– Мы – моряки, – сказал ему Ри, – и ищем место на хорошем корабле.
Шраббер еще раз вздохнул и отвел глаза в сторону.
– Моряки всегда ищут корабль. И те, у кого крепкая спина, всегда находят, а здесь остаются лишь надорвавшиеся. – Он вновь посмотрел на них. – А раз моряки, тогда слушайте: никаких шлюх в моем доме, никаких азартных игр, никаких воплей и полная тишина по ночам. Если вы желаете как следует повеселиться на берегу, поближе к гавани найдутся заведения, более подходящие для подобных развлечений.
Когда он исчез в кухне, Джейм расхохотался:
– Ты разочаровал его, хозяин явно уже видел в нас своих постоянных гостей.
– Но мы сразу разонравились ему, когда ты назвал нас моряками, – продолжил Янф. – Кстати, почему ты…
Ри прикоснулся к его руке и, предостерегая, покачал головой. Янф собирался спросить, почему Ри назвал их моряками, если они таковыми не являлись, как раз в тот момент, когда ухо Шрамоносной женщины было обращено в их сторону, и Ри видел, что она заинтересовалась ими.
Янф мгновенно понял намек и тут же переменил тему:
– Кстати, почему ты не попросил для каждого из нас по комнате? Уж на одну-то ночь денег у нас хватило бы.
– Мы же не можем быть уверенными в том, что пробудем здесь только одну ночь. Корабль, на который нас возьмут, может прийти через неделю или даже через месяц. Так что лучше нам быть поэкономнее. – Легким движением головы он указал им на Шрамоносную женщину, после чего Янф и Джейм по очереди мельком посмотрели на нее.
Когда Шраббер принес пиво, Джейм выплеснул немного жидкости на стол и пальцем написал: «Они следят за нами. Почему?»
Ри пожал плечами. Слух Карнея позволял ему уловить из их разговора куда больше, чем могли предположить их соседи, однако те обсуждали состояние дел на корабле, ничем не выдавая причин своего интереса к молодым людям. Наконец, когда ее спутники ожидали заказанный ими пудинг, женщина сказала им:
– Он, кажется, мне знакомым.
– Похож на Яна. То же сложение, тот же рост.
– По-моему, ты прав, – ответила Шрамоносная женщина. – Я вижу несомненное сходство.
– Но это не Драклес. Обыкновенный бандит.
Желудок Ри сжался в комок, и аппетит у него внезапно пропал.
– Конечно же, нет. – Острием кинжала женщина сковырнула со стола кусочек красной краски. – Он похож на моего Яна, но осанка совсем другая.
– Твоего Яна? Как бы не…
Разговор вдруг прервался звучным ударом в лодыжку, и Шрамоносная женщина пристально посмотрела на человека, едва не осмелившегося перечить ей. В следующее мгновение все шестеро дружно поднялись. Они подозвали хозяина, расплатились, отказались от пудинга, объяснив, что забыли кое-что важное на своем корабле, и поспешили к двери. Уходу своему они старались придать непринужденный вид, и тем не менее это скорее походило на бегство.
Когда они ушли, Ри обратился к Джейму и Янфу:
– Вы что-нибудь поняли?
– Из того, что эта шестерка шустро убралась? Мне это показалось странным, но я не понимаю, что заставило их так спешить.
– Я знаю что, – сказал Ри. Он прикусил губу. Моряки эти могли и не быть теми, за кого он их принял, однако Кейт не однажды – и с горечью – рассказывала ему о прислуживавшей ей на борту «Кречета» Шрамоносной женщине. Особа, которую он только что видел, в точности соответствовала ее описанию. Кстати, она ведь сама упомянула о Яне Драклесе, причем в прошедшем времени, и подметила сходство Ри с бывшим капитаном. Ри готов был посчитать это простым совпадением, однако, если именно эта девка виновата в том, что Кейт со своими спутниками осталась на берегах Новтерры без корабля, он просто обязан убить ее. – По-моему, это члены экипажа корабля Яна, которые подняли мятеж против него и бросили их с Кейт на том краю света.
– Ты шутишь, – недоверчиво заметил Джейм.
