Странник поднялся и подхватил девушку на руки, зарывшись лицом в черный шелк ее волос. Перешагивая порог опочивальни, он слышал, как за спиной протяжно вздыхает Ффа.

***

Пожалуй, сторонний наблюдатель не заметил бы особых перемен в его жизни. Все так же по утрам и в послеобеденный час Блейд тренировал молодых стрелков, которых стало уже больше сотни; все так же трижды в день садился за стол с дружным семейством Фра Сенды, все так же вел по вечерам долгие беседы с Ффа у камина. Но когда солнце начинало опускаться за скалистую стену грона, он поднимался по лестнице на балкон, растворял тяжелую резную дверь, что вела в покои молодой бартайи, и оставался с ней до рассвета.

Она не была искусной любовницей; скорее девушкой, познающей науку любви. Но в этом таилась своя прелесть! Часто, глядя на спокойное лицо засыпающей Лиллы, прислушиваясь к ее тихому дыханию, Блейд вспоминал своих женщин. Нет, не тех подружек на одну ночь или даже на три дня, которых он мог насчитать дюжину дюжин, и не стареющих красавиц вроде альбийской королевы Беаты, с которыми приходилось спать для того, чтобы спасти жизнь. Первые не оставили следа в памяти; последние будили лишь чувство гадливости и досады.

Нет, он вспоминал других, тех, что были до сих пор дороги сердцу. Этот гарем прошлого делился на две неравные части, и Блейд, пожалуй, лишь сейчас, готовясь разменять пятый десяток, понял и признал этот факт. Он относился с нежностью к большинству своих женщин, он помнил о них и знал, что эти воспоминания дороги ему; возможно, они составляли самый ценный капитал, нажитый за годы странствий. Но любил ли он их? Или только позволял себя любить?

Скорее, второе, с невольной горечью думал он. Юная Талин, альбийская принцесса, нежная Лали Мей из Нефритовой Страны, неистовая Айола, повелительница пиратов Кархайма, малышка Митгу, ласковая Вэлли, даже Калла — Калла, о которой он вспоминал теперь так часто… Они любили его, и он искрение отвечал на их страсть, он дарил им наслаждение и наслаждался сам, он ласкал их волосы, целовал губы и глаза… Чего-то, однако, не хватало.

Чего? Он понял это, вспомнив о Гралии, меотидской амазонке, о Зулькие из Тарна, о нежной Эдаре, ласкавшей его под теплым небом Катраза. Да, их-то он любил! Не потому, что эти девушки были красивей остальных или более искусны в постели… нет, совсем не потому! Они были готовы отдать за него жизнь! Кое-кто отдал… На миг он словно очутился на ступенях своей катразской виллы, перед строем закованных в железо воинов, у ног которых распростерлась Эдара… мертвая Эдара…

Да, среди дорогих воспоминаний были самые дорогие, и стоило ли удивляться, что их меньше? Он не удивлялся. Он думал о том, в каком из ларцов его памяти окажется Фра Лилла: в маленьком, заветном, или в том, что побольше? Скорее, последний вариант…

Конечно же, она любила его. Он был первым ее мужчиной, ее избранником, посланцем светлого Арисо, чародеем с огненными руками… Но любовь Лиллы не переходила в экстаз самозабвения; существовали границы, за которыми лежал другой мир, столь же важный для молодой бартайи, как человек, с которым она делила ложе. Она думала о своем клане, об угрозе, неотвратимо надвигавшейся на последний грон фра, о своих талисманах, потерявших силу, о ребенке, которого должна произвести на свет ради процветания рода. Блейд заполнял ее мысли лишь в ночные часы; день был отдан другим заботам.

Довольно скоро странник это понял. Он не стал делиться своими наблюдениями с верным Ффа; вряд ли клот мог уловить все оттенки любви, которые существовали у беспокойного племени двуногих. Любовь-страсть, любовьненависть, любовь-соперничество, любовь-привычка… Для Ффа все это было пустым звуком; он знал лишь однуединственную любовь, рожденную тягой к самке. Его хозяин нашел очень хорошую самку, такую, что могла говорить с клотами, и Ффа был к ней весьма расположен.

