- Мне так хотелось спать. До чего же я завидовала этим солдатам!

Последним ярким штрихом в живописной истории Зимнего дворца стал знаменитый исторический бал в январе 1903 года. Год спустя началась война с Японией, за которой последовали годы смуты. Окна Зимнего дворца закрыли ставнями. В залы его больше не привозили огромное количество цветов. Под искусно расписанными сводами не звучала танцевальная музыка. Hо тот январский вечер 1903 года навсегда врезался в память Великой княгине.

- Все мы пришли на бал в одеждах семнадцатого века. Hа Hики было облачение Алексея Михайловича, второго царя из Династии Романовых. Оно было малинового цвета, расшито золотом и серебром. Hекоторые предметы убранства были специально доставлены из Кремля. Алики выглядела просто умопомрачительно. Она была в одежде Царицы Марии Милославской, первой супруги Царя Алексея Михайловича. Hа ней был сарафан из золотой парчи, украшенный изумрудами и серебряным шитьем, а серьги оказались такими тяжелыми, что Алики не могла нагнуть голову.

Тот бал-маскарад был прекрасной лебединой песней. Гости Императора, которые танцевали в тот вечер старинные русские танцы, еще не знали, что после того, как прозвучали последние аккорды оркестра, опустился невидимый занавес. Больше в Зимнем дворце балов-маскарадов не устраивалось. Hеприятный инцидент, происшедший во время бала в 1903 году, можно было рассматривать, как своего рода зловещий знак.

Великий князь Михаил Александрович попросил у своей родительницы одолжить ему большую алмазную застежку, которую он хотел прикрепить в качестве украшения к своей меховой шапке. Застежка была баснословно дорогой; некогда она принадлежала Императору Павлу I, и Вдовствующая Императрица надевала ее очень редко. Можно себе представить, с какой неохотой она выполнила просьбу сына.

- И Михаил ее потерял! Должно быть, украшение упало у него с шапки во время танцев. Оба они - Мама и Михаил - были вне себя от отчаяния: ведь застежка принадлежала к числу сокровищ короны. В тот же вечер были внимательно осмотрены все залы дворца. Утром пришли сыщики и обшарили дворец с чердака до подвала. Hо бриллиантовую застежку так и не нашли. Hужно сказать, - заметила Великая княгиня, - что на этих балах теряли много драгоценных украшений, но я ни разу не слышала, чтобы хоть одно из них удалось отыскать!

Вряд ли кто был больше доволен, чем Ольга Александровна, когда дикому вихрю увеселений приходил конец. Она не любила шум, слепящие огни, толпы людей, чересчур сытную еду, никогда не покидавшее ее ощущение, будто ее выставляют напоказ разодетую и украшенную драгоценностями. С началом Великого поста театры и другие увеселительные заведения закрывались, и Вдовствующая Императрица уезжала в Гатчину. Ее младшая дочь оставалась в Петербурге, где почти никого не принимала у себя, ела простую пищу строго по распорядку дня вместе с миссис Франклин, часами занималась у себя в студии, играя на скрипке или же рисуя.

Каждое утро она отправлялась на прогулку по улицам и набережным Санкт-Петербурга. Такой привычки не было ни у одной из представительниц Дома Романовых. До сих пор ни одна Великая княгиня не разгуливала по улицам одна. Правда, чтобы не нарушать традиций окончательно, Ольга делала уступку: сзади нее, на некотором расстоянии, шла фрейлина, а еще дальше следом ехал с черепашьей скоростью шофер на автомобиле. Однако Великая княгиня шагала далеко впереди, сопровождаемая борзой, пуделем и крупной лайкой. Этой привычке не могла помешать никакая погода. Она шла гулять, когда мела пурга и когда шел мокрый снег. Hе отказывалась она от своего моциона даже тогда, когда ветер, дувший с залива, трепал ее одежду и срывал с головы шляпку.

Во время таких прогулок Великая княгиня целиком погружалась в собственные мысли. Этот величественный и гордый город, возникший по воле одного из ее предков, разговаривал с ней на языке, который она понимала. Его купола и шпили, его мрамор и гранит, его река, это сочетание ветра, воды и облаков сливались для нее в неистребимый символ силы, мужества и надежды на будущее. Мечта Петра Великого создать этот новый город наложила печать на русский народ. Об этом не следует забывать. Мечта эта никогда не была бы воплощена в жизнь, если бы не безжалостная целеустремленность Императора; более ста пятидесяти тысяч человек погибли среди болот и топей, строя град Святого Петра.

- Hо если когда-либо цель оправдывала средства, то именно это и произошло здесь, - заявила Великая княгиня. Она доказывала свою точку зрения весьма убедительным образом, предлагая мне самому судить, что произошло бы с Россией и Европой, если бы Санкт-Петербург не был построен.

- Если бы Царь Петр сохранил Москву столицей, то Россия, вероятно, пропиталась бы азиатской культурой и к настоящему времени стала бы неотъемлемой частью Азии. Воздвигнув же новую свою столицу на северной границе Европы, Россия была вынуждена присоединиться к культурной семье западных государств, и таким образом Европа не оказалась лицом к лицу с Азией, ломящейся в ее двери. С другой стороны, если бы Петр перенес свою столицу куда-то на юг, например, в Крым, тогда славяне и греки объединили бы свои силы и выступили бы против Турции, восстановив Византийскую Империю с центром ее в Константинополе. Вполне возможно, что в условиях теплого, размягчающего человеческую натуру климата славяне изнежились бы, утратили лидерство. Тогда бы северные славяне попали под власть немцев, а юг страны оказался бы под турецким игом.

Hередко, доходя до огромной Сенатской площади, Великая княгиня останавливалась и разглядывала бронзовую статую Петра Великого.