– Это легко проверить. Если «Кречет» стоит в порту, можно будет поклясться, что это они и есть.
Янф сначала застыл словно камень, а затем посмотрел на Ри и улыбнулся:
– Ну, теперь мой клинок, похоже, утолит свой голод.
– Если именно эти ублюдки бросили Кейт на верную смерть, клинку твоему достанется больше пищи, чем он способен поглотить. И если это действительно та самая стерва, она будет моей. Клянусь, я перегрызу ей глотку собственными зубами.
– Учитывая, что нас здесь только трое, а противником нашим является целый экипаж, полагаю, что мы умрем задолго до того, как твои зубы вонзятся ей в глотку, – заметил Джейм. – И я говорю это не из пустой надежды, что ты послушаешь меня. Просто мне приятно думать, что боги слышали, как я даю тебе разумный совет и я смогу оправдаться перед ними после того, как погибну в затеянной тобой дурацкой стычке.
Ри негромко рассмеялся:
– Не сомневаюсь, что боги сейчас дружно качают головами в знак согласия.
Глава 30
Кейт вошла в комнату Аларисты; та сидела в кресле, в котором проводила теперь почти все свое время. Одеяло прикрывало ее тело, а голова запрокинулась назад. Она дремала. Сейчас Алариста совсем не была похожа на себя прежнюю: кожа ее сделалась тонкой, почти прозрачной; седые волосы поредели, ничем не напоминая ту густую рыжую гриву, что была у нее до того, как она отдала свою молодость Дугхаллу.
Кейт опустила ладони на плечи старой женщины и настолько отчетливо ощутила под кожей ее хрупкие кости, что едва не отдернула руку назад.
– Алариста! Алариста! Проснись. Пора.
Глаза на старушечьем лице медленно открылись – подернутые дымкой, тусклые, помертвевшие.
Алариста закашлялась и, поежившись, села прямо:
– Пора?
– Теперь я Сокол, – ответила, кивнув, Кейт.
Старуха улыбнулась, и улыбка на мгновение стерла возраст с ее лица.
– Катарре кайти гомбри; хай аллу ниш ? – так звучало ритуальное приветствие Соколов, произносимое на языке, целую тысячу лет хранившемся в тайне. «Сокол предлагает свои крылья, ты полетишь?» – говорило оно.
– Алла менчес, на гомбри, амби кайти камм, – ответила Кейт, немного помедлив, вспоминая правильный ответ. – Я согласна и за крылья Сокола готова отдать свое сердце.
– Кажется, именно этими словами мы обменялись с Хасмалем, когда впервые увидели друг друга, – сказала Алариста. – Они оставили на нас свою метку. Они преобразили нас. Сокол предлагает свои крылья, но за право летать нужно платить. – Она вновь закашлялась, наклонившись при этом вперед, губы ее посинели, а лицо потемнело так, что Кейт даже испугалась. Наконец Алариста распрямилась. – Так противно быть старой, это сущий ад. Ничто не работает, тело больше не повинуется, мне приходится даже заставлять себя дышать.
Кейт хотелось оставить Аларисту в покое, позволить ей вернуться ко сну. Но она не могла этого сделать. Дугхалл велел ей привести Аларисту прямо сейчас; он объяснил, что времени у них почти не осталось, что Зеркало Душ устало находиться в плену, что оно тревожится и ждет перемен и он уже ощущает, как оно начинает пробуждаться в своей подземной тюрьме, в самой нижней части Дома Галвеев.
Поэтому Кейт скрепя сердце подала Аларисте свою руку, и та, помедлив немного, поднялась и оперлась на нее. Они осторожно, не спеша шли по Дому. Алариста часто останавливалась, чтобы передохнуть, и Кейт приходилось ждать, старательно скрывая нетерпение и ужас, постепенно овладевавший ею. Старуха была слишком слаба, чтобы стать третьей в их зацбунде. Дугхалл подготовил заклинание, способное, по его мнению, вернуть Аларисте молодость, забрав ее у него, однако не решался прибегнуть к нему до тех пер, пока Зеркало Душ не будет уничтожено. Магическое умение Аларисты было иным, чем у него. И если Зеркало обладает собственной душой, которую им нужно будет отправить в Вуаль, пропустив через живую плоть – а Дугхалл был уверен в этом, – лишь он один мог совершить все необходимое. Алариста была на это не способна.
