Очень длинный и толстый желтый стебель оканчивался пучком черных фаллосовидных отростков. К ним крепились зловещие на вид красные шары. Они свободно свисали и напоминали маленькие луны. От цветка исходил запах гниющего мяса.

- Единственный экземпляр во всей Северной Америке! - воскликнул Асенион. - Да, может, их во всем мире всего шесть или семь! И я заставил его цвести, представляешь?.. А стало быть, будут семена, Лью, а может, и дочерние побеги удастся получить. И тогда его можно размножить и скрестить с другими видами!

Представляешь, что получится, если, допустим, скрестить его с Aechmea chantinii, а, Флетчер?.. Или же попробовать создать внутривидовой гибрид? Скрестить, ну, скажем, с Neoregelia carcharadon, а? Нет!.. Ты этого, конечно, не представляешь!.. Так о чем это я?.. Но получится нечто невероятное, ты уж поверь!

- Не сомневаюсь.

- Знаешь, тебе страшно повезло. Редко кому удавалось видеть это растение в цвету. Но ты должен посмотреть и другие. Пуйи... питкарнии. А там, в соседней комнате, есть целая клумба Dyckia marnierlapostollei, ты просто не поверишь!..

Он весь так и лучился энтузиазмом. Флетчер приказал себе смириться и терпеть. Этот чудак все равно не успокоится, пока не покажет все.

Экскурсия, как показалось Флетчеру, продолжалась несколько часов. Асенион метался от одного растения к другому, из одной комнаты в другую. Следовало признать, некоторые цветы и растения были действительно необычайно красивы. Другие чересчур, пожалуй, ярки и пышны, а часть их просто гротескны. Или же, напротив, выглядели слишком банально на его непросвещенный взгляд. Были тут и самые настоящие уродцы.

Но больше всего его поразила не сама коллекция, а то, что эти странные растения стали, судя по всему, навязчивой идеей Асениона. Казалось, его не волнует ничто, происходящее во Вселенной, кроме этих экзотических растений. Он полностью отдался созданному им странному миру и жил отныне только им.

Наконец бешеная энергия Асениона, похоже, иссякла. Во время всей этой беготни по душному и жаркому помещению и он, и Флетчер вымотались и вспотели. И вот остановились перевести дух в той части оранжереи, где росли какие-то серые сучковатые растения, у которых вроде бы не было корней. Они крепились к стене с помощью тоненьких, еле заметных проводков.

Асенион заметил резко:

- Ладно. Я понял. Тебе ничуть не интересно. Выкладывай, зачем пришел, а потом проваливай. У меня дел полно.

- Речь идет о плутонии-186, - осторожно начал Флетчер.

- Не строй из себя идиота. Такого изотопа нет.

Просто не может существовать в природе.

- Знаю, - кивнул Флетчер. - И, однако же, он существует.

И он торопливо и даже с какой-то долей отчаяния выложил всю эту фантастическую историю молодому физику, ставшему теперь ботаником. Рассказал о загадочной подмене тунгстена и осмия этим веществом в разных лабораториях, о тестах, которые доказали, что номер в таблице принадлежал плутонию, но атомный вес его был значительно ниже положенного. Не преминул упомянуть и о совершенно абсурдной теории, что будто бы это вещество есть дар параллельных миров, и, наконец, о том факте, что новый элемент, вначале стабильный, затем неизбежно и очень быстро начинает подвергаться радиоактивному распаду.

Асенион слушал. Угрюмое его лицо отражало целую гамму эмоций. Сперва он смотрел скучающе и даже раздраженно, затем - опечаленно, потом - даже с какой-то яростью. Но не проронил и слова на протяжении всего повествования. И вот, наконец, ярость сменилась любопытством, а уже затем он слушал совершенно зачарованно. Так, во всяком случае, показалось Флетчеру. И он понял, что, возможно, слишком поверхностно судил о том, что происходило в голове этого необыкновенного человека, умевшего так стремительно и неординарно мыслить.

Когда, наконец, Флетчер умолк, Асенион спросил его:

- Ну а чего вы больше всего боитесь? Критической массы? Или же кумулятивной потери энергии?..

- Проблему критической массы преодолеть удалось, - ответил Флетчер. Мы просто размельчили это вещество до порошкообразного состояния. И разместили его в низких концентрациях в пятидесяти разных хранилищах. Но оно продолжает прибывать. Похоже, им нравится посылать нам такие подарки. И при одной мысли о том, что каждый атом распадается на позитроны, которые тут же начинают искать себе электроны для аннигиляции... - Флетчер пожал плечами. - Знаешь, в малых масштабах это может служить источником энергии, если учесть, что с каждым следующим циклом происходит замена тунгстена на плутоний. Но в больших масштабах, если мы продолжим пересылать электроны из нашей Вселенной в их...

- Да, - кивнул Асенион.

- А потому следует найти способ избавиться от...

- Да, - Асенион взглянул на часы. - Ты где обычно останавливаешься, когда бываешь в городе?

- Как всегда. В клубе при факультете.

- Вот и прекрасно. Мне еще надо сделать несколько скрещиваний. И медлить с этим нельзя, иначе может произойти загрязнение пыльцы. Ступай в свой клуб, отдыхай и развлекайся, прими душ. Видит бог, он тебе необходим от тебя воняет, как от какой-нибудь мартышки из джунглей! Расслабься, выпей и возвращайся к пяти. Тогда и поговорим, - и он покачал головой. Плутоний-186!.. Это надо же! Просто безумие какое-то! Даже вслух произносить противно. Все равно, что, к примеру, сказать... сказать, ну, допустим, Billbergia yukonensis или Tillandsia bostonae!.. Знаешь, что это означает? Нет, нет, конечно, не знаешь, откуда тебе знать!.. - Он замахал руками. - И чтоб был здесь к пяти!..

