— А чего это никто не поет, — довольно громко спросил Маркиз у своего седовласого соседа. — Это же скоро все заснут!

— Молодой человек, — скривился старичок. — Но это же песни без слов!

— А че, слова к ним придумать никто не догадался? — недовольно проговорил Маркиз. — Позвали бы Резника, или хоть Шаинского! Недоработка! Денег, что ли, не хватило? Обратились бы ко мне, я бы реально помог! А так — испортили мероприятие! Пойдем отсюда, Марианна!

Он с заметным трудом выбрался из кресла и, косолапо переступая, двинулся к выходу.

Лола семенила следом.

— Эта что ли, Ольга Стриженок? — спросила она едва слышно.

— Она, — подтвердил Леня, — спутать невозможно, несмотря на то, что на встрече такой тихоней прикинулась.

Покинув зал, Леня огляделся по сторонам и двинулся к помещению, где готовились к выступлениям юные участники конкурса. Лола осталась дожидаться его в коридоре.

Заглянув в комнату, где в волнении прохаживались юные дарования, Маркиз заметил интересующую его даму и устремился к ней.

— Это вы — педагог Миши Фонтанова? спросил он вполголоса. — Я, как лицо, заинтересованное в развитии молодых дарований, хотел бы оказать определенную спонсорскую помощь…

Дама попятилась и настороженно взглянула на Маркиза.

— Какая еще помощь? — недовольно проговорила она. — Отец Миши — крупный бизнесмен, владелец сети обувных магазинов.

Он не нуждается ни в какой помощи, больше того — сам оказывает помощь этой школе…

— Да? — удивленно протянул Леня. — Ну, я попал! Просим прощения, если что не так!

— Ничего страшного, — процедила дама. Я вас больше не задерживаю.., впрочем.., она насторожилась и пригляделась к Лене более внимательно. — Мне кажется, мы с вами где-то уже встречались.., только не могу вспомнить, где…

— Может быть, на конкурсе лесорубов, посвященном пятисотлетию завершения последнего лесоповала в Сахаре, — отозвался Леня и поспешно покинул помещение, пока наблюдательная дама не узнала его.

— Ну как? — осведомилась Лола.

— Все в порядке, — отозвался Маркиз. Прицепил ей микрофон, так что теперь дама у нас под колпаком! Реально! — добавил он, вспомнив, что все еще находится в гриме «крупного спонсора».

— Ну, что смотришь? — спросил Маркиз, заглянув в «бентли» и увидев Ухо, который, откинувшись на водительском сиденье, смотрел телевизор.

— Дорожные новости, — отозвался Ухо, распахивая заднюю дверцу лимузина. — Где пробки, где аварии, где светофор не работает… очень полезная передача. Ну как, отследили свою заказчицу?

— Контакт есть, — смущенно отозвался Маркиз. — И «жучка» я ей посадил, только хорошо бы за ней проследить. Она скоро должна выйти…

— Проследить? На этом? — Ухо выразительно оглядел роскошный автомобиль. — Нас же с другого конца города видно! Можно, конечно, сверху на крышу мигалку поставить, тогда еще заметнее будем. Кроме того. Маркиз, я ведь сказал, что хочу эту тачку скорее вернуть, пока хозяин не хватился…

— А где он, хозяин-то?

— В казино играет.

— Ну, это надолго.., конечно, если он азартный…

И как раз в эту минуту в дверях школы показалась заказчица. Выглядела дама неплохо, вовсе не так, как при первой встрече с Маркизом. Поверх длинного концертного платья на ней была короткая шубка из золотистой норки. Оглядевшись по сторонам, она уверенно направилась к маленькому нарядному «фольксвагену» бирюзового цвета.

— Новый «жук»! — уважительно проговорил Ухо. — Сразу видно, дамочка не из бедных!

— А шубка? — вступила в разговор Лола. Не греческая дешевка, сразу видно, в Милане покупала, на осеннем показе!

При этих словах она демонстративно и тяжко вздохнула — дескать, некоторые в Милане меха покупают, а некоторые вынуждены трудиться от зари до зари то маляром-штукатуром, то секретаршей… Маркиз, однако, на Лолины вздохи никакого внимания не обратил, и она решила пока не стараться.

Дама села в «фольксваген» и выехала со стоянки.

