– Шагайте прямо, – прошептал Хмур, тоже заметивший их. – И не бегите! Сейчас они погонятся за нами.

И они продолжали путь, делая вид, что не замечают великанов. Так бывает, когда идешь мимо дома, где живет злая собака; нет, великаны куда хуже! Их было очень много. Они не казались ни злыми, ни добрыми, ни даже любопытными, словно бы и не видели путников.

Вдруг что-то тяжёлое пронеслось в воздухе, и огромный булыжник упал, расколовшись шагах в двадцати перед ними. И тут же – ещё один шагах в двадцати сзади.

– Они в нас кидают? – спросил Юстэс.

– Нет, – ответил Хмур. – Уж лучше бы в нас. Они метят вон в ту груду камней и, конечно, мажут. Меткостью они никогда не отличались, но забавляются так каждое погожее утро. Другие игры им не подходят, слишком сложны.

Идти было очень страшно. Казалось, цепь великанов никогда не кончится, не кончится и глупая игра. Камни теперь падали совсем близко. Да и одни эти лица и голоса испугали бы кого угодно. Джил старалась на них не смотреть.

Вскоре великаны затеяли ссору. Бросать камни они перестали, зато кричали и ругались длинными, бессмысленными словами. Они бесновались, трещали, прыгали (каждый прыжок сотрясал землю, как взрыв) и били друг друга по голове огромными каменными молотками, но черепа у них были такие твёрдые, что молотки отскакивали. То и дело кто-нибудь гулко стонал и дул на ушибленные пальцы. Через час все великаны, изрядно покалечив друг друга, сели и стали плакать. Теперь головы оказались за краем ущелья, их уже не было видно, но Джил слышала стоны и всхлипывания, даже когда великаны остались далеко позади.

В ту ночь бивуак разбили на голом вересковом поле. Хмур показал детям, как нужно расстелить одеяла, чтобы сохранить тепло, и посоветовал им лечь спина к спине. Но было всё равно и холодно, и очень жёстко. Ещё он сказал, что они почувствуют себя лучше, если представят себе, насколько холоднее будет дальше, на севере. Но и это их не слишком согрело.

Они шли через Этинсмур много дней, стараясь пореже есть ветчину и питаясь птицами (конечно, не говорящими), которых удавалось подстрелить (Джил завидовала Юстэсу, ведь он научился стрелять у самого короля Каспиана). Воды хватало, здесь текло много ручьёв. Джил часто думала: когда читаешь, что люди питались только дичью, не знаешь, как трудно и неприятно ощипывать мёртвую птицу и как от этого мёрзнут пальцы. К счастью, великанов больше не встретили. Нет, один им повстречался, но захохотал и потопал по своим делам.

Дней через десять пейзаж изменился. Подойдя, наконец, к северному краю равнины, путники увидели длинный крутой спуск в другую землю, еще мрачней этой. Внизу виднелись камни, а за ними – высокие горы, мрачные пропасти, каменистые долины и ущелья, столь глубокие и узкие, что взгляд не достигал дна. Конечно, именно Хмур указал на снежные вершины.

– Не сомневаюсь, – добавил он, – что дальше к северу снега ещё больше.

Спустившись вниз, они увидели, что под камнями бежит река. Текла она с запада на восток. Скалы на другом берегу были такими же отвесными, а сама река изобиловала порогами и водопадами. Вода была тёмно-зелёная, солнце сюда не проникало, и рёв её просто оглушал.

– Хорошо хоть, – сказал Хмур, – что мы сломаем шею раньше, чем утонем.

– А это что такое? – спросил Юстэс, показывая налево. Они посмотрели и увидели мост. И какой! Один пролёт соединял две высокие скалы, а высшая его точка поднималась над скалами, как собор над площадью.

– Наверное, это мост великанов! – сказала Джил.

– Скорее, колдунов, – сказал Хмур. – В этих местах так и жди колдовства. Думаю, это ловушка. Наверное, мост превратится в туман и растает, едва мы доберёмся до середины.