– После того как мы… закончим, – сказала Кейт, опасаясь упоминать Зеркало вслух, – Дугхалл собирается вернуть тебе твою молодость.
Алариста, согбенная и напряженная, медленно повернула голову к Кейт:
– Я отдала молодость по собственной воле. Ее не обязательно нужно возвращать назад.
– Он знает это. Но я думаю, что такая молодость не радует его. Он говорит, что лучше старость, чем чувство вины.
Алариста усмехнулась:
– Ну и дурак… или он уже забыл, какова старость. Я бы на его месте осталась молодой и уж как-нибудь справилась бы с совестью… но если он не хочет, я жаловаться не стану. – Она чихнула, задержала дыхание и добавила: – Быть может, молодость вернет мне память… я знаю, что у меня есть еще дело в этой жизни, но, несмотря на все усилия, не могу припомнить, какое именно.
Они спускались вниз, все глубже и глубже, в потайные подземелья Дома Галвеев и наконец увидели Дугхалла, ожидавшего их перед запертой дверью.
– Надо спешить, – произнес он. – Оно ждет нас. И оно не спит.
Затем он с опаской вложил пальцы в замок: всего лишь одна ошибка – и дверной механизм отрубит их. Однако все сошло удачно, тяжелый замок лязгнул, и дверь открылась.
Сокровищницу наполнял адский красный свет. Он истекал из центра Зеркала Душ плотным, ослепительно ярким лучом, который, казалось, пробивал потолок.
– О боги, – прошептала Кейт.
– Ты видела именно такой свет? – спросил Дугхалл.
– Да. Тогда, в водах Тысячи Плясунов Зеркало призывало к себе гнавшихся за нами Сабиров. Оно вдребезги разнесло щит, которым я окружила нас.
– Не сомневаюсь, что этот столб пронзает насквозь все этажи Дома, – сказал Дугхалл. – Наверняка над вершиной горы сейчас стоит луч света, извещающий всю Калимекку о том, что здесь кто-то есть.
– Зеркало зовет не всех, – возразила Кейт. Она знала это, ибо мрачные, совершенно чуждые ей воспоминания Дракона все еще таились в глухих закоулках ее ума. – Оно зовет Криспина Сабира. Он сохранил в памяти большую долю знаний Дракона и знает, как нужно пользоваться им. Кроме того, у него достаточно сходства с Дафрилем, чтобы пожелать того, что оно может ему предложить.
– Значит, Зеркало уже выдало нас, – спокойно произнесла Алариста.
Дугхалл опустил голову, укрепляя окружавший его экран:
– А я-то надеялся захватить его врасплох.
– Увы, этого не случилось, поэтому придется одолевать его силой, – ответила Алариста.
Кейт с удивлением посмотрела на нее. Старая женщина вдруг показалась ей сейчас не столь уж слабой и беспомощной. В глазах ее горела решимость, спина распрямилась, а исходящий от Зеркала багровый свет делал ее лицо едва ли не румяным.
– Тогда за дело, – решительно сказал Дугхалл.
Все трое подошли друг к другу, и Дугхалл увеличил размер своего экрана, чтобы прикрыть им обеих женщин. Щит сам опустится, когда они закончат заклинание, которое привлечет к ним силы всех Соколов, готовых помочь своим собратьям. И тогда все трое станут беззащитными перед любыми проявлениями зла, которое Зеркало может обрушить на них. Но пока заклинание не произнесено, они надежно укрыты.
Дугхалл, Кейт и Алариста, взявшись за руки, образовали кольцо, закрыли глаза и попытались связать свои души с пространством Вуали. Потом, связанные плотью и духом, они начали творить заклинание, которое создаст зацбунд, – слова его были одновременно и древние, свидетельствующие о великих опасностях и ужасах, пережитых Соколами за все время их существования, и сиюминутные, вызванные необходимостью.
