послать моего собеседника подальше, но я воздержалась — голос был пожилой и, как ни странно, интеллигентный, во всяком случае, я не представляла, что общего у него может быть с бандитами.

— Вы не поняли, вопрос, который мы должны решить как можно скорее, возник у вас, это вам будут грозить большие неприятности, если мы не встретимся.

Я насторожилась.

— Что вы имеете в виду под «большими неприятностями»? — задала я осторожный вопрос.

— Хм.., ну, арест, тюрьма, большой срок…

— И вы утверждаете, что если мы встретимся и решим некоторые вопросы, то этих неприятностей у меня не будет? — Мой голос против воли дрогнул.

— Если вы поведете себя правильно…

Я прижала трубку к заколотившемуся сердцу. Сомнений больше не осталось — меня шантажировали. Что это? Кошмарный сон? Бред сумасшедшего? Может, я вообще уже давно сбрендила и сижу в психушке, а труп в темной яме, бандиты и взорвавшаяся «копейка» существуют только в моем воспаленном мозгу?

— Что вам известно? — рявкнула я. — Имейте в виду, мне нечего терять!

— Ну, зачем же так круто! — противно рассмеялся Геннадий Сергеевич. — Мне известно многое, про девушку, например, которая заменила вас в тот вечер в субботу, про то, куда она потом делась, а также про взрыв на вокзале.

— Откуда вы знаете про взрыв на вокзале? — завопила я, позабыв про осторожность.

— Из телевизионных новостей, — дали мне исчерпывающий ответ. — Я многое знаю про вас и Германа, а также умею сопоставлять факты. Так придете на встречу?

— Приду, — угрюмо пообещала я. — Только место буду назначать я.

— Как вам будет угодно! — согласился Геннадий Сергеевич.

Разумеется, я понимала, что имя он назвал вымышленное, но пока решила его так называть.

— Разрешите задать вам прямой вопрос?

— Пожалуйста.

— Вы знаете обо мне слишком много, а я о вас пока ничего. Вы не боитесь встречи со мной, так сказать, лицом к лицу? Ведь я могу узнать вас…

— Вы вряд ли меня узнаете, вы никогда меня не видели, но я, конечно, приму меры.

— Если будете не один, то я не приду, категорически заявляю!

— Разумеется, я буду один! Это наше с вами личное дело, зачем еще кого-то вмешивать?

— Тогда слушайте. Ровно в пять часов я буду в сквере возле памятника Екатерине.

— В Катькином садике? — Я почувствовала, что он улыбается.

— Вот-вот. Вторая скамейка справа. Вы, я так понимаю, меня знаете в лицо?

— Разумеется, ваши чудные рыжие волосы невозможно забыть!