— Ухо, давай за ней! — взмолился Маркиз.

Ухо тяжело вздохнул, дал «фольксвагену» отъехать и тронулся следом, недовольно ворча под нос:

— Можно, конечно, еще на пожарной машине слежку изображать.., для полноты ощущений!

Тем не менее он честно следовал за бирюзовым «жуком», держа приличную дистанцию. Дама проехала несколько кварталов и свернула в узкий переулок.

— Ну, и что мне теперь делать? — Ухо ударил кулаком по рулю. — В этом проезде я буду как на лад они!

— Попробуй объехать вокруг, — предложил Маркиз. — Может, перехватим ее на выезде…

— Попробовать можно, — вздохнул Ухо, разворачивая лимузин. — Только что-то мне подсказывает, что никого мы там не перехватим.

Дамочка, судя по всему, шустрая, и город хорошо знает…

— Но ты ведь ас, профи! — льстивым голосом проговорил Маркиз. — Неужели тебя сделает какая-то училка на пенсии?

— Если бы я был не на этой золотой карете, а на простой рабочей тачке… — уныло протянул Ухо, тем не менее прибавил газа и поехал вокруг квартала. Однако бирюзового «жука» на выезде из переулка не было, он как сквозь землю провалился.

— Если бы я был хоть на самых раздолбанных «жигулях», она бы фиг от меня ушла! — Ухо выглядел разочарованным, как рыболов, у которого сорвалась с крючка небывалая форель.

— И микрофон твой молчит, — злорадно заметила Лола, — видно, она от него избавилась…

— Ну ладно, что делать… — вздохнул Маркиз. — Номер ее машины я запомнил, попробуем пробить по базе.., надеюсь, на этот раз номера настоящие, а не от ветеринарной скорой помощи!

— Ладно, ребята, вы уж дальше как-нибудь сами, а я эту колымагу верну туда, откуда взял, озабоченно проговорил Ухо, подрулив к тротуару и распахивая заднюю дверь «бентли».

— Мог бы и до дома довезти, — Лола капризно надула губки. — В кои-то веки на приличной машине прокатиться…

— В следующий раз, — пообещал Ухо, и «бентли» скрылся за поворотом.

Леня поднял руку, чтобы поймать частника.

— Как хорошо ездить на приличной машине, — продолжала капризничать Лола. — Для чего мы зарабатываем такие большие деньги, если совершенно ничего не можем себе позволить?

— Так уж и ничего! — обиделся Леня. — А разъезжать каждый день на такой заметной машине при нашей профессии нельзя, сама понимаешь.., мы, бойцы невидимого фронта, должны быть скромными и незаметными…

В это время зазвонил его специальный мобильник — тот самый, с помощью которого Леня связывался с заказчицей. Услышав мелодию «Полета валькирий», Леня слегка забеспокоился — неужели он плохо загримировался, и дама сумела его вычислить? Но нет, голос заказчицы был спокоен.

— Не подумайте, что я вмешиваюсь, — вежливо спрашивала она, — но хотелось бы знать, как обстоят дела…

— Более-менее, — осторожно ответил Леня, — дело двигается. Думаю, что через несколько дней смогу вас порадовать…

— Вы уверены?

— Ну конечно, — как можно беззаботнее ответил Леня. — А что, у вас появились дополнительные сведения?

— Нет конечно, просто этот человек.., он угрожает…

— Я понял, — сказал Маркиз, — положитесь на меня. Дело будет решено в ближайшее время.

И поскорее повесил трубку.

— Она не знает, что Каретникова убили, сообщил он Лоле, — иначе по-другому бы со мной разговаривала.

— Ох, не нравится мне все это! — заявила Лола, но ее компаньон сделал вид, что не слышит.

Через полчаса Леня уже сидел за своим компьютером и листал базу данных ГИБДД.

Бирюзовый «фольксваген» с нужными ему номерами был зарегистрирован именно на гражданку Стриженок Ольгу Федоровну, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, проживающую в доме четырнадцать по улице Красных Печатников.