– Да не ной ты! – воскликнул Юстэс. – Мост как мост. Почему он должен исчезнуть?

– Неужели ты думаешь, что у тех великанов хватило бы ума построить такое? – спросил Хмур.

– Его могли построить какие-нибудь другие великаны, – сказала Джил. – Ну, те, что жили сотни лет назад и были умнее нынешних. Они построили и мост и город, который мы ищем. Тогда мы правильно идём: старый мост ведёт в старый город.

– Молодец, Джил! – сказал Юстэс. – Так оно и есть. Пошли.

И они направились к мосту. Когда они подошли к нему, он оказался вполне крепким. Многие камни крошились, но когда-то их обтесали прекрасные мастера. Перила некогда украшала дивная резьба, и кое-что сохранилось – гиганты, минотавры, чудища о сотне ног, страшные божества. Хмур все еще не доверял мосту, но согласился перейти по нему.

Подниматься на вершину арки было нелегко. Во многих местах камни вывалились, образовав страшные дыры, сквозь которые далеко внизу виднелась ревущая река. Под мостом летал орёл. Чем выше они взбирались, тем холоднее становилось. Дул такой сильный ветер, что труден был каждый шаг и казалось, что мост качается.

Добравшись до вершины арки, они заметили что-то вроде старой дороги, уходящей от моста в глубь гор. Дорога была плохо вымощена и вся поросла травою. Однако по ней навстречу им двигались верхом два вполне нормальных человека.

– Ну-ка, поспешим к ним, – сказал Хмур. – В таком месте трудно знать наперёд, врага встретишь или друга, но мы не должны показать им, что боимся.

К тому времени, когда они сходили с моста, незнакомцы оказались совсем близко. Один из них был рыцарь в полном вооружении, с опущенным забралом; и латы его, и конь были черны. Ни герба на щите, ни флажка на копье не было. Рядом с рыцарем ехала дама на белой лошади, такой красивой, что хотелось поцеловать её в нос и дать ей сахару. Но сама дама в развевающихся зелёных одеждах была еще красивей.

– Здравствуйте, пу-у-утники! – воскликнула она нежным, как пение птицы, голосом. – Двое из вас слишком молоды для таких мрачных мест.

– Может быть, может быть, – сухо и настороженно отозвался Хмур.

– Мы ищем разрушенный город великанов, – сказала Джил.

– Разрушенный город? – переспросила дама. – Что за странная цель! А на что он вам?

– Нам нужно… – начала Джил, но Хмур прервал её:

– Извините, мадам, мы не знаем ни вас, ни вашего спутника – кстати сказать, он у вас неразговорчив – и вы нас не знаете. Лучше нам не обсуждать своих дел, если не возражаете. Как вы думаете, будет дождь?

Дама рассмеялась нежным, журчащим смехом.

– Ну что ж, дети, – сказала она, – у вас мудрый и опытный вожак. Мне нравится, что он так скрытен, но и я могу дать вам совет. Мне доводилось слышать о разрушенном городе, хотя никто не рассказывал мне, какой путь туда ведёт. Эта дорога – в замок Харфанг, где живут добрые великаны. Они так же любезны и обходительны, как глупы и жестоки великаны Этинсмура. В Харфанге вам скажут или не скажут, как попасть в старый город. Одно вам обещаю точно – добрый приём и весёлых хозяев. Разумнее всего перезимовать там или хотя бы отдохнуть несколько дней. Вас ждут горячие ванны, мягкие постели и добрые сердца. А кормить вас будут четырежды в день и жареным, и печёным, и сладким.

– Вот это да! – воскликнул Юстэс. – Подумать только – снова спать в кровати!..

– И принять ванну, – добавила Джил. – Вы думаете, они предложат нам остаться? Мы ведь незнакомы…

– Вы только скажите им, что дама в зелёном шлет привет и посылает милых южных деток к осеннему празднику.

– Спасибо вам! – ответили Джил и Юстэс. – Большое спасибо!