Прошел день, другой, минула декада. Блейд все чаще замечал тревожно-вопросительные взгляды Фра Сенды; так же смотрели и Кзалт, и Миот, нередко навещавший своего приятеля-кузнеца. Эти трое были важными людьми в племени, опорой рода Фра: Сенда, родич молодой бартайи, являлся как бы ее негласным опекуном, вокруг Миота группировались искатели, а Кзалт, военный вождь, отвечал за безопасность грона. Вероятно, Лилла была свободна в выборе возлюбленного, и старейшины фра не имели ничего против, чтобы им стал пришелец со звезд. Они даже стали относиться к Блейду с каким-то трепетным уважением, словно постель, которую он делил с бартайей, многократно увеличивала его магическую силу. Однако в их глазах он видел тревогу.

Первым не выдержал Кзалт.

Во время очередного занятия с молодыми лучниками воевода подошел к Блейду и долго наблюдал за тем, как юноши мечут стрелы. Их успехи впечатляли: девять стрел из десяти впивались с центр деревянного щита, и почти каждый стрелок успевал натянуть тетиву пять раз в минуту. Кзалт с восхищением качал головой, мычал нечто одобрительное и наконец, расхрабрившись, произнес:

— Они делают успехи, Талса, большие успехи. Но… — он замялся.

— Но?

— Хотелось бы, чтоб и другое дело, которое ты затеял, тоже пришло к счастливому концу.

Блейд недоуменно поскреб в бороде.

— Какое дело, Кзалт?

— Бартайя ничего тебе не говорила?

— Почему же? Очень многое. Иногда она рассказывает очень интересные вещи.

— Я имею в виду не магию и не наши неурядицы с кастелами. Другое, более счастливое известие…

— А! — теперь Блейд понял, что беспокоит военного вождя. — Но прошло слишком мало времени, Кзалт. Дней через пятнадцать или двадцать все станет ясно.

Воевода поджал губы.

— Бартайя — не обычная женщина, Талса. Она узнает о таком гораздо раньше.

Он повернулся и зашагал прочь, всем своим видом выражая крайнее неудовольствие. Блейд, растерянный, глядел ему вслед. Неужели Лилла и в самом деле уже сейчас могла почувствовать зарождение плода? Это казалось невероятным.

Закончив занятия, он отыскал Миота.

— Кзалт задал мне странный вопрос, дружище.

— Вопрос? Какой вопрос? Кзалт, знаешь ли, любопытен.

— Насчет Лиллы.

— Ну и?.. — Миот застыл в радостном ожидании.

— Пока она мне ничего не говорила. Но Кзалт утверждает, что бартайя должна знать о таком событии сразу же.

— Он прав. Лилла, однако, молода, и твой ребенок будет ее первенцем. У нее нет опыта в таких делах. Возможно, она ждет, хочет убедиться наверняка. А Кзалт… Кзалт, старый хатти, слишком нетерпелив. Не ведает, когда время ожидания должно смениться временем беседы… Не обращай на него внимания, Талса.

Блейд кивнул и взял искателя под руку, у него имелся еще один вопрос, который он хотел обсудить с Миотом.

— Скажи, ты видел картины, которые показывает никерунн Лиллы? Озеро среди гор, сверкающее облако, из которого появляются люди? Много людей, светлых и черноволосых?

— Да. Они похожи на нас, на дентров и латранов.

— Естественно. Я думаю, то были ваши предки, которые пришли на Майру со звезд.

Миот пожал плечами.

— Об этом можно только гадать, Талса. Знаем же мы лишь одно: те люди действительно похожи на нас.

— Но там были еще и другие… совсем невысокие, в зеленоватых одеждах…

— Керендра. Это керендра, Талса.

— Где же они теперь?

— Кто знает? Очень редко духи никер-уннов показывают керендра, и только потому мы знаем о них. Но, клянусь светлым Арисо, я не слышал, чтобы кто-нибудь повстречал живого керендру.

— Значит, они погибли? Как беловолосые великаны?

Искатель погладил подбородок и задумчиво уставился в землю.

— Этого я не могу утверждать, Талса. Я не бывал в их ставате и не видел их костей. Великаны — другое дело. Помнишь, я рассказывал Панти про их поселок на Сухих Равнинах?

— Помню, — странник кивнул. — А духи никер-уннов когда-нибудь показывают великанов?

— Нет.

Неудивительно, подумал Блейд. На планету прибыли переселенцы-оривэи и еще две группы Защитники и эти керендра. Наверняка и тех, и других было немного… и никто не находил принадлежащих им никер-уннов. Этот крошечный приборчик играл роль фотоаппарата, и оривэи явно предпочитали запечатлевать друг друга, ландшафты и животный мир новообретенной родины, а не керендра и беловолосых. Насколько ему было известно, от Защитников они вообще предпочитали держаться подальше.