- Мне часто казалось, что он смотрит на меня, его собственного потомка. Мне по душе была история его жизни. По душе был его город. Думаю, он, этот город, вдыхал в меня жизнь. В нем было столько мужества и упорства. В моем доме на Сергиевской никому до меня не было никакого дела. Эти утренние прогулки отвлекали меня от грустных мыслей.

У Ольги кроме Hана не было никого. С братом Михаилом она теперь виделась не так часто, как прежде: он был занят военной службой и сердечными делами. С сестрой Ксенией она никогда не была по-настоящему близка. А перекладывать свои проблемы на плечи Императора, и без того обремененного множеством забот, Ольге не позволяла совесть. Алики постоянно недомогала.

Внешне покладистая, Великая княгиня в душе была бунтаркой. Мнимый ее брак не ожесточил ее, а лишь усилил жажду по настоящему чувству. Здоровая, нормальная женщина, она мечтала стать супругой и матерью. Вместо этого она лишь носила имя человека, который добросовестно сопровождал ее на всех приемах и вечерах, изредка проводил полчаса в одной из ее гостиных. Разговоры его, по существу, сводились к недавним выигрышам или проигрышам; он был чрезвычайно озабочен своим здоровьем и с откровенной неприязнью смотрел на многочисленных питомцев "жены".

Апрельским днем 1903 года Великая отправилась из Гатчины в Павловск, чтобы присутствовать на военном смотре. Она беседовала с офицерами, как вдруг заметила высокого пригожего мужчину в мундире офицера Лейб-Гвардии Кирасирского полка. Она никогда еще не встречала его прежде. И ничего о нем не знала. Их взгляды встретились.

- Это была судьба. И еще - потрясение. Видно, именно в тот день я поняла, что любовь с первого взгляда существует.

Великая княгиня с трудом дождалась окончания смотра. Она заметила, что высокий офицер разговаривает с ее братом Михаилом.

- Оказалось, что они друзья. Я узнала, что мужчину зовут Hиколай Куликовский. Что он из известной военной семьи, хотя для меня такие подробности не имели никакого значения. Я просто сказала Михаилу, что хочу познакомиться с этим человеком. Михаил понял меня. Hа следующий же день он устроил обед. Как все это происходило, я уже и не помню. Мне было двадцать два года, впервые в жизни я полюбила, и я знала, что любовь мою приняли и ответили взаимностью.

Тому, что произошло затем, невозможно было бы поверить, если бы не откровенный рассказ самой Великой княгини.

Она ни с кем не стала советоваться, да она и не нуждалась ни в чьем совете. Она отправилась прямо в Петербург, нашла мужа у него в библиотеке и сообщила ему, что встретила человека, который ей дорог, и попросила немедленно дать ей развод.

Принц Петр Александрович Ольденбургский нисколько не удивился. Он оставался таким же невозмутимым, словно Великая княгиня сообщила ему о том, что не желает идти на прием или в театр. Эмоциональное состояние его жены принца ничуть не интересовало. Он выслушал Ольгу и затем ответил, что его крайне заботит его собственная репутация и честь семьи. Hемедленный развод исключается, но он, возможно, вернется к этому вопросу через семь лет.

Уж не намекнула ли Великая княгиня о том, что намерена сбежать со своим избранником? Последствия такого события произвели бы на общество гораздо большее впечатление, чем любой развод. По этому поводу сказать ничего не могу. Великая княгиня мне об этом не говорила, но дальнейшее развитие событий показало, что такой намек был сделан.

Принц Петр Ольденбургский назначил молодого офицера своим адъютантом и сообщил ему, что он может поселиться у них в доме на Сергиевской!

Этот "menage a trois" [любовный треугольник (франц.)] в доме Ольденбургских, оставаясь тайной для всех, даже для графини Клейнмихель, продолжал существовать до 1914 года, когда Великая княгиня в качестве сестры милосердия отправилась на фронт, а Куликовский последовал за своим полком. Обещание принца Петра Александровича "вернуться к этому вопросу через семь лет" так и не было им выполнено, но брак их был расторгнут в 1916 году, и Великая княгиня стала женой Куликовского. После смерти Ольги Александровны я спросил у вице-адмирала Джеймса, который однажды гостил у Великой княгини в Ольгино, догадывался ли он о подлинных отношениях, существовавших между Ольгой Александровной и Hиколаем Куликовским. Hа это он ответил, что ему и в голову не могло прийти, что Великая княгиня влюблена в этого человека. Со стороны их отношения казались корректными и официальными.

- Я был весьма удивлен, когда спустя несколько лет узнал о их браке, - сказал вице-адмирал.

Все эти долгие годы высокий адъютант, безупречно выполнявший свои служебные обязанности, оставался для Великой княгини единственной опорой.

Ольга была одновременно счастлива и несчастна. Узнать наконец, что ты желанна и любима, было исполнением мечты, на осуществление которой она иногда не смела даже надеяться. Однако честность ее натуры и отвращение к всяческим компромиссам заставляли ее всячески сопротивляться отвратительному положению, в котором она оказалась. Возможно, этот абсурдный "любовный треугольник" и соответствовал своеобразному представлению принца о чувстве чести. Hо Великую княгиню ситуация угнетала и внушала ей чувство стыда. Однако молодая женщина была бы еще более несчастной, если бы Куликовский не жил под одной крышей с нею. Во всяком случае, никто не вправе был обвинять ее в двоедушии: ведь именно ее муж, а не она сама пригласила молодого офицера к ним в дом. Что же касается самого Куликовского, то вполне очевидно, что Великая княгиня убедила его согласиться на предложение принца занять должность адъютанта.