– Постарайтесь попасть туда к вечеру, – сказала дама. – Они рано закрывают ворота и не откроют, как бы громко вы ни стучали.

Дети снова поблагодарили её. Глаза их сияли. Дама помахала им на прощание. Квакль снял шляпу и сухо поклонился. Молчаливый рыцарь и дама поскакали к мосту; кони их громко цокали копытами.

– Ну, – сказал Хмур, – хотел бы я знать, куда она едет. Откуда бы ей взяться в таких местах? Решительно, это не к добру!

– Ерунда, – сказал Юстэс. – По-моему, она просто высший сорт! И подумайте, мы хорошо поедим, будем спать в тёплой комнате… Надеюсь, до Харфанга уже недалеко.

– А какое у неё платье! – сказала Джил. – А лошадь!

– Всё равно, – упорствовал Хмур, – хотелось бы знать, кто она такая.

– Я и сама хотела расспросить её, – сказала Джил, – но как я могла, когда ты отказался рассказать о нас?

– Да, – сказал Юстэс. – Почему ты так сухо держался? Они тебе не понравились?

– Они? – переспросил квакль. – Кто это – они? Я видел только эту вашу даму.

– А рыцаря ты разве не видел? – удивилась Джил.

– Я видел латы, меч и копьё, – ответил Хмур. – Почему он молчал?

– Мне кажется, он стеснялся, – сказала Джил. – А может, ему хочется смотреть только на неё и слушать её голос. Я бы сама на его месте…

– Интересно, – сказал Хмур, – что бы мы увидели, если бы подняли забрало шлема и заглянули внутрь?

– Да брось ты! – крикнул Юстэс. – Что там может быть, кроме человека?

– Скелет, – усмехнулся квакль. – Или, – задумчиво прибавил он, – вообще ничего. То есть ничего такого, что мы можем увидеть.

– Ну и мысли у тебя, Хмур, – сказала Джил. – Как они тебе только в голову приходят?!

– Да ну его с его мыслями! – рассердился Юстэс. – Он всегда каркает и всегда не прав. Подумай лучше про добрых великанов. Хотел бы я знать, сколько ещё до Харфанга.

Разговор этот чуть не стал первой из ссор, предсказанных кваклем. Конечно, они и раньше спорили, но сейчас впервые рассердились по-настоящему. Хмур вообще не хотел идти в Харфанг. Он сказал, что ему неизвестно, какой смысл вкладывают великаны в слово «добрый». Во всяком случае, Аслан ничего не говорил о визите к каким бы то ни было великанам. Дети уже устали от ветра и дождя, костлявой дичи, зажаренной на костре, твёрдой холодной земли вместо кровати и просто до смерти хотели к добрым великанам. В конце концов Хмур согласился при одном условии: они без его согласия не скажут великанам ни слова о Нарнии и о поисках принца. Дети пообещали, и все двинулись дальше.

После встречи с дамой дела пошли хуже. Во-первых, идти было трудней: дорога вела через нескончаемую долину, пронзительный северный ветер дул прямо в лицо, и не было укромного местечка, чтобы сделать привал. Земля под ногами стала каменистой, от непрестанной ходьбы болели ноги, а ночью – и всё тело.

Во-вторых, что бы ни говорила дама, на детей это в конечном счете повлияло плохо. Они ни о чем не могли думать, кроме кроватей, ванн, горячей еды и крыши над головой. Об Аслане они не упоминали, о принце Рилиане – тоже. Джил перестала повторять знаки каждый вечер и каждое утро. Сначала она говорила себе, что слишком устала, а потом и совсем забыла о них. Казалось бы, можно было ожидать, что мысль о Харфанге приведёт детей в лучшее расположение духа, но они стали больше думать о себе, чаще раздражались и то и дело огрызались друг на друга и на Хмура.

Наконец ущелье, по которому они шли, расширилось, и по обеим сторонам показались мрачные леса. Перед путниками лежала каменистая равнина, а за ней, ещё дальше, горы в снегу. Между этими горами и другими, дальними, возвышался холм с неровной, но плоской вершиной.