— Как, Лолка, у тебя нет настроения покататься? — спросил Леня, спиной почувствовав взгляд своей боевой подруги. — Правда, не на «бентли», а на чем-нибудь поскромнее…

— Накаталась уже на сегодня! — проворчала Лола. — У меня есть настроение принять ванну с душистыми солями и съесть что-нибудь легкое и изысканное.., например, салат из морских гребешков…

— Жаль! — вздохнул Маркиз, поднимаясь со стула. — Гораздо приятнее, когда делаешь то, что хочется, но иногда наши желания не совпадают с нашими же возможностями. Есть еще, Лолка, такое слово «надо»! Гримируемся и едем на улицу Красных Птичников… тьфу, Печатников! А ванна и легкий салат из морских расчесок будут по возвращении!

— Вот всегда так! — Лола раздраженно топнула ногой. — Сначала он не прислушивается к моим советам, а потом, когда из-за собственного ослиного упрямства попадает в неприятности, заставляет меня делать всю черную работу!

— Я тебя тоже очень люблю! — отозвался Маркиз со своей самой обворожительной улыбкой.

В конце концов, к числу Лолиных многочисленных достоинств относилось терпение и умение понять, когда нужно остановиться, прекратить капризничать и послушно выполнять Ленины команды. Так что она тяжело вздохнула и принялась за работу.

Через час на улицу Красных Печатников въехала неброская бежевая «тойота», в пассажирах которой ни один из гостей или участников конкурса музыкальных дарований имени свадебного марша не узнал бы пузатого спонсора и его длинноногую секретаршу. За рулем «тойоты» сидел крепенький разбитной мужичок лет сорока с воинственно топорщащимися кошачьими усами и рыжим вихром, выбивающимся из-под кожаной кепки. Рядом с ним вольготно устроилась краснощекая грудастая деваха с мелко завитыми бесцветными волосами, в распахнутой шубе из китайской собаки.

Немного не доезжая до дома номер четырнадцать, водитель «тойоты» огляделся по сторонам и, неожиданно крутанув руль, врезался в фонарный столб. Раздался душераздирающий скрежет металла, посыпались осколки стекла, но водитель нисколько не расстроился. Он выбрался из машины, помог своей спутнице и направился к четырнадцатому дому.

— А домишко-то так себе! — проговорила Лола, открыв дверь подъезда. — Ни домофона, ни даже кодового замка.., и дверь-то на ладан дышит! Судя по ветхости, на нее пошла доска от Ноева ковчега!

— Очень может быть, — охотно согласился Маркиз. — Как-то вся эта роскошь плохо вяжется с норковой шубкой от миланского дизайнера и новеньким бирюзовым «Фольксвагеном»…

— Вот и я о том же, — подхватила Лола, карабкаясь по выщербленным ступеням и брезгливо сторонясь от грязных перил. — Еще и лампочки все до единой вывернуты.., как мы в таких потемках найдем нужную квартиру?

— Это не самая большая проблема, — Леня щелкнул зажигалкой и осветил номер. — Если квартиры здесь расположены по порядку, то нам нужно подняться еще на этаж.., кстати, не знаю как там, а здесь — явная коммуналка.

Действительно, на двери, которую осветил бледный огонек зажигалки, располагались один над другим то ли шесть, то ли семь звонков. Пока не погас огонек, Лола успела прочитать надписи на двух табличках: «Елизавета Лисохвостова» и «Ник. Вас. Костоедов, патологоанатом».

Выше этажом на двери гордо красовался единственный звонок, рядом с которым находилась тщательно начищенная медная табличка с надписью «Стриженок О. Ф.», выполненной славянской вязью.

— Ну что ж, — Маркиз остановился и протянул руку к звонку, — кажется, мы добрались до цели. Если верить надписи, наша шустрая дама проживает именно здесь.

— А меня все-таки терзают смутные сомнения, — проговорила Лола, оглядевшись по сторонам.

За дверью раскатилась заливистая трель звонка, и почти тут же послышались торопливые шаркающие шаги и надтреснутый мужской голос:

— Иду уже, иду! Подождите минуту!

Действительно, не прошло и минуты, как дверь квартиры распахнулась и на пороге появился сутулый и потрепанный жизнью человек неопределенного возраста, в длинной вязаной кофте и вытянутых на коленях так называемых тренировочных штанах. Редкие седоватые волосенки неплотно торчали на шишковатом черепе незнакомца, на носу покачивались очки, кое-как склеенные на переносице черной изолентой.