Звучали слова древнего языка, забытого всеми, кроме Соколов, впитавшего в себя силы тех многих тысяч душ, что говорили на нем, слышали его и нуждались в нем все десять столетий существования братства.
Заклинание было коротким, но действие его оказалось удивительно быстрым. Кейт ощутила, как река душ, протекавшая под ногами, вновь взбурлила и охватила ее. Прикрывавший их щит разлетелся вдребезги, и все мелкие клочки его унес этот могучий поток. Ей стало одновременно и жарко, и холодно; тело ее трепетало, она как будто плыла туда, где нет ни дверей, ни стен, ни полов, ни потолков. Вокруг не было ничего, кроме столба красного света, который полыхал перед ней словно огненный меч. Кейт видела рядом с собой Дугхалла, но облик его теперь ничем не напоминал того худощавого и темноволосого мужчину, что держал ее ладонь в мире плоти. Дугхалл высился слева от нее словно огневолосый бог, мрачный гигант, сыпавший вокруг себя искрами с каждым движением, приближавшим его к жуткому маяку Зеркала. Справа стояла Алариста, казавшаяся величественной, сверкающей богиней, сотканной из холодного белого света… вновь молодой, полнокровной и не знающей преград. А между двумя титанами находилась она сама – маленькая, хрупкая, медлительная и не уверенная в себе. В магической сфере она, мгновение назад опасавшаяся, что Алариста станет самым непрочным звеном в их цепи, сама оказалась этим чересчур слабым элементом.
Души множества Соколов вливали в них свои силы, и Дугхалл с Аларистой наполнялись новой мощью, становились сильнее, крепче, светлее… но Кейт не умела преобразовывать чары с ловкостью, присущей ее партнерам. Она не умела принять в себя то, что ей предлагалось. А потому осталась самой беспомощной и слабой из них троих. И тогда разум Зеркала обратился к ней.
Именно по ней оно нанесет свой ответный удар. И если не выдержит она, падут все.
В мире плоти три Сокола окружали Зеркало, соединив в кольцо руки. Они не прикасались к нему, но энергия Зеркала давила на каждого из них, отыскивая слабину. Но в ином мире, внутри Вуали, Зеркало изменило свое обличье. Оно приняло вид крылатого человека с огненными глазами и похожими на ножи когтями. Тварь эта ухмыльнулась и, окруженная ореолом синих молний, извергавшихся из нее во все стороны, начала расти. Она соприкасалась с душами калимекканцев, пользуясь их силой как своей собственной. Крылатый демон протянул руку, лезвия когтей сверкнули словно алмазы, и зазвучали слова, обращенные к Кейт:
– Вот что, нам с тобой не из-за чего драться. Ты потеряла свою любовь, свою Семью, свое прошлое… но тебе незачем расставаться со своей жизнью и незачем оставаться чудовищем. Я могу дать тебе то, чего ты больше всего желаешь. Я могу сделать тебя человеком.
– Ты не можешь ничего дать, ты способен только красть, – вмешался Дугхалл.
Алариста молчала, она безмолвно подступала к чудовищной душе Зеркала, чтобы разорвать нити, через которые та высасывала жизнь из людей, находившихся внизу, в городе.
– Я ничего не возьму от тебя, – твердо сказала Кейт. Однако в голове ее вдруг возникли картинки, куда более ясные и четкие, чем голоса поддерживающих ее Соколов… картинки, показывающие ей ее душу, принявшую мягкие и соблазнительные очертания женского тела. Тела, которое никогда больше не станет плотью зверя, жаждущего погрузить длинную морду во вспоротое чрево еще дергающейся туши, чтобы напиться крови; тела, которое никогда не посрамит ее своей низменной похотью, примитивными потребностями, уродливым обличьем. Став человеком, она больше не сможет летать, но ей не придется и ползать на брюхе. Она не испытает более доступной Карнее сладости восторга, но и не изведает впредь и мерзкой подавленности, так отягощавшей ее после Трансформации. Шрамы ее исчезнут. Боль забудется.
Угроза смерти, только что витавшая над ней… отдалилась.
Человек.
Она может стать человеком.