– Смотрите! – воскликнула Джил, показывая вперёд, и в сгущавшихся сумерках, над плоским холмом, все увидели огни. Не луну, не костёр, а радостный ряд освещённых окон. Если вы никогда не шли неделями через пустынные места, вы не поймёте, что почувствовали путники.

– Харфанг! – весело закричали Юстэс и Джил.

– Харфанг, – мрачно повторил Хмур, но тут же воскликнул: – Эй, дикие гуси! – и мигом снял лук с плеча и подстрелил жирную птицу. Конечно, они не успели бы добраться до Харфанга в тот же день. Но у них была горячая еда, и ночь казалась теплее, чем обычно. Правда, когда костёр потух, она опять стала холодной, и, проснувшись наутро, они обнаружили, что одеяла покрылись инеем.

– Ничего! – сказала Джил, притопывая ногами. – Сегодня мы примем ванну!

Глава седьмая

Холм со странными рвами

Спору нет, день был отвратительный. Сверху нависло небо, обложенное снеговыми тучами, внизу трещал мороз, дул сильный, пронизывающий до костей ветер. Старая дорога за мостом была сильно разрушена. Путники шли по огромным камням, пересыпанным галькой, а это очень тяжело для натруженных ног. Но как бы они ни устали, как ни прихрамывали, остановиться они не могли, было слишком холодно.

Часов в десять первые хлопья снега упали Джил на руку. Через несколько минут они уже падали густо. Через четверть часа земля заметно побелела, а через полчаса начался настоящий снегопад. Снег летел им в глаза, они почти ничего не видели (это надо отметить, чтобы понять всё последующее). Вскоре невысокая гора скрыла от них огни в замке. То и дело протирая глаза, путники видели лишь на несколько шагов вперёд. Нечего и говорить, что им было не до разговоров.

Добравшись до подножия горы, они заметили какие-то скалы – кубические, если приглядеться, но никто приглядеться не мог. Сил хватило только на то, чтобы взобраться на ближайший уступ, преграждавший им путь. Он был не больше ярда высотой. Длинноногий квакль без труда вспрыгнул на него и помог остальным. Для них это было непросто, на уступе лежал довольно глубокий снег. За первым уступом, шагов через пятьдесят, возвышался ещё один. Всего их оказалось четыре, и шли они через неравные промежутки.

Карабкаясь на четвёртый, путники были уверены, что теперь-то находятся на вершине. До сих пор склон хоть в какой-то степени укрывал их, теперь ветер дул со всех сторон. Как ни странно, гора была такой же плоской, какой казалась издали. Во многих местах снег едва припорошил камни, ибо ветер поднимал его и бросал им в лицо. Внизу тоже кружились снежные вихри, и ноги скользили, как по льду. В довершение бед гору перерезали и пересекали какие-то выступы, разделяя ее на неравные прямоугольники. С северной стороны этих выступов намело много снегу, и, перелезая через них, все промокли.

Борясь с ветром, Джил надвинула на лоб капюшон и опустила голову. Пальцы у неё окоченели. Она замечала всякие странные вещи: справа высились глыбы вроде заводских труб, слева шёл неестественно ровный утёс. Но ей было всё равно, и она об этом не думала. Думала она о замёрзших пальцах (и носе, и щеках, и ушах), горячей воде и мягкой постели.

Внезапно она поскользнулась, проехала футов пять и с ужасом обнаружила, что скатывается в узкую трещину, неожиданно возникшую перед ней. Это была не то траншея, не то шахта фута в три шириной. Несмотря на встряску, Джил почувствовала облегчение: здесь не было ветра. Затем она увидела встревоженные лица Юстэса и Хмура, склонившиеся над краем траншеи.

– Ты не ушиблась, Джил? – крикнул Юстэс.

– Наверное, сломала обе ноги! – крикнул Хмур. Джил встала и сказала, что всё в порядке, но ей самой не выбраться наверх.

