Вскинув коробку на плечо. Маркиз пошел по коридору в указанном направлении.

В ухо он вставил незаметную клипсу с крошечным приемничком, который был связан с чувствительным микрофоном на кошачьем ошейнике. Аппаратура была очень компактная, но из-за малых размеров маломощная, поэтому, чтобы она надежно работала, Леня должен был находиться близко к Аскольду.

Первое, что он услышал, был рассерженный мужской голос:

— Кто пустил на кухню кота? А ну, гоните его прочь! Попадет шерсть в суфле из раков, мало вам не покажется! А ну брысь! — Затем раздался звук удара, видимо, в Аскольда запустили чем-то тяжелым.

На какое-то время наступила тишина, и Леня забеспокоился, не повредили ли повара передатчик и не зашибли ли Аскольда, но вскоре клипса в его ухе снова ожила.

Раздался негромкий скрип двери, и хриплый недовольный голос раздраженно произнес:

— Ну, тебя только за смертью посылать!

Ставь стаканы сюда и проваливай!

Дверь снова скрипнула, и тот же голос продолжил:

— Баллон, сука, совсем от рук отбился!

Сколько раз ему, гаду, говорил — не смей мобилу отключать, чтобы я всегда мог с тобой связаться! Третий раз его номер набираю — и все «вне зоны»!

— Да нет, Рваный, — возразил другой голос, более молодой, — Пашка — конкретный пацан! Может, разрядился у него сотовый…

— Ага, разрядился! — передразнил первый голос. — А розетки нету! Он что, в тундре оленеводов разводит, что телефон негде зарядить?

Где его с утра черти носят?

— С утра его пацаны в городе паслись, — сообщил третий голос, негромкий и какой-то тусклый, — а потом Толян сказал, что они в Нахаловку наведаются, типа дело у них там… А в Нахаловке и правда телефон зарядить негде…

— Какое это у них дело. — рявкнул первый голос, — про которое я не знаю? Вот я и говорю, что Пашка Баллон от рук отбился!

И что они, интересно, могут делать в Нахаловке? Там ни одной живой души нету!

— Толян говорил, типа они туда бабу какую-то повезут, — продолжал тусклый голос, — поговорить с ней без помех… Потому и поехали в Нахаловку, что там нет никого, никто не помешает… Тихое место, до самого Парголова ни одной живой души!

— Бабу? — раздраженно переспросил главный. — Что еще за баба? Нет, доиграется у меня Пашка! Много слишком о себе возомнил… — Тут же его голос перешел на истеричный визг:

— Откуда здесь кошка? Кто впустил кошку? Убью! Знаете же, суки, что я кошек не переношу! От этих кошек одни неприятности!

Раздались топот, крики, истошное мяуканье Аскольда, затем громко хлопнула дверь…

В это время навстречу Лене вышел коренастый парень с оттопыренными ушами, в белой поварской куртке. Окинув Маркиза недовольным взглядом, он проговорил:

— Куда коробку тащишь? Сколько раз повторяли — пиво не на кухню, а прямо бармену отдавать! Ну, народ, никакого соображения! Говоришь, говоришь — все равно на кухню тащат!

— Да я у вас вообще первый раз! — начал оправдываться Леня. — Чего сразу наезжаешь?

Скажи, куда нести!

— Вон туда, налево по коридору! — Парень махнул рукой.

— А кто мне накладные подпишет? — озабоченно осведомился Маркиз.

— Он и подпишет!

Леня развернулся и пошел в указанном направлении, но как только повар скрылся с глаз, поставил коробку на пол и огляделся. Он пытался сообразить, в какой из комнат находится Аскольд, чтобы выручить своего верного друга из переделки.

Вдруг в дальнем конце коридора раздались громкие крики, топот и улюлюканье.

Леня невольно прижался к стене, чтобы его не затоптала несущаяся по коридору толпа братков. Не сразу он разглядел, что впереди этой толпы, задрав хвост, мчался взъерошенный Аскольд.

— Держи гада! — вопил бегущий впереди парень с расцарапанным лицом. — Лови черта когтистого! Я из него, паразита, чучело набью, будет знать, как когти распускать! Всю морду, сволочь хвостатая, раскровянил!

Леня пропустил обозленного бандита мимо себя и ловко подставил ему ногу. Тот споткнулся и кубарем покатился по коридору, следующий с разбегу налетел на него и тоже грохнулся на пол. Через секунду в коридоре образовалась куча-мала.

Маркиз, прижимаясь к стенке и делая совершенно невинное лицо, пробрался мимо барахтающихся на полу бандитов, парой ловких пинков усугубив беспорядок, и проскользнул к выходу. Возле двери сидел Аскольд. Он совершенно спокойно умывался, подняв заднюю лапу. На морде у него было написано чувство глубокого удовлетворения.

Маркиз открыл дверь и вышел на улицу.

Аскольд победно задрал хвост и гордо шел рядом с хозяином. Охранник проводил странную парочку скучающим взглядом.

Добравшись до машины, Леня сел за руль. Аскольд вскочил на пассажирское сиденье, и они поспешно отъехали от бильярдной.

— Молодец, Аскольд! — проговорил Маркиз, покосившись на кота. — Вылазку провел успешно! Из тебя получится классный разведчик!

Кот довольно зажмурился и громко заурчал, словно иллюстрируя известную поговорку «доброе слово и кошке приятно».

— И что же мы с тобой в результате выяснили? — продолжал Леня рассуждать вслух. — Скорее всего, Лолу увез какой-то отбившийся от рук Пашка-Баллон… И увез ее в неизвестное нам место с романтическим названием Нахаловка. Вряд ли это название официальное, и нечего пытаться найти его на карте. Однако, судя по тому, что нам удалось подслушать благодаря твоему уму и находчивости, — он снова бросил уважительный взгляд на раздувшегося от гордости кота, — эта Нахаловка расположена где-то поблизости от Парголова… Значит, туда и лежит теперь наш путь!

Леня повернул машину на север. К счастью, удалось проехать по центру города, не застряв в пробках, поэтому через полчаса они миновали Поклонную гору и выехали на Выборгское шоссе.

На подъезде к Парголову Леня притормозил, опустил стекло и спросил бредущую по обочине шоссе сгорбленную старуху:

— Бабушка, не знаешь, где тут Нахаловка?

— Ась? — переспросила старуха, прижав к уху ладонь. — Яблочков хочешь купить? Есть, есть у меня яблочки! Хочешь — антоновка, хочешь — полосатые… За двадцать рублей ведро отдам!

— Да не нужны мне яблоки! — Маркиз повысил голос. — Где тут Нахаловка, я спрашиваю?

— Ась? — повторила бабка. — Не нужны яблочки? Так может, картошки купишь? Хорошая картошка, рассыпчатая!

Поняв, что от старухи толку не добиться, Леня поехал дальше. На этот раз он затормозил возле магазина.

В маленьких городках и поселках это торговое заведение играет роль своеобразного центра, клуба и справочного бюро в одном флаконе. Леня припарковал машину, вошел в магазин и вежливо поздоровался.

Продавщица, дебелая тетка третьей молодости, взвешивала сосиски высокой сухопарой женщине с неестественно рыжими, мелко завитыми волосами и одновременно вела с ней захватывающий разговор.

— А он? — взволнованно спросила продавщица.

— А что он? Он стоит как баран и ни тпру, ни ну! — Рыжая тетка тяжело вздохнула и покосилась на весы.

— А она? — проговорила продавщица, задумчиво добавляя на весы еще одну сосиску.

— А что она? Морда красная, наглая, ну просто сразу видно — пробы негде ставить!

Леня вежливо покашлял, убедился, что это не произвело никакого эффекта и проговорил:

— Дамы, позвольте задать вопрос!

— Мужчина! — высокомерно отозвалась продавщица. — Вы же видите, что я работаю!

Вот сейчас обслужу покупательницу — и пожалуйста, задавайте ваши вопросы!

Она поправила лезущую в глаза белокурую прядь, снова повернулась к своей рыжеволосой собеседнице и взволнованным трагическим голосом произнесла:

— А он?

— А что он? — с готовностью отозвалась рыжая. — Он так и сел, где стоял. Морда пьяная, глазки блудливые…

Леня, понимая, что это может затянуться очень надолго, повысил голос и сказал:

— Мне только бы узнать, где здесь у вас Нахаловка?

— Люди добрые! — воскликнула продавщица. — Это что же творится? Приходят тут всякие и оскорбляют уважаемых людей! Ты слышала? — обратилась она к рыжей. — Он меня нахалкой обозвал! Пойдешь свидетелем!

— Да ничего я вас не обзывал! — Маркиз направился к дверям, поняв, что здесь тоже не добьется толку. — Только мне и дел! Спросить хотел, да вижу, не по адресу обратился…

— Нет, вы только на него поглядите! — продолжала кипятиться продавщица. — Приходят тут всякие..

— Люська, уймись! — подал вдруг голос тихий пенсионер, до сих пор внимательно изучавший ассортимент алкогольных напитков. — Уймись, не дери глотку, не на концерте! Человек тебе ничего плохого не сказал, а только культурно вопрос задал… А ты вместо того, чтоб посодействовать, непременно орать начинаешь!