Как бы то ни было, о Защитниках он знал многое, а о керендра — ничего. Какие функции они выполняли в обществе паллатов? Блейду смутно вспомнились те странные тела, останки инопланетных астронавтов, которые лет пятнадцать назад демонстрировали ему американцы. Это было в Лейк-Плэсиде, на базе ВВС США, где находился секретный депозитарий информации о неопознанных летающих объектах и хранились кое-какие любопытные артефакты; Дж. отправил его туда в командировку. Теперь странник не мог восстановить в памяти внешний вид тех существ, обгорелые трупы которых показывал ему полковник Дэвид Стоун, его лейк-плэсидский гид; он помнил лишь, что тела казались небольшими. Возможно, то были керендра?

Он поднял взгляд на Миота, терпеливо дожидавшегося новых вопросов.

— Тебе знакомо то озеро на плоскогорье? Где оно находится?

— Трудно сказать. На востоке таких мест нет, там горы ниже, и их вершины не покрыты льдом. В Тарвале… — искатель прищурился, вспоминая, -в Тарвале я не встречал ни озер, ни пиков с похожими очертаниями. Возможно, в Барге…

— В Барге? Что это? — Блейд смутно припоминал, что ему доводилось слышать это название из уст кинтама.

— Хребет на западе, такой же большой, как Тарвал. Он выходит к самому морю… далеко, за Сухими Равнинами… Никто из фра не бывал в тех местах. Тейды, быть может, и доходили… — он бросил проницательный взгляд на Блейда. — Думаешь попробовать?

— Не раньше, чем мы выгоним кастелов из Иллура. И, конечно, я хотел бы дождаться радостного известия от Лиллы.

Миот усмехнулся, хлопнул его по плечу и зашагал к восточной стене грона, где в большом доме жили холостые искатели; Блейд, опустив голову, побрел к себе.

Он думал о том, что, раскрыв одну загадку, тут же наткнулся на другую. Происхождение иглстазцев уже не было для него секретом; их предки-оривэи прибыли сюда, в приветливый мир Майры, с помощью гластора — пусть не такого совершенного, как у его талзанийских друзей, однако способного открыть врата меж реальностями Измерения Икс. Но что случилось потом? Почему врага захлопнулись, отрезав поселенцев от звездной империи паллатов? И если даже произошла какая-то катастрофа, почему на Майре не появилась спасательная партия?

Блейд чувствовал, что должен получить ответы на эти вопросы. Вероятно, подобные сведения окажутся самым важным, что он сумеет доставить Лейтону из иглстазской экспедиции; опыт проникновения в чужие миры был еще так ничтожен, что любая крупица информации имела огромную ценность. Но он жаждал доискаться правды и по другим причинам, носившим, пожалуй, сугубо личный характер. Подобно оривэям, он странствовал по другим измерениям; и если они каким-то образом застряли на Майре, потеряв связь с родным миром, то почему и с ним не могла приключиться такая же история? Эта перспектива его не соблазняла.

ГЛАВА 8

Счастливое известие, которым наконец-то порадовала Блейда его подруга, лишь на три-четыре часа разошлось с другим, гораздо более неприятным. Поздно вечером, когда они, утомленные любовью, лежали в темноте, тесно прижавшись друг к другу, Лилла шепнула, что ждет дитя. Девочку, будущую бартайю! Она была уверена в этом, и Блейд ни словом, ни вздохом не выразил своих сомнений. Он нежно коснулся губами виска девушки, ощущая внутри какую-то пустоту. Так ли важно, сын или дочь родится у Лиллы? Его мучило другое: он никогда не увидит этого ребенка.

Затем они уснули, все еще не размыкая объятий, а ночью Блейд почувствовал, что Лилла мечется и дрожит. Он разбудил ее и зажег лучинку ратаа; в бледном синеватом свете лицо молодой бартайи казалось белым, как мрамор.

— Что случилось, милая? Ребенок…

— С ним все в порядке, Талса, — прижав ладони к щекам, она вдруг покачнулась и тихо прошептала: — Кастелы нашли проход в ущелье… пещеру, что на левом берегу Иллимы…

— Но Миот говорил, что это невозможно! И потом, в тоннеле охрана. Десяток воинов может задержать там целую армию!

— Охраны уже нет, Талса… — голос Лиллы был полон отчаяния. — Это Брин… Кастел Брин, проклятый дзу… не хочет оставить нас в покое…

— Как он мог обнаружить незаметную щель в скале?