– А куда это ты свалилась? – поинтересовался Юстэс.

– Это окоп какой-то или осевшая тропа, – ответила Джил. – Она довольно прямая.

– Ну и дела! – воскликнул Юстэс. – Она идет прямо на север! А может, это дорога? Тогда мы могли бы укрыться от этого чёртова ветра. Много там снегу?

– Почти нет. Наверное, он через неё перелетает.

– А что там дальше?

– Подожди, сейчас посмотрю, – ответила Джил и пошла вдоль траншеи. Далеко она не продвинулась: траншея резко свернула направо, и она крикнула об этом своим спутникам.

– А что за углом? – спросил Юстэс.

Джил показалось, что там какие-то извилистые ходы и тёмные отверстия пещер. Одной поворачивать за угол ей совсем не хотелось, особенно когда Хмур прокричал сзади:

– Осторожней, Джил! Такие канавы часто ведут в пещеру дракона. У великанов тут могут жить гигантские черви или жуки.

– Кажется, эта дорога недалеко уходит, – сказала Джил, быстро возвращаясь назад.

– Мне хочется самому взглянуть, – сказал Юстэс. – И вообще, что значит «недалеко»?

Он сел на край траншеи и скатился вниз. (Все уже так промокли, что промокнуть больше не боялись.) Джил он просто отодвинул. Хотя он ничего не сказал, она поняла, что Юстэс заметил, как она струсила, и пошла за ним, стараясь не забегать вперёд. Поиски ни к чему не привели. Джил и Юстэс прошли немного вперёд, повернули направо, потом снова повернули, уже налево, и через несколько шагов опять обнаружили поворот направо. Скоро они оказались в тупике.

– Нет, толку не будет, – проворчал Юстэс, а Джил, не теряя времени, отправилась назад. Когда они вернулись, квакль без труда выудил их наверх своими длинными руками.

Наверху было ещё хуже. В траншее уши у них начали оттаивать, они могли ясно видеть, легко дышать и говорить спокойно, не стараясь перекричать ветер. Тем труднее им было возвращаться на этот зверский холод, а тут еще Хмур как раз спросил:

– Ты твёрдо помнишь знаки? Какому надо следовать теперь?

– Да ну их, эти знаки, – заворчала Джил. – Кажется, кто-то что-то попросит ради Аслана. Не буду я их здесь вспоминать.

Как видите, она спутала порядок знаков, и всё потому, что перестала повторять их каждый вечер. Она, конечно, еще знала их и вспомнила бы, если бы потрудилась, но машинально припомнить уже не могла. Вопрос Хмура разозлил ее, ибо она и сама сердилась на себя за то, что не помнила как следует уроков Аслана. Недовольство, муки холода и усталость побудили её ответить: «Да ну их, эти знаки», – в глубине души она так не думала.

– Разве этот знак следующий? – удивился Хмур. – Вроде нет… Ты перепутала. Мне кажется, на этом плато надо осмотреться. Вы заметили…

– О чёрт! – завопил Юстэс. – Нашёл время любоваться видами! Ради всего святого, пошли дальше!

– Ой, смотрите! – воскликнула Джил.

Все повернулись и увидели, что на севере, много выше, появились огни. Ещё отчётливее, чем в прошлый вечер, было видно, что это свет в окнах – в маленьких окнах, наводивших на мысль об уютных комнатах, и в окнах побольше, наводивших на мысль о залах, где гудит огонь в очаге, а на столе стоит горячий суп или вкусное жаркое.

– Харфанг! – воскликнул Юстэс.

– Всё это хорошо, – продолжал Хмур, – но я хотел сказать…

– Да замолчи ты! – оборвала его Джил. – Нельзя терять ни секунды. Разве ты не помнишь, что сказала дама? Они рано запирают. Надо успеть, неужели не понимаешь?! Мы погибнем без крова в такую ночь.

– Ну, ещё не ночь… – начал Хмур. Но дети хором сказали:

– Идём, – и заковыляли по скользкому плато так быстро, как только могли.