Души Соколов кричали ей, напоминая, что она одна из них, но сознавая это, она все же отстранилась от них. Ведь среди Соколов до нее не было ни одного Шрамоносца. Ни один Сокол прежде не был помечен этой печатью, свидетельствующей о том, что она не такая, как все – даже там, где рассчитывала найти полное понимание.
Воспоминания Дафриля теснились в ее голове: с помощью Зеркала она получит возможность менять тела столь же легко и непринужденно, как этот Дракон. Но самое главное – при этом никто не будет умирать, никто не испытает боли… она просто отдаст свое тело какой-нибудь незнакомке, а незнакомка отдаст свою плоть Кейт. Никаких утрат… просто перемена. Стоит лишь нажать на несколько кнопок с вырезанными на них знаками, и муки ее останутся в прошлом.
– Стань на мою сторону, – предложила душа Зеркала. – Зачем уничтожать меня, а потом мучиться. Я предлагаю тебе только добро, добрые дары, добрые чары. И ты можешь принять их.
Ни один голос не мог пробиться к ней через непроницаемую стену, которую создала душа Зеркала. Молчал Дугхалл. Безмолвствовала Алариста. Несчетные души живых и мертвых Соколов не могли дотянуться до нее, она стояла одна, лицом к лицу со своей мечтой, о которой не смела раньше и думать. Она поняла, что действительно может получить предложенное Зеркалом. И дар этот станет подлинным, не мошенническим. И кроме того, никто не сможет помешать ей принять его, если она решится это сделать. Она была свободна… по-настоящему свободна… свободна так, как не был свободен ни один из Соколов, ибо никто из ее собратьев никогда не имел возможности обменивать собственное тело на любое другое.
Мое отличие от всех, моя сила, подумала Кейт. Возможность делать то, что я захочу, найти новый путь, отправиться туда, куда я считаю нужным, не чувствуя вины перед несчетными призраками.
Она разглядывала предлагаемые ей Зеркалом картины, испытывая невыразимое словами искушение. Стать человеком, быть приемлемой всеми, получить в этом мире достойное место, которое она по праву могла бы назвать своим. И за это ничего не надо было отдавать. Ничего такого, что принадлежит ей самой.
Но она не могла принять то, что ей не принадлежало.
Я – Сокол, подумала Кейт, и даже если сейчас я далеко от своих собратьев, по-прежнему остаюсь им. Клятва обязывает меня распоряжаться лишь тем, что сама имею, и принимать только то, что отдано мне по своему желанию, по свободной воле.
– Слушай, милая девочка, – говорила душа Зеркала. – Где-то сейчас наверняка есть молодая женщина, которая охотно отдаст тебе свое тело, променяв его на твое. Или девушка, которая не ценит того, что имеет, и мечтает насладиться охотой, кровью, плотью жертвы, которая не будет раскаиваться, наевшись сырого мяса, которая готова проглотить и шерсть, и грязь, чтобы добраться до нежных, вонючих внутренностей добычи. Я отыщу ее, и тогда тебе не придется нарушать свою клятву.
И вдруг картина, которую рисовала ей душа Зеркала, потеряла свое обаяние. Чары разрушились, Кейт увидела, насколько близка была к падению, и устрашилась.
– Кейт! Кейт! – звал ее Дугхалл. – Ты слышишь меня?
– Слышу.
– Нужно изгнать душу Зеркала в Вуаль. Прямо сейчас. Оно становится все сильнее… времени у нас очень мало.
У них уже имелось готовое, проверенное в действии заклинание… то самое, которое извергло души Драконов из украденных ими тел и поместило их в крошечные самодельные зеркальца. Но для души Зеркала оно не годилось – Соколы опасались, что, получив любую физическую форму, оно все равно будет притягивать к себе людей и пожирать их души.
Зеркало могло вновь обрести силу, даже если душа его будет заточена внутри простого золотого кольца. Но если она окажется отброшенной в Вуаль, то ей придется предстать перед богами, а затем пройти новые круги жизни и смерти. Зеркало может стать человеком. Может получить возможность загладить совершенное им зло. Зло, ради которого оно и было сотворено. И все трое Соколов нараспев затянули:
Поделиться книгой: