Я со всей дури ударил кулаком по стволу ближайшей сосны. Костяшки пальцев тут же заныли, но боль не отвлекла от грустных размышлений.

Значит, ваш покорный слуга снова что-то сделал не так? И на каком же основании Мантия обвиняет меня в дурном поступке? Да ещё рассказывает странные истории из разряда «если бы, да кабы»... Задуматься или пропустить мимо ушей? Второй вариант предпочтительнее, но... Зная склочный нрав своей подружки, не решусь оставить без внимания её упрёк. Тем более что...

Она, как всегда, права.

Пусть ведунья до конца сама не осознавала, почему предложила «отступнику» меня. Пусть. Но, надо признать, сделала удачный выбор. Кроме того: что значу я по сравнению с благополучием деревни? Ровным счётом ничего. Меня, в лучшем случае, остерегаются. Пожалуй, из всех селян одна только Рина испытывает ко мне нечто, более всего похожее на благодарность, щедро приправленную осторожным непониманием...

Старуха сделала то, что ей надлежало сделать, и забудем об этом. Мне теперь на поклон к ней идти и просить прощения? За что? За несколько слов правды, сорвавшихся с моего языка? У меня есть основание злиться, и не одно. Ну да, люблю себя любимого, что в этом странного? Если никто больше не любит...

Я ведь испугался. Сильно испугался. Можно сказать, был на волосок от гибели... А всё из-за чего? Из-за того, что не ожидал подлянки от ведуньи. Из-за того, что всегда и везде даю тем, кого встречаю на своём пути, шанс. Глупо? Согласен. Но иначе... Не умею. Даже если стараюсь быть холодно-расчётливым, рано или поздно самого начинает воротить от такого подхода к жизни. Наверное, потому, что с детства в меня вдалбливали одну простую истину: любое существо имеет право на существование. ЛЮ-БО-Е. Плохое ли, хорошее — неважно. И не мне решать, когда чьё-то такое право вступает в противоречие с правами других. Не мне. Потому что...

Всё, ты меня добила. Довольна?

«Я всего лишь хотела, чтобы ты задумался... Раз уж другим это советуешь, то сам хоть однажды попробуй...» — довольна, чувствую. Втоптала в грязь, и светится от счастья. Поганка...

Скажи, к чему ты придумала эту странную историю... Про мага, которого я должен извести?

«Просто так...» — увиливает она, и я огорчённо вздыхаю. Если Мантия решила прервать беседу, значит, настала пора помолчать. Но я чувствую: что-то кроется за этими гипотетическими рассуждениями... Что-то очень важное... Что-то очень знакомое, но забытое...

Оказавшись во дворе усадьбы, я хотел было собраться с силами, чтобы высказать доктору все свои впечатления от маленькой прогулки, но вместо этого настороженно прислушался к голосам, раздававшимся из распахнутой двери. Кто это почтил Гизариуса визитом? Известия из дворца? А может, Рогар объявился? Нет, не похоже: морозный воздух мутнеет от фырканья двух лошадей, спокойно дожидающихся своих хозяев. Даже не привязаны... Впрочем, сбруя — форменная, так что вышколенные животинки принадлежат какой-то регулярной службе... А это что за вышивка? Корона? Так они, всё-таки, имеют отношение к...

— А вот и он сам, господа! — услышал я возглас доктора. Почему-то интонации показались мне напряжёнными. Да что происходит?

На террасу вышли двое. Плотные фигуры, жёсткие лица. Одежда, как я и предполагал, вполне достойная солдат на службе Его Величества. То есть, с оглядкой на некий единый образец, но приведённая в соответствие со вкусом владельца. Так, например, даже мой скромный опыт позволял определить, что крепыш слева — блондин, окинувший меня презрительным взглядом человека, считающего, что знает себе цену — больше полагался на скорость реакции, потому что не был обременён доспехами. А вот второй солдат — угрюмый воин средних лет, на лице которого явственно читалось: «Как вы мне все надоели...» — щеголял курткой с нашитыми стальными лепестками — если мне не изменяет память, такой фасон особенно любят северяне, потому что приятное в нём сочетается с полезным: и тепло, и сравнительно безопасно. У каждого из воинов, за спинами которых бледным пятном мелькало лицо доктора, имелось главное. То, что позволяет мужчине думать, что он — мужчина. Оружие и умение им владеть. Или — уверенность в умении им владеть. С одной стороны, это почти одно и тоже, но... Не совсем. Тот, кто, на самом деле, хорошо умеет сражаться, никогда этим не бравирует и не выставляет напоказ свой любимый клинок. Клинок — это больше, чем орудие убийства и защиты, это...

— Сними капюшон! — коротко и ясно приказал угрюмый.

А вот такой поворот мне не нравится. Очень не нравится...

Я поднял руку и медленно стащил капюшон с головы.