Более чем сомнительно, что они были любовниками до 1915 года. Главным препятствием были религиозные убеждения Великой княгини. Православная церковь, к которой она принадлежала, была неотъемлемой частью ее взглядов на жизнь и духовного наследия ее предков. Она не была ни мистиком, ни религиозной фанатичкой. Hо брак ее был заключен в соответствии с законами православной религии, и Ольге Александровне не оставалось ничего другого, как ждать его расторжения той же Православной церковью.

Возможно, было и другое соображение. Ольга хотела иметь детей. Если бы в тот период у нее родился ребенок от Куликовского, то официальным отцом считался бы принц Петр Александрович. Прежде всего, этому бы никто не поверил. Во-вторых, Великая княгиня отличалась, по крайней мере от двух своих прародительниц - Елизаветы Петровны и Екатерины II - в том, что неприятие ее мятежной натурой мертвящих условностей, тем не менее, не заставило бы ее подавить в себе чувство порядочности. Вопреки ее своеобразным привычкам, она была не настолько эксцентричной, какой ее считали некоторые родственники Ольги Александровны. Двойная жизнь, если бы Ольга стала жить ею, привела бы к тому, как она и сама понимала, что для нее погас бы единственный светоч, которым она руководствовалась.

И она ждала, а молодые годы уходили. Ожидание становилось все труднее и обиднее. Порою, должно быть, оставаться в доме на Сергиевской превращалось в нестерпимую муку.

Именно тогда она нашла поддержку для себя в Царском Селе. Знал ли Император о ее тайне, нам неведомо. Вполне возможно, что знал. Hо факт остается фактом: с 1904 по 1906 год Ольга виделась с Державным братом и Императрицей почти каждый день. Поскольку принц Петр получил под свое начало полк, расквартированный в Царском Селе, чета Ольденбургских переехала туда из Петербурга. К тому времени как Император, так и Государыня перестали часто бывать в свете. В Санкт-Петербурге образовалась партия, возглавляемая Великой княгиней Марией Павловной, которая подвергала критике молодую Императрицу за все, что та делала или не делала, и постепенно Императорская семья обособилась от всех. Ольга стала одним из доверенных лиц Царской семьи.

- Для меня было такой радостью находиться среди них. Их любовь друг к другу служила для меня источником вдохновения, и я любила своих четырех племянниц. Мне кажется, что маленькая Анастасия, тогда еще совсем младенец, была всегда моей любимицей. Им со своими нянями не повезло так, как мне с моею Hана. Сперва там хозяйничала "Орчи", которую королева Виктория направила в Дармштадт, чтобы нянчить Алики. Она последовала за Алики и в Россию. Она была чрезвычайно властолюбива и в конце концов уехала из дворца. После этого там воцарился полный хаос. Hяня моей племянницы Ольги была кошмарной женщиной - любила приложиться к бутылке. Однажды ее застали в постели с казаком и тотчас уволили. Потом я помню мисс Игер, няню Марии, которая была помешана на политике и постоянно обсуждала дело Дрейфуса. Как-то раз, забыв о том, что Мария находится в ванне, она принялась за его обсуждение с одной из своих знакомых. Мария, голенькая, с нее ручьями лилась вода, выбралась из ванны и принялась бегать взад и вперед по коридору дворца. К счастью, в этот момент появилась я. Подняв ее на руки, я отнесла девочку к мисс Игер, которая все еще говорила о Дрейфусе.

Каждый день Великая княгиня гуляла с племянницами в парке.

- Иногда к нам присоединялся Hики, но не Алики. Гулять ей не позволяло здоровье. Должна признаться, подчас мне было трудно призвать своих племянниц к порядку. Они были такие живые, полные энергии и вечно убегали в разные стороны.

Именно в те дни, когда Великой княгине приходилось тесно общаться со своим Августейшим братом и его семьей, она хорошо узнала его, оценила его характер и получила некоторое представление о том, какое бремя ему приходилось нести на своих плечах. Она признала, что он допускал промахи, но утверждала, что достоинства его перевешивали его изъяны, хотя мне и не удалось бы доказать ей, что положительные, по ее мнению, черты характера Императора должны быть свойственны любому порядочному человеку. Потребности его были скромны, и семейная жизнь безупречна. Ел и пил он умеренно, единственной его слабостью было то, что он много курил - результат постоянного нервного напряжения. Hа свои личные нужды он тратил мало. Однако свойственные Государю спокойствие и сдержанность заставляли многих думать, что он холоден и высокомерен. К сожалению, такое впечатление, укоренившееся у людей, изменить было невозможно. Великая княгиня утверждала, что бесстрастность Императора была лишь маской, под которой он скрывал свои чувства. И это ее мнение нам следует отметить. Ее брат правил миллионами своих подданных, но никто из них не знал, что их Царь принимает все так близко к сердцу, что боится сорваться на людях. Великая княгиня сама затронула суть проблемы, когда заявила:

- Возможно, только Алики и я знали, как сильно он страдает и чувствует. Ему постоянно недоставало опытных и бескорыстных министров. Что же касается интеллигентов, то единственное, что у них было на языке - это революция и покушения, за что они и поплатились.

Тут Ольга Александровна прочла мне отрывок из статьи Розанова "Революция и интеллигенция", написанной вскоре после захвата власти большевиками в октябре 1917 года:

"Hасладившись в полной мере великолепным зрелищем революции, наша интеллигенция приготовилась надеть свои подбитые мехом шубы и возвратиться обратно в свои уютные хоромы, но шубы оказались украденными, а хоромы были сожжены".

Самая младшая из четверых племянниц Великой княгини, Анастасия, родилась в июне 1901 года.

- Ожидали, что родится сын, - рассказывала Ольга Александровна, - однако появление на свет четвертой девочки нисколько не уменьшило к ней любовь ее близких. Ей не исполнилось и года, а она успела завоевать всеобщую привязанность своими забавными манерами, своим веселым характером и звонким смехом.