— Вы из жилконторы? — осведомился незнакомец, вглядываясь в лица посетителей. Что-то я вас не узнаю.., вы по поводу протечки?

— Нам нужна гражданка Стриженок Ольга Федоровна, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, — строго, с оттенком официальности в голосе произнес Маркиз. Судя по табличке, она здесь проживает…

— Судя по табличке, здесь проживаю я! взвизгнул хозяин, высунулся на площадку и суетливо протер медную табличку грязным носовым платком. — Стриженок Орест Францевич, к вашим услугам! А Ольга, эта жалкая, ничтожная личность, эта скользкая дрянь, не имеет на эту квартиру никаких прав! И нечего подсылать ко мне своих эмиссаров!

— Нас никто не подсылал! — Маркиз повысил голос и вдвинулся в прихожую, потеснив тщедушного хозяина. — Наоборот, мы разыскиваем гражданку Стриженок в связи с ДТП!

— С чем? — переспросил Стриженок, и очки его хищно блеснули в полутьме захламленного коридора.

— В связи с аварией, — пояснила Лола, выглянув из-за Лениного плеча и сдув опустившуюся на глаза бесцветную прядь. — Впилилась, зараза, в нашу машину, и слиняла с места аварии! Хорошо хоть свидетель нашелся, номер ее запомнил! По номеру мы вас и нашли!

— Она за все ответит! — сурово проговорил Маркиз. — И не пытайтесь ее покрывать!

Это ни к чему не приведет!

— Можете поглядеть на нашу машину! — со слезой в голосе добавила Лола. — Под окном у вас стоит! На ней теперь ездить невозможно, разве что в деревню за картошкой, а была ведь совсем новенькая! Мы на ней и пяти лет не откатались! Это же надо совесть иметь!

— И не пытайтесь ее покрывать! — повторил Маркиз. — Она ответит по всей строгости закона!

— А я и не пытаюсь, — с неожиданным оживлением отозвался хозяин квартиры и даже потер руки. — Пройдемте со мной.., я очень заинтересован в том, чтобы эта мерзавка понесла ответ.., по всей строгости.., а скажите — при этой аварии никто не пострадал?

— Никто, к счастью… — быстро ответила Лола.

— Жаль, — Стриженок скривился. — Очень жаль.., а то ее можно было бы привлечь к уголовной ответственности.., вот сюда, пожалуйста, — он двинулся по полутемному коридору, заставленному какими-то коробками и ящиками, — осторожно, не наступите на эту коробку.., здесь хранятся особо ценные экземпляры…

— Экземпляры чего? — поинтересовался Леня, переступая через коробку и придерживая под локоть Лолу, которая едва не налетела лбом на притаившийся в темном углу платяной шкаф.

— Экземпляры экспонатов, — непонятно ответил Стриженок и выбрался из коридора в большую комнату, почти лишенную мебели, но зато плотно заставленную такими же, как в коридоре, ящиками и коробками. — Присаживайтесь сюда… — и он придвинул гостям две табуретки, выкрашенные масляной краской цвета «тучи над городом встали». Сам он уселся на фанерный ящик и подогнул одну ногу.

— Дело в том, — гордо сообщил он, — что я музейный работник. Хранитель, так сказать, нашей истории.

— И что же вы — всю нашу историю храните в собственной квартире? — вежливо поинтересовался Маркиз, чтобы поддержать разговор.

— А что же делать, если больше никому она не нужна! — с тяжелым вздохом произнес Стриженок. — Если никого, кроме меня, она больше не интересует! Я больше двадцати лет проработал в музее, а теперь, в это торгашеское время, музей закрыли, и меня выставили на улицу! А все потому, что в это время все продается и покупается! Все из-за таких людей, как моя бывшая жена!

— Ваша бывшая жена — это Ольга Федоровна? — догадался сообразительный Маркиз.

— Разумеется! — с пафосом воскликнул хозяин и поджал под себя вторую ногу. — Мы с ней давно разошлись! Я не хочу иметь ничего общего с этой подлой, меркантильной личностью! У меня есть в жизни другие, высокие интересы! — он гордо окинул взглядом комнату. — Когда-нибудь наступит другое время, когда люди снова начнут интересоваться своей историей, и тогда они вспомнят обо мне! И я скажу тогда — вот оно, все это я сохранил ценой невзгод и лишений!