Угрюмый подошёл ко мне вплотную, грубо сжал мой подбородок пальцами, затянутыми в шершавую кожу перчатки, и внимательно всмотрелся в клеймо. Должно быть, проверял его подлинность. Хотя, кому бы пришло в голову имитировать «королевскую милость»?

— Всё в порядке, — кивнул он блондину.

— Господа, господа... — засуетился Гизариус. — Вы должны учесть, что этот человек является собственностью...

— Не волнуйся, дядя, твоё добро вернётся к тебе целым и невредимым, — хохотнул блондин, но его веселье отдавало поминками.

Доктор не видел их лиц, а вот я имел удовольствие встретить взгляд угрюмого воина. Никуда я не вернусь. По очень простой причине: для каких бы целей ваш покорный слуга не понадобился этой грозной парочке, живым не отпустят — это я понял. И угрюмый понял, что планируемая участь не стала для меня секретом. Понял и улыбнулся. Не тепло, или холодно, а как-то... мёртво. Нет, лучше бы ему не изгибать губы: жуткое зрелище получается...

— Эти господа хотят, чтобы ты проследовал с ними, — немного виновато сообщил Гизариус.

— Для чего?

— Там... узнаешь! — блондин прямо-таки лучился искренней радостью. Так бывает счастлив человек, когда ему удаётся отвертеться от чего-то очень неприятного.

— Как пожелаете, — я пожал плечами.

Солдаты привычным, хорошо отработанным движением взлетели в сёдла, и угрюмый бросил мне:

— Шагай вперёд!...

...Я мрачно смотрел себе под ноги, топая по тропе, на которой уже отпечатались следы лошадей. Должно быть, этой же дорогой солдаты добирались до дома Гизариуса. Фрэлл! Пакостно-то как на душе... Два раза за один день оказаться на Пороге — это слишком даже для меня и моей удачливости. Но страшно... страшно не было. Отбоялся ещё час назад, когда ведунья поигрывала ножом перед моим горлом. И как всякий раз, когда ситуация доходит до характеристики «ничего сделать нельзя», рассудок и чувства затопило равнодушное спокойствие. Я бы даже сказал: безразличное. Сами подумайте: если за вами приходят два человека, профессионально занимающихся душегубством, да при этом на лицах сих молодчиков ясно читается приговор, волноваться и переживать по этому поводу глупо. И — опасно. Лучше успокоиться и взвесить все «за» и «против», дабы не упустить тот единственный шанс, который поможет выкарабкаться из ловушки. Честно говоря, я на такие «спокойные» рассуждения способен удручающе редко, но сегодня... Сегодня повезло: «отступник», а вслед за ним и старуха, изрядно потрепали нервы, тем самым снижая мою чувствительность до предела. Проще говоря, я знал, что меня собираются убить, но нисколько не оплакивал этот неоспоримый факт. И даже не мучился вопросом: «Почему?» Зачем торопить события? Скоро и так всё узнаю...

Мои конвоиры не упускали случая повеселиться, пиная меня в спину носками своих тяжёлых сапог. Я честно падал на четвереньки, вставал, отряхивался и продолжал движение. Огрызаться или ещё каким-либо образом выказывать неудовольствие по поводу извоженных в грязи штанов и варежек я не считал нужным. Хотят люди развлечься — пусть развлекаются, пальцем не шевельну. Не то настроение, чтобы дурачиться. Вялое и апатичное настроение. Так и вижу: стоит за ближайшей сосенкой Вечная Странница и довольно улыбается. Мол, допрыгался, наконец-то, сынок? А я подожду, подожду: совсем уж недолго осталось...

В паузах между пинками и грубым гоготом солдаты вполголоса перебрасывались фразами, которые прояснили ситуацию, но не настолько полно, как хотелось бы мне. В частности, я услышал, что «кэп будет доволен», что обо мне они узнали в трактире на торговом тракте, куда нечаянно забрёл один из деревенских мужиков, и что «надо поскорее покончить с делами и возвращаться». Из интонации, с которой было произнесено слово «делами», следовало, что одним делом являлся я, а вот с кем или с чем ещё нужно было «покончить»?...

Хорошо, что не ломал голову над вопросом, зачем солдатам понадобился именно я и никто иной. Не угадал бы, хотя ответ стал совершенно очевиден, когда два всадника и один пеший путник ступили на просторную поляну...

Первое, что бросилось мне в глаза — женщина, обессиленно ссутулившаяся у кромки зарослей. Платье — добротное и даже богатое — вздымалось в районе живота холмом. Пока ещё очень пологим, но свидетельствующим о том, что женщина... Беременна?! Так вот почему меня сюда притащили... Ишь, чего удумали, стервецы: свои ручки, значит, марать неохота, а мне, мол, терять нечего — и так уже отмечен. А потом меня быстренько повесят рядом с несчастной, которую я же и должен лишить жизни... Блестящий план. Я даже хотел поаплодировать отряду, состоящему из пяти человек: те двое, которые ездили за мной, арбалетчик, верхом маячивший на краю поляны, ещё один воин — умелый и грозный на вид, и, собственно, командир. Так вот, поаплодировать хотел, но передумал, встретившись взглядом со старшим офицером отряда.

В глазах сухощавого мужчины, чья борода была обильно тронута сединой, плескалось напряжение. Как будто он не мог решить, что и как ему нужно делать. Это напряжение не исчезло и при моём появлении, наоборот: офицер посмотрел на меня, словно спрашивая: «Кого они мне притащили?», а вслух разочарованно пробормотал:

— Мальчишка?

Я обиделся. Если ваш покорный слуга выглядит не слишком солидно, это вовсе не значит, что с ним следует обращаться, как с ребёнком. Не спорю: иногда такое положение весьма удобно. Но сейчас мне почему-то стало горько. Значит, я — мальчишка, но для вашего грязного дела сойду?

Угрюмый солдат пожал плечами:

— В чём проблема, кэп? Тут силы много не надо...

— Да нет, ничего... Просто подумал... — капитан ещё раз взглянул в мою сторону. Что-то во мне ему, определённо, не нравилось. И я даже знаю, что. Моё спокойствие. Но беззащитный внешний вид смыл с сердца офицера налёт справедливых сомнений.

— Вот что, парень... — начал он. — Видишь эту женщину?

— Угу, — кивнул я.

— Она преступила закон и подлежит казни... Приговор в исполнение приведёшь ты.

Милое предложение. Впрочем, вру: это приказ, и приказ, не терпящий возражений. Спасибо, дяденька! Хочешь сделать из меня палача?

— А потом? — невинно поинтересовался я.

— Потом пойдёшь домой, — нарочито равнодушно ответил офицер.

Я поджал губу и хмуро посмотрел на него, не скрывая, что не особенно уверен в озвученном исходе дела. Капитан отвёл глаза. Что ж, толика совести у него, похоже, осталась. Но она не поможет нарушить указания вышестоящих чинов, верно?

— А... что она сделала?

— Тебе не надо знать, — отрезал угрюмый.

Ну, не надо, так не надо. Я посмотрел на женщину.

Высокая. Стройная. Руки связаны за спиной. Лицо закрыто капюшоном длинного плаща. Кислое яблоко...

ЧТО?!

Эльфка?!

Не может быть!...

«Почему же?...» — ехидно осведомляется Мантия.

Эльфка... Поэтому её и приволокли в эту глушь — не оставлять следов, избежать лишних глаз... Мерзавцы...

«Ты против?...»

Против чего?

«Её смерти?...»

Я... Я не хочу становиться палачом.

«Но убить — не против?...» — продолжает допытываться Мантия.

Против, не против... Какая разница? Она же не окажет сопротивления...

«А если бы оказала?... Убил бы?...»

Да. Чтобы сохранить собственную жизнь.

«Так в чём же дело?... Убив, ты проживёшь несколько лишних минут... Отказавшись — умрёшь вместе с ней...»

Великолепный выбор! И что тебе кажется более симпатичным — поиграть в палача или благородного, но глупого героя?

«Выбирать всё равно будешь ты...» — ухмыляется Мантия.

Поганка!

«От поганца слышу!...»

Что это мы сегодня такие игривые?

«А разве тебя Бег-По-Лезвию не радует?... Не заставляет сердце биться чаще?... Не горячит кровь?...»

Ты прекрасно знаешь: не радует!

«Какой ты скучный...» — вздыхает она.

Я знаю! Скажи лучше, что делает эльфка?

«Ты же сам видишь: колдует...»

Это называется «колдует»? Да таким количеством Силы костёр не разжечь!

«А ты пробовал?...» — подкалывает.

Ты не просто поганка... Ты... Ты...

«Я — само совершенство!...»

Тьфу на тебя! Что это за чары?

«Понятия не имею...»

Не ври!

«Сам сказал: Силы — чуть...»

Так... давай, добавим!

«Совсем мальчик плохой стал...» — сокрушается, стерва.

Ты не можешь или не хочешь?

«Лениво что-то...»

Ах, лениво? И ты позволишь мне погибнуть?

«Это ещё почему?...»

Потому что заклинание эльфки может... может, например, вызвать подмогу.

«Интересно, как ты догадался, что это — Зов?...» — интонации Мантии засверкали азартом.

Зов? Никак я не догадывался...

«Прости, забыла: ты ведь пробовал Звать...»

Пробовал... Что получилось — лучше не вспоминать. Так эльфка тоже пытается...

«Разумеется... Но у неё совсем нет на это Силы...»

В чём причина?

«Её опустошили... Не до конца, но очень существенно... Чтобы не трепыхалась...»

Логично. Ну так, поможем?

«С каких это пор ты стал защитником эльфов?... А, наверное, с тех самых, как тот милый ребёнок всучил тебе...»