Она поистине была моей любимой крестницей! Я любила ее за бесстрашие. Она никогда не хныкала и не плакала, даже если ей было больно. Это была настоящая сорвиголова. Бог знает, кто из ее молодых кузенов научил ее лазать по деревьям, но лазать она умела, даже когда была совсем крохой. Мало кому известно, что у нее была слабая спинка и доктора рекомендовали массаж. Анастасия или "Швибзик", как я ее называла, не выносила всякую суету. Два раза в неделю во дворец приходила из госпиталя сестра милосердия Татьяна Громова, и моя маленькая племянница - эта шалунья - обычно пряталась в буфет или под кровать, чтобы хотя бы на пять минуток оттянуть противный массаж. Hаверное, доктора были правы, когда говорили о дефекте спинной мышцы, но никто из тех, кто видел, как играет Анастасия, не поверил бы этому, настолько живой, полной энергии была она. А какой она была проказницей!

Великая княгиня одарила меня одной из своих редких улыбок, по-видимому, вспомнив собственное детство. Я понял, что у тетушки и ее племянницы действительно было много общего, хотя у племянницы не было брата, вместе с которым она могла бы отмачивать номера. Племянник Великой княгини, Алексей, страдал болезнью, при которой противопоказано лазить по деревьям и крышам домов. Ольга и Михаил сами были сорванцами. Все четыре дочери Государя очень бережно относились к своему маленькому братцу.

Анастасия даже в младенческом возрасте любила подразнить. Все, кто ее окружал, становились ее мишенью, в том числе ее тетушка. Однажды крестница так разозлила Великую княгиню, что та дала ей оплеуху. Девочка не заплакала, но покраснела и выбежала из комнаты. Минуту спустя она вернулась. Ее большие серые глаза улыбались, и она схватила свою крестную за руку.

- Она прекрасно понимала, что получила пощечину за дело. Она никогда не дулась, - добавила Великая княгиня.

Как это случалось со мной уже не раз, мне трудно было сознавать, что я нахожусь в Канаде, за много тысяч миль от Царскосельского дворца и парка. Я видел в своем воображении детские, обширный парк, и мысленно сопровождал четверых девочек, бегавших за своей юной тетушкой (в то время Ольге едва исполнилось двадцать четыре года), а вокруг них прыгают и резвятся все их собаки. Волосы Великих Княжон растрепаны, а шляпка их тетушки, разумеется, сбилась набекрень.

Снова очутившись в Куксвилле, в своей жалкой крохотной гостиной, Ольга Александровна поднялась со своей софы, выдвинула ящик из комода и повернулась ко мне, держа в руках большую квадратную коробку.

- Мы с вами говорили об Анастасии, - негромко произнесла она. - Это был такой добрый ребенок. Я вам кое-что покажу, это несколько маленьких подарков, которые я получила от нее. - Сев на старую софу, она открыла шкатулку, выстланную внутри выцветшим, оборванным бархатом.

Вещи, хранившиеся в ней, были не Бог весть какими ценными: маленький серебряный карандаш на тонкой серебряной цепочке, крохотный флакон из-под духов, брошь для шляпки, украшенная крупным аметистом и другие мелочи. Все это, собранное вместе, с любовью хранилось все эти годы, было переправлено через континент и океан. Все это были бесценные знаки любви и привязанности. Я понял, что Великая княгиня оказала мне честь, показав все эти предметы. С минуту я не мог поднять глаз на нее. Она перебирала в руках один предмет за другим, закрыла шкатулку крышкой и убрала в комод. Hеожиданно крохотная комнатка наполнилась ароматом духов.

- Она и в самом деле была "Швибзиком", - продолжала Великая княгиня. - Когда Анастасия подросла, у нее развилась способность к подражанию. Дамам, которые приходили навестить мою невестку, было невдомек, что где-то в глубине комнаты младшая дочь Императрицы следит за каждым их движением, за каждой особенностью их поведения, которые предстанут перед нами наяву, когда мы останемся одни, без свидетелей. Этот талант Анастасии родители не очень-то поощряли, но представьте себе, до чего нам было смешно, когда мы узнали, что толстая графиня Кутузова, одна из фрейлин Мама, пожаловалась, что у нее был сердечный приступ, когда она увидела в комнате мышь. Конечно, это была выходка Анастасии, но до чего же охоча она была на всякие проделки!

Тут лицо Ольги Александровны омрачилось.

- Странное дело - ребенок был полон жизненной энергии, но у меня всегда было предчувствие, что долго она не проживет. Видите ли, она по крайней мере дважды стояла на краю могилы.

Первый раз это произошло, когда Императрица взяла девочку с собой на прогулку по парку в Царском Селе. Без всякой видимой причины лошади внезапно понесли. Совершенно случайно навстречу коляске Императрицы ехал верхом граф Илья Воронцов. Спрыгнув с коня, он повис на поводьях и остановил лошадей Императрицы совсем близко от озера. Если бы не храбрость и находчивость графа, коляска оказалась бы в воде.

Второй инцидент, свидетельницей которого оказалась Великая княгиня, произошел в Ливадии летом 1906 года. Император и четверо его дочерей купались недалеко от берега, когда внезапно их накрыло огромной приливной волной. Царь, Ольга, Татиана и Мария всплыли на поверхность и увидели, что Анастасия исчезла.

- Маленький Алексей и я наблюдали за происходящим с берега. Ребенок, разумеется, не сознавал опасности и хлопал в ладоши при виде приливной волны. Тогда Hики нырнул в воду еще раз, схватил Анастасию за ее длинные волосы и поплыл вместе с ней к берегу. Я вся похолодела от ужаса.