— Он нашел не щель, а людей… наших людей… Есть способы! С помощью харра… Должно быть, у него очень большой кристалл…

— Объясни! — Блейд сжал ее хрупкие плечи и легонько встряхнул, чтобы привести в чувство.

— Харр может не только прокладывать дороги от души к душе, Талса. Если его хозяин достаточно силен и опытен, он сумеет подчинить любого человека… заставит выполнять свою волю… внушит вечную преданность… И еще: харр позволяет отправить разум в поиск… да, на охоту за другими разумами! О, если бы я знала, что Брин владеет таким мощным талисманом! — Она начала раскачиваться, все еще сжимая лицо ладонями.

Блейд встряхнул девушку посильнее.

— Прекрати! Если б ты и знала, то ничего не могла бы поделать. — Он внимательно всмотрелся в глаза девушки. — Ты уверена, что не принимаешь ночной кошмар за реальность?

— Я — бартайя, Талса… Я видела…

— Что видела? Расскажи мне! Подробно!

— Костры… много костров… Войско стоит у водопада… очень большое… У входа в пещеру — кастелы, несколько человек… И Брин с ними! Наши часовые мертвы… Он зачаровал их и убил.

— Вряд ли они полезут в тоннель ночью. Даже днем провести целую армию подземным переходом непросто, — Блейд начал натягивать тунику. — Путь по ущелью до грона тоже займет время… Значит, у нас есть как минимум два дня! Даже больше, — он застегнул перевязь с мечом. — Кастелы не полезут на неприступные скалы, они будут искать обход. Это еще три-четыре дня. Не вешай нос, милая! Может быть, Брин сам копает себе могилу!

Блейд вышел на балкон и направился в дальний его конец, ко второй пещере, где жили девушки Лиллы. Разбудив их, он приказал перепуганным служанкам найти кусок мела и срочно мчаться за старейшинами; сам же начал расхаживать по карнизу, свирепо ударяя кулаком в ладонь. Ффа трусил следом, испуская грозное рычанье; видно, чувствовал, что хозяин в гневе.

— Придется поработать, парень, — сказал ему Блейд, несколько успокоившись.

— Рра! — басовито рявкнул Ффа.

— Да, мяса окажется немало. Горы трупов, я полагаю!

— Шши! Уфф-ррр! — восхитился клот.

— Вот тут ты не прав. Ничего нет хорошего в том, что люди режут людей. Но деваться, похоже, некуда.

Он вернулся в пещеру, служившую Лилле гостиной. Девушка уже хлопотала там, расставляя чаши и кувшины с вином; ее бледное лицо казалось спокойным.

— Ты послал за Кзалтом? — спросила она, искоса взглянув на Блейда.

— Да, за Кзалтом и остальными, так что готовь побольше вина: у Фра Сенды луженая глотка.

Она усмехнулась.

— Какое желание ты загадаешь в этот раз, мой Талса?

— У нас найдется за что выпить, милая, — странник поцеловал ее волосы и повернулся к двери — старейшины уже входили. Кзалт, Сенда, Миот и еще четверо; все — в наспех наброшенной одежде, с встревоженными лицами.

Блейд взмахнул рукой, приглашая их к столу.

— Возьмите чаши, друзья! — Он поднял сверкающий серебряный кубок и, обняв Лиллу за плечи, заставил себя улыбнуться. — Выпьем за здоровье нашей дочери, будущей бартайи рода Фра! Пусть она никогда не узнает горя, пусть дни ее будут светлыми, как воды Иллимы!

— О! — На губах Кзалта тоже расцвела улыбка. — Радостная весть, клянусь Арисо!

— Так позаботься, чтобы ее узнал каждый человек в гроне. И воины — в первую очередь!

Вождь кивнул; казалось, он был готов получить и все остальные приказы от супруга бартайи.

— Что с нашим вторым делом? — спросил он, когда девять чаш опустились на стол.

— Отправь разведчиков к проходу. Немедленно, как кончится совет! Мне надо знать, сколько воинов привел Брин и как они будут наступать — по левому берегу реки или по обоим. — Он повернулся к Лилле. — У тебя тоже есть харр. Ты сумеешь защитить наших людей от магии дзу?

— Теперь сумею. На день пути… может быть, на два…

— Вполне достаточно, милая. Ты, Миот, — Блейд положил тяжелую руку на плечо искателя, — отправишься в стойбище клотов. Сколько там взрослых зверей?

— Сотни полторы.