Пенсионер повернулся к Лене и продолжил:

— Нахаловка — она аккурат за оврагом.

Ежели, к примеру, прямо по улице дальше ехать, а потом налево повернуть, то пустырь начнется, за пустырем свалка, за свалкой — старый выгон, потом опять пустырь, а там уж и будет эта самая Нахаловка…

Леня поблагодарил пенсионера и пошел к выходу.

Вслед ему донеслось последнее напутствие:

— Только ты туда не ходи, там шалят очень! Потому она и Нахаловка, что сильно шалят…

Леня в точности последовал указаниям словоохотливого пенсионера. Он миновал заросший лебедой и крапивой пустырь и свалку, где до небес громоздились груды бесполезного хлама, и старый выгон Затем снова потянулся бесконечный унылый пустырь, в дальнем конце которого показалось несколько полуразвалившихся домов барачного типа.

Возле одного из них стояла видавшая виды черная «BMW». Леня понял, что шел по верному следу.

План действий он продумал по дороге.

Остановив свою машину рядом с «бомбой» и не заглушая мотор, он ворвался в барак и с порога заорал:

— Где Баллон, так его и разэтак?

Из-за шаткого стола поднялся типичный бритоголовый браток и недовольно отозвался:

— А ты, блин, кто такой? Какого тебе, типа, рожна надо? Приперся тут и гонит пургу!

— Сдурели, пацаны? — растягивая слова, проговорил Маркиз. — Рваный реально озверел, замочить вас всех грозится! Звонил Баллону десять раз на мобилу, а тот, блин, на фиг отключился! Да еще про бабу эту, которую вы сюда привезли, кто-то ему стукнул, так он вообще конкретно с катушек слетел, зенки вылупил, ногами топает! Типа Баллон свои дела у него за спиной крутит, типа крысятничать, блин, вздумал! Послал меня за этой бабой, велел срочно в бильярдную к нему привезти… А вы лучше ему сегодня на глаза не попадайтесь, а то правда пришьет, отсидитесь, пока не успокоится!

Братки переглянулись, и один из них, похудее и, судя по лицу, немного потолковее, проговорил:

— А мы-то что? Мы люди подневольные, над нами Баллон бугром… Что нам Пашка велел, то мы и делаем, без базара… А если Баллон что не так, то мы, конкретно, ни при чем…

— Да я-то что, мне это по барабану… — миролюбиво протянул Маркиз. — Мне Рваный велел бабу привезти — я и стараюсь, а вы, пацаны, сами смотрите, как да что… Только Рваному на глаза сегодня не попадайтесь, живьем сожрет.., а я вас, конкретно, типа не видел…

— Сука Баллон. — подал голос второй бандит, коренастый и широкоплечий. — Сам с сеструхой своей смылся, а нас реально подставил.! И еще бабу эту бешеную нам подсиропил…

— Ладно тебе, Витек, — оборвал его приятель, — не гони пургу! С Баллоном сами как-нибудь разберемся!

— Ты че, Толян? — набычился коренастый браток. — Ты че на меня конкретно наезжаешь? И бабу эту не хотели мы отпускать…

Она, сука, тебе же руку до кости прокусила, а мне, блин, так врезала, что до сих пор сидеть не могу… А теперь мы ее отпустим, да? Мы с ней хотели по-своему поговорить, чтобы запомнила надолго пацанов…

— Где баба-то? — нетерпеливо спросил Маркиз. — Меня Рваный ждет, мне некогда базар вести!

— Пошли, — махнул рукой Толян, — наверху она, забирай свою бабу да скажи там Рваному, что мы конкретно не при делах…

— Нет, ты че, Толян, гонишь! — продолжал недовольно бубнить Витек. — Я что конкретно, лох?

— Да уймись ты, Витек! — отмахнулся Толян, карабкаясь по приставной лестнице.

— Нет, ты мне реально скажи, кто я, по-твоему, — лох или конкретный пацан? — не унимался Витек.

— Конкретный, конкретный! — проговорил Толян, откидывая крышку люка. — Самый, блин, конкретный!

— А тогда какого черта ты пургу гонишь?

И почему мы должны стерву эту отпускать?

Она мне так врезала, что я до сих пор…

— Слушай, уймись, Витек! — огрызнулся Толян, пролезая в люк. — Ты что, Рваного не знаешь? Будешь выпендриваться, он тебе вообще на фиг оторвет все, что осталось!

Неожиданно браток замолчал и после небольшой паузы удивленно протянул:

— Во блин! Где баба-то?

Маркиз вскарабкался вслед за ним на чердак. Помещение было небольшое, спрятаться негде, и с первого взгляда становилось ясно, что здесь нет ни души.