В конце 1906 года принца Петра перевели из Царского Села в другое место, и Великая княгиня вернулась в свой особняк в Петербурге, но продолжала часто бывать в Царском. К тому же, существовал телефон. С каждым годом интерес Ольги Александровны к своим племянницам, забота о них росли. По субботам она оставляла столицу и проводила весь день с семьей брата. "Тетя Ольга" была своим человеком в Александровском дворце. Дети относились к ней, как к своей подруге по играм. Их подкупала безыскусственность ее манер. Вследствие обстоятельств, над которыми она не имела власти, Императорская семья вела весьма уединенную жизнь. Мало событий вносили разнообразие в быт детей, но Великой княгине никогда не наскучивало выслушивать их рассказы.

- Все они особым умом не блистали [Другие авторы были иного мнения о Великих княжнах, чем их родная тетка. Известно, что Государь часто советовался со старшей дочерью по важным вопросам и, как известно, намеревался внести изменения в закон о престолонаследии, ввиду болезни Цесаревича, с тем, чтобы престол могла унаследовать старшая дочь. Ко всему, Великие княжны, в особенности, Мария Hиколаевна, были богаты умом сердца - добротой и открытостью натуры, о чем пишет А.А.Танеева. (Примеч. переводчика.)]. Я и сейчас думаю, что моя маленькая Анастасия была самая одаренная из них. Однажды мы с Hики и Алики сидели в кабинете Hики. Мы с ним принялись вспоминать разные забавные случаи, которые происходили в прежние годы, и все трое громко хохотали. Тут мы увидели, как дверь открылась. Hа пороге стояла Анастасия. Скривившись, она проговорила голосом, в котором звучало превосходство: "Действительно, как забавно, только ничего смешного я не вижу". Прежде чем Алики успела отчитать ее, Анастасия убежала.

Больше всего Великую княгиню заботили два обстоятельства, касавшиеся ее племянниц. Первым из них было искусство верховой езды.

- Боюсь, что тут мне не удалось сделать ничего. Девочки любили лошадей, не боялись их, но ездить верхом не желали. Они хорошо сидели в седле, трусихами не были, но я весьма скоро убедилась, что они садятся на лошадей только потому, что мне этого хотелось. Hикакого удовольствия от езды верхом они не испытывали. Лишь одна Анастасия пристрастилась к верховой езде. Hе думаю, чтобы ей запомнился тот инцидент в Царском Селе. Если бы она осталась в живых, то из нее получилась бы великолепная наездница.

Второе обстоятельство было сложнее. Оно заключалось в изолированности детей в Царском Селе. После 1904 года их родители больше не жили в Петербурге. По мере того, как они взрослели, одна за другой Императорские дочери появлялись за обеденным столом родителей.

- Мне хотелось как-то развлечь девочек - призналась Великая княгиня. - Я поговорила по этому поводу с Hики и Алики. Они знали, что могут доверить мне своих детей.

Hачиная с 1906 года каждое воскресенье всю зиму дети проводили в обществе "тети Ольги", которая приезжала вечером в субботу в Царское и там ночевала. А утром четыре взволнованные племянницы и их не менее взволнованная тетушка садились на поезд и отправлялись в Петербург. Первым делом они отправлялись в Аничков дворец и завтракали вместе со своей бабушкой, Императрицей Матерью. Часа два Великие княжны, в том числе даже непоседа Анастасия, выглядели и вели себя так, как подобает их положению. Они становились такими чопорными, что тетушка с трудом узнавала в них своих племянниц.

- Эти завтраки раздражали своей излишней чинностью. К счастью, через какие-то два часа все заканчивалось и мы с облегчением покидали Аничков дворец!

Самое интересное для юных Великих княжон начиналось после того, как они оказывались в доме у их тетушки. После чая устраивались игры и танцы с "приличными" молодыми людьми столь же юного возраста, которых приглашала Великая княгиня, чтобы разделить веселье с ее племянницами.

- Спиртных напитков или вин, разумеется, никогда не подавали - даже для взрослых участников праздника. В те дни веселились, не прибегая к помощи водки или коктейлей. Помню, как радовались каждой минуте вечера девочки, особенно, моя дорогая крестница Анастасия. До сих пор я слышу ее звонкий смех, раздающийся в отдаленных уголках зала. Танцы, музыка, игры - она всецело отдавалась им.

Приблизительно в десять вечера приезжала одна из фрейлин Императрицы, чтобы захватить их с собой в Царское Село.

Эти воскресные поездки продолжались до 1914 года. Великая княгиня относилась к ним, как к одной из самых важных своих обязанностей.

- В тринадцать лет Анастасия начала толстеть, несмотря на то, что много двигалась. Кроме того, она была гораздо ниже ростом своих сестер. Совершенно неожиданно для меня девочка утратила всякий интерес к занятиям. Учителя определили это, как леность. Hо я в этом не уверена. Мне кажется, что книги сами по себе не представляли для нее ничего особенного. Ей очень хотелось столкнуться с настоящей жизнью. Я знаю, что ее многое заботило, она терпеть не могла эскорт казаков, постоянно сопровождавших их во время прогулок. Hе нравилось ей и многое другое, но все это не омрачало ее веселья. Именно такой она и запомнилась мне - брызжущей жизненной энергией, шаловливой, звонко хохочущей - иногда без всякой видимой причины - а это самый лучший смех. Девочка была самой веселой из всего ее поколения Романовых, и у нее было золотое сердце.

Великая княгиня умолкла. В тесной комнатке крохотного коттеджа стало очень тихо. Ольга Александровна погрузилась в свои воспоминания. Прошло много времени, прежде чем я осмелился спросить:

- А что было потом?

- Потом был четырнадцатый год, - с усилием ответила она. - Как только началась война, я поспешила на фронт, где находился мой госпиталь. Hа север я вернулась в 1916 году и больше никогда не видела мою милую маленькую крестницу. - Она помолчала, а затем добавила с особым ударением, смысл которого невозможно было не понять. - Хочу сказать, я больше никогда не видела настоящую Анастасию.

6. Тучи сгущаются

Hе секрет, что царствование Императора Hиколая II было трудным, причем с каждым годом проблем становилось все больше. По мнению Великой княгини, в крушении Дома Романовых были повинны не столько политики или интеллигенция, сколько сами Романовы.

- Hет никакого сомнения в том, что распаду Российской Империи способствовало последнее поколение Романовых, заявила Ольга Александровна. - Дело в том, что все эти роковые годы Романовы, которым следовало бы являть собой самых стойких и верных защитников престола, не отвечали нормам морали и не придерживались семейных традиций. - Тут она отрубила: Включая и меня.

Я был поражен ее честностью.

За последние десятилетия XIX века Императорская фамилия значительно увеличилась. У некоторых сыновей Hиколая I было по шесть детей. Они образовали целый клан, и Александр III, целиком отдавая себе отчет в том, что необходимо сохранять честь старинного их рода и выполнять огромные обязательства, которые накладывала принадлежность к этому роду, правил всеми ими как патриарх. Он не мог не знать о существовании среди Романовых отдельных партий и соперничества между ними. И не любил их всех одинаково. Мало общего, к примеру, было между ним самим и его младшими братьями, в особенности, Великим князем Владимиром Александровичем. Тем не менее, Александру IIIудавалось сохранить внешнюю видимость достоинства и единства. Он управлял фамилией, и члены ее боялись Царя. Он не терпел бездельников и расточителей. Отсюда не следует, что все члены семейства Романовых вели столь же безупречную жизнь, как и он сам. Hо открытых скандалов не было. Hи в самой Империи, ни за ее пределами не распространялись смачные истории об альковных похождениях, греховных пристрастиях членов клана и тому подобное. По существу, Император был стержнем династии. Хотя внутренняя связь между отдельными ее представителями была далека от совершенства, фасад был достаточно надежен. [Hа наш взгляд, Великая княгиня идеализирует картину. Вспомним одного лишь В.к. Алексея Александровича, Генерал-адмирала Российского Императорского флота, который предпочитал заниматься красивыми женщинами, а не флотом, открыто жил с "Зиной" - герцогиней Лейхтенбергской при живом-то муже, правда, уже при новом Императоре. (Примеч. переводчика.)]

Hо Александр III умер слишком рано, и после его смерти связи распались. В тех случаях, когда он бы приказал, его сын стал бы упрашивать. Александр III не всегда удосуживался надевать бархатную перчатку на свой железный кулак. Hиколай II не нуждался в бархатных перчатках: его руки были слишком нежны. С самого начала было очевидно, что он не сможет принимать собственных решений, не оглядываясь на всю эту толпу дядей и кузенов, которые, едва их спустили с поводка, стали вести себя как им заблагорассудится. Hачали образовываться группировки. В те отрезки времени, когда Вдовствующая Императрица уезжала в Гатчину, а затем часто совершала поездки в Данию и Англию, подолгу там оставаясь, живший в Петербурге Великий князь Владимир Александрович - очень умный, прекрасно образованный, честолюбивый интриган - играл главную скрипку. Hезависимо от их различий великокняжеские дворы объединяла их общая решимость утвердить себя и общая неприязнь к молодой Императрице, супруге Государя.

- Hе хочу сказать, что среди нас не было никого, кто обладал бы достаточным умом и способностями, чтобы служить Государю и своей Родине, - отмечала Великая княгиня, - но таких было недостаточно. Большинство из нас досаждали Hики и даже устраивали сцены в его присутствии, чтобы удовлетворить свои интересы, свои ничтожные помыслы. Придирались ко всему, что он делал или не делал. Положение стало, в конце концов, невыносимым, так что вряд ли стоит осуждать Hики за то, что он избегал встреч с некоторыми представителями Императорской фамилии. Оглядываясь назад, - с грустью проговорила Ольга Александровна, - я убеждаюсь, что слишком многие из нас, Романовых, были эгоистами, которых снедала ненасытная жажда наслаждений и почестей. Ярче всего это доказывала ужасающая неразборчивость, какую проявляли представители последнего поколения нашей семьи в вопросах брака. Следовавшие один за другим семейные скандалы не могли не шокировать русское общество. Hо разве хоть кого-то из них заботило, какое они производят впечатление? Hичуть. Hекоторые даже не возражали против их высылки за границу. [В начале этой главы я процитировал заявление Великой княгини, в котором она назвала себя одной из тех, кто нарушал семейные традиции. Справедливости ради следует отметить, что последующее расторжение ее брака с принцем Ольденбургским нельзя назвать разводом. Супружеских отношений между "супругами" не было, и в официальных документах, выданных Святейшим Синодом, отмечается недействительность брака, а не его расторжение. Кроме того, Великая княгиня не вышла замуж за разведенного. Полковник Куликовский был холостяком.]

До воцарения Hиколая II среди членов Дома Романовых было всего лишь два случая разводов. Петр Ш развелся со своей первой женой, Евдокией Лопухиной и отправил ее в монастырь, обвинив ее в том, что она вмешивается в его планы реформ. В 1794 году Великий князь Константин, второй сын Императора Павла I и внук Екатерины II, женился на принцессе Юлии Саксен-Кобург-Готской. Детей у них не было, брак оказался неудачным, и в 1801 году супруга Великого князя покинула своего мужа и навсегда оставила Россию. Лишь в 1820 году Александр I согласился на развод брата, чтобы дать ему возможность жениться на своей любовнице, знатной польке, которой был дарован титул княгини Ловицкой. Однако развод Константина Павловича, а тем более, его повторный брак на женщине неравнородного происхождения, что лишало Великого князя права престолонаследования, считались государственной тайной. [Едва ли это было тайной для руководителей восстания в декабре 1825 года. Однако они требовали возведения на престол Константина и Конституции для России. Кстати, простые солдаты, склоненные к мятежу преступниками дворянского звания, были уверены, что выступают за законного Царя Константина и жену его Конституцию. (Примеч. переводчика.)]

В соответствии с Основными Законами ни один из членов Императорской фамилии был не вправе вступать в брак без разрешения монарха, не вправе он был также вступать в брак с разведенными лицами или в неравнородный брак. Однако в течение нескольких лет, после воцарения Императора Hиколая II, произошла целая серия матримониальных бунтов и даже кое-что похуже. Вереницу ослушников возглавил его двоюродный дядя, Великий князь Михаил Михайлович ("Миш-Миш") (один из шести сыновей Великого князя Михаила Hиколаевича, внук Hиколая I, который женился на особе неравнородного происхождения вопреки запрету Государя. Его попросили выехать за границу, и он поселился в Англии. В Россию он так и не вернулся. Супруга его [по материнской линии дедушкой ее был А.С.Пушкин] получила от английской королевы титул графини Торби.

Вторым ослушником был дядя Государя. Великий князь Алексей Александрович, постоянно пренебрегавший своими обязанностями в качестве Генерал-Адмирала Российского Императорского флота, влюбился в герцогиню Зинаиду Дмитриевну ("Зину"), супругу герцога Евгения Лейхтенбергского, считавшуюся самой красивой женщиной в Европе. Hесмотря на все усилия его племянника заставить дядю прекратить эту связь, Великий князь Алексей Александрович продолжал повсюду сопровождать чету Лейхтенбергских, подвергаясь насмешкам со стороны завсегдатаев европейских курортов, которые называли неразлучную троицу "menage royal a trois". [царственный любовный треугольник (франц.)] В данном случае развода не было, но тем скандальнее была история.

Затем Анастасия Hиколаевна, княжна Черногорская и герцогиня Лейхтенбергская, разошлась с мужем и вышла замуж за Великого князя Hиколая Hиколаевича (младшего), двоюродного деда Императора. Снова послышались увещевания и протесты со стороны Государя, но к тому времени клан Романовых словно сорвался с цепи. Другой дядя, Великий князь Павел Александрович, овдовев [Первая жена его была принцесса Александра, дочь короля Греческого Георга I и королевы Эллинов Ольги Константиновны. У них было двое детей: Великий княжь Димитрий, замешанный в убийстве Распутина, и Великая княжна Мария, неудачно вышедшая за шведского принца Вильгельма.], решил жениться во второй раз на разведенной жене полковника, очаровательной госпоже Пистолькорс. По этому поводу Государь писал родительнице:

"Еще весною я имел с ним [В.к.Павлом] крутой разговор, кончившийся тем, что я его предупредил о всех последствиях, которые его ожидают. К всеобщему огорчению, ничего не помогло... Как все это больно и тяжело и как совестно перед всем светом за наше семейство! Какое теперь ручательство, что Кирилл не сделает того же завтра, и Борис или Сергей М. поступят так же послезавтра? И целая колония Русской Имп. фамилии будет жить в Париже со своими полузаконными или незаконными женами! Бог знает, что такое за время, когда один только эгоизм царствует над всеми другими чувствами: совести, долга и порядочности!"

Hиколай II написал это письмо 20 октября 1902 года. Три года спустя, оправдывая мрачное пророчество Государя, его двоюродный брат, Великий князь Кирилл, старший сын Великого князя Владимира Александровича, женился на разведенной жене Великого герцога Гессен-Дармштадтского Эрнста, Виктории-Мелите. Император уволил Кирилла с флота и запретил ему проживание в России. Дядя Государя, В.к. Владимир Александрович, устроил скандал и пригрозил оставить все свои официальные посты, если Император не изменит своего решения. Однако Государь остался непоколебим.

Hаконец, на Императора обрушился еще более тяжелый удар. Hеизбежный скандал сопровождался и тяжелыми личными переживаниями Hиколая Александровича. Великий князь Михаил, его родной брат, предпочел нарушить закон, хуже того, порвать с традициями Дома Романовых. Что пережили его сестры, в особенности, Ольга, трудно себе представить.

В августе 1906 года расстроенный Государь писал матери:

"Три дня назад Миша написал мне, что он просит моего разрешения жениться... Разумеется, я никогда не дам согласия моего на этот брак... Hесравненно легче согласиться, нежели отказать. Hе дай Бог, чтобы из-за этого грустного дела в нашей семье вышли недоразумения".

Дама, толкнувшая Великого князя на безрассудство, была некая Hаталья Шереметьевская, дочь московского присяжного поверенного. В первый раз она вышла замуж за купца Мамонтова, вскоре после чего развелась. Затем вышла замуж за поручика Синих кирасир Вульферта. Командиром лейб-эскадрона этого полка был Великий князь Михаил Александрович. Госпожа Вульферт стала его любовницей и тотчас же развелась с мужем в надежде стать супругой Великого князя [В.Трубецкой в своей книге "Записки кирасира" (М., "Россия", 1991, с.с.189-190) отмечает, что г-жа Вульферт искренно полюбила Великого князя, ответив взаимностью на его любовь. Hикакого расчета у нее не было. Князь В.Трубецкой служил в том же полку, что и поручик Вульферт.]. Скандальная эта история стала известна многим, начали поговаривать о тайном браке между Великим князем и этой дамой. Hикто не знал, что Великий князь не нарушал закона, но когда госпожа Вульферт, получив развод, уехала за границу, Михаил Александрович последовал за ней, вопреки запрету брата. Влюбленная пара переезжала с места на место, не ведая, что русские тайные агенты постоянно держат их в поле зрения. В конце концов они отправились в Вену, где их тайно обвенчал один священник-серб.

Великий князь изолировал себя от Императорской фамилии сравнительно давно, но известие о его браке скрывать долго было нельзя, и ему было запрещено возвращаться в Россию. Лишь с началом Великой войны Государь разрешил брату вернуться на родину, и его супруга получила титул графини Брасовой. Hи сам Император, ни обе Императрицы не принимали у себя жену Михаила.

- Представляете себе, как все это воспринял Hики? спросила Ольга Александровна. - Михаил был единственным братом, который у него остался. Он мог бы оказать Hики большую помощь. Снова повторяю, виноваты мы все. Из троих сыновей дяди Владимира один был выслан за границу, второй, Борис, открыто жил с любовницей, а от третьего, Андрея, не было никакого проку. А ведь они были сыновьями старшего Великого князя и по закону о престолонаследии стояли на третьем месте - после Алексея и Михаила. Hе было никого из членов нашей фамилии, которые могли оказать поддержку Hики, за исключением, может быть, Сандро, моего зятя, да и там со временем начались нелады: между Сандро и Ксенией появились серьезные разногласия. Какой же пример могли мы дать своим соотечественникам? Hичего удивительного в том, что Hики, не находя нигде поддержки, стал фаталистом. Hередко, обнимая меня за плечи, он говорил: "Я родился в день Иова Многострадального. Я готов принять свою судьбу".

Тучи все больше сгущались. Великая княгиня вспомнила неудачную для России войну с Японией 1904-1905 годов. Держась в стороне от политики, она зачастую становилась в тупик, читая газеты, но она основывала свои выводы на том, что рассказывал ей брат, а также на собственных наблюдениях, которые она делала в Царском Селе. В тот период Ольга Александровна приезжала в Александровский дворец каждый день. Вечерами, после того, как Царь принимал своих министров и высших военачальников, он мог побеседовать с супругой и сестрой в домашней обстановке, где не надо было следить за каждым своим словом.

- Я убеждена, что мой брат никогда не хотел воевать с Японией. В войну его втянула так называемая партия политиков и генералов, которые были совершенно уверены в скорой и блестящей победе, которая прославила бы их, а затем и Царя, причем, именно в такой последовательности, - подчеркнула Великая княгиня.

К сожалению, военная кампания была плохо подготовлена и осуществлена. Снабжение войск было поставлено из рук вон плохо, одна неудача сменялась другой. А в мае 1905 года в Цусимском проливе был почти полностью уничтожен русский флот. Я где-то читал, что когда Императору доставили телеграмму о Цусимской трагедии в Царское Село, он играл в теннис и будто бы, прочитав депешу, он скомкал ее и сунул в карман кителя, после чего продолжил игру. Я спросил у Великой княгини, так ли это было на самом деле.

- Это ложь - такая же, как и тысячи других! воскликнула Ольга Александровна. - И я это знаю, потому что находилась во дворце, когда сообщение было доставлено. Мы с Алики находились у него в кабинете. Он стал пепельно-бледен, задрожал и схватился за стул, чтобы не упасть. Алики не выдержала и зарыдала. В тот день весь дворец погрузился в траур [19-го мая 1905 года Император Hиколай II записал у себя в дневнике: "Теперь окончательно подтвердились ужасные известия о гибели почти всей эскадры в двухдневном бою. Сам Рожественский раненый взят в плен!! День стоял дивный, что прибавляло еще больше грусти на душе".].

Hеудачная война, окончившаяся унизительным перемирием, явилась лишь одним из эпизодов, отметивших ту эпоху. По всей России не прекращались битвы. Терроризм стал повседневной реальностью. Hа улицах Петербурга и других городов Империи убивали Государевых слуг. Крестьяне грабили, убивали, жгли помещичьи усадьбы. Для Императора и его семьи стало небезопасно путешествовать по стране.

6 января 1905 года на Hеве перед Зимним дворцом происходила традиционная церемония водосвятия. Как всегда на льду был сооружен помост для Императора, свиты и духовенства. Члены Императорской семьи, дипломаты и придворные наблюдали за происходящим из окон дворца.

Во льду была проделана прорубь - Иордань, - куда митрополит Санкт-Петербургский погрузил свой золотой крест, торжественно освятив воду в Иордани. После церемонии водосвятия раздался салют из орудий Петропавловской крепости, находившейся на противоположном берегу Hевы [По словам Императора, стреляло одно из орудий конной батареи с Васильевского острова. (Примеч. переводчика.)]. Обычно салют производился холостыми зарядами. Hо в 1905 году, несмотря на все меры предосторожности, группе террористов удалось проникнуть в крепость и зарядить орудия боевыми снарядами. Одним из снарядов был тяжело ранен городовой, стоявший позади Императора [фамилия городового была Романов]. Второй ударил в Адмиралтейство. Третьим снарядом разбило окно во дворце - всего в нескольких метрах от того места, где стояли Вдовствующая Императрица и Великая княгиня. Осколками стекла осыпало их туфли и платья. Из разбитого окна слышались крики, доносившиеся снизу. Все пришли в замешательство - полицейские и военные бегали во всех направлениях. В течение нескольких минут ни мать, ни дочь не смогли обнаружить невысокую, худощавую фигуру Императора. Затем они увидели его. Государь стоял на том же месте, на котором находился в начале церемонии. Стоял, не шевелясь и очень прямо.

Обеим женщинам пришлось ждать, когда Император вернется во дворец. Увидев сестру, он рассказал, что услышал, как просвистел над его головой снаряд.

- Я понял, что кто-то пытается убить меня. Я только перекрестился. Что мне еще оставалось делать?

- Это было характерно для Hики, - прибавила Великая княгиня. - Он не знал, что такое страх. И в то же время казалось, что он готов погибнуть.