Время тянулось страшно медленно. Флетчер позвонил жене, позвонил Джесси Хэммонду в лабораторию, потом позвонил одному своему старому приятелю и договорился с ним поужинать. Принял душ, переоделся.

Выпил в баре на Пятой авеню, неподалеку от клуба.

Но настроение от этого не улучшилось. И не только потому, что Хэммонд сообщил по телефону, что из разных регионов доложили о появлении еще четырех килограммов плутония-186. Куда больше его угнетало явное безумие Асениона.

Нет, в увлечении растениями ничего плохого, разумеется, не было. В офисе у самого Флетчера рос филодендрон и еще какие-то цветы, названия которых он не помнил. Но целиком посвятить себя одной области ботаники... за этим явно просматривалось безумие. Даже и это было бы ничего, продолжал размышлять Флетчер, хотя лично ему трудно понять, как можно посвятить жизнь пучку каких-то жутких цветов. Куда труднее понять и простить другое: то, что Асенион полностью отошел от физики. Такая голова, такая широта и глубина познаний, такая поразительная интуиция - все это помогало Асениону проникать в величайшие тайны Вселенной. Черт побери, думал Флетчер, имея такие данные, человек просто не вправе отказаться от науки!

А он отказался, отошел вообще от всего, заперся в этой стеклянной клетке.

Хэммонд прав, решил Флетчер. Этот Асенион действительно сошел с ума.

Но что толку сокрушаться. Асенион - не первый супергений, не выдержавший непомерных нагрузок. И его уход из физики, продолжал мрачно размышлять Флетчер, личное дело самого Асениона. Мир, который он исследовал, свел с ним счеты. И единственное, что нужно ему теперь от Асениона, - это как-то решить проблему с плутонием-186. А потом пусть себе этот бедолага продолжает возиться со своими ананасовидными.

Примерно в четверть пятого Флетчер поймал такси и направился к дому Асениона. До него было недалеко, но выехал он с запасом - час пик уже начался.

Ему повезло. Без десяти пять он уже был на месте.

Домашний робот Асениона приветствовал его унылым утробным голосом и попросил подождать.

- Хозяин в оранжерее, - сообщил робот. - Выйдет к вам, как только закончит опыление.

Флетчер ждал. Ждал и ждал...

"Гений, - с горечью размышлял он. - Шило в заднице, вот он кто!.. Шило..."

Тут вдруг появился робот. Было уже половина седьмого. За окном стемнело. Флетчер договорился встретиться и поужинать с другом в семь. Теперь не получится.

- Хозяин готов вас принять, - объявил робот.

Асенион выглядел вымотанным вконец, словно весь день таскал камни. Однако раздражительность, похоже, исчезла. Он приветствовал Флетчера милой улыбкой, пробормотал пару слов, которые могли сойти за извинения, и даже приказал роботу принести гостю шерри. Шерри оказался довольно скверным, но Флетчер счел, что сам факт выпивки в доме этого убежденного трезвенника явление из ряда вон выходящее.

И что тем самым ему оказывается великая честь.

Асенион выждал, пока Флетчер не отопьет несколько глотков. А потом сказал:

- Ответ у меня есть.

- Нисколько не сомневался.

Последовало долгое молчание.

- Тиотимолин, - сказал, наконец, Асенион.

- Тиотимолин?

- Да, именно. Эндохронное уничтожение. Это единственный способ. И, как ты сейчас убедишься, необходимый.

Флетчер жадно отпил еще глоток. Даже сейчас, пребывая в относительно умиротворенном настроении, этот Асенион продолжал оставаться полным безумцем!

Что за бред! Тиотимолин?.. Как только в голову может прийти столь абсурдная идея использовать это вещество? Какое отношение имеет оно к проблеме плутония-186?

Асенион спросил:

- Думаю, тебе известны особые свойства тиотимолина?

- Конечно. Его молекула искажается и переходит в соседствующее временное измерение. Как бы пробирается в будущее... Лично мне кажется, что и в прошлое тоже. Именно поэтому порошкообразный тиотимолин способен раствориться в воде за секунду до ее добавления.

- Совершенно верно, - кивнул Асенион. - А если воду не добавлять, то он начинает сам искать ее.

- Да, но при чем тут...

- Послушай, - сказал Асенион и достал из нагрудного кармана клочок бумаги. - Допустим, ты хочешь избавиться от чего-то, так? Помещаешь это вещество вот в этот контейнер. Затем создаешь вокруг этого контейнера емкость, загруженную полимеризованным тиотимолином. В свою очередь эта емкость должна входить в другую, содержащую воду. Откуда эта вода могла бы поступать к тиотимолину через определенные промежутки времени. А таймер надо установить так, чтоб вода поступала, ну, скажем, через каждые несколько секунд, но в последний момент удерживалась бы от поступления.

Флетчер с трепетным благоговением взирал на молодого человека.

Асенион продолжил:

- Вода все время как бы готова поступать, но на деле не поступает. И тиотимолин заставляет пластиковый контейнер как бы подтягиваться ко второму, ведь он ждет встречи с водой. Вероятность встречи с водой высока, но не абсолютна. Короче, ее поступление удерживается буквально за секунду, и так все время. И получается, что тиотимолин все дальше и дальше уходит в будущее, ожидая встречи с водой. Ведь мир как бы движется к будущему секунда за секундой, и скорость тиотимолина теоретически бесконечна. И естественно, тиотимолин увлекает за собой и внутренний контейнер.

- В который мы поместим наши запасы плутония-186, да?

- Да. Или еще какое угодно вещество, от которого хотите избавиться.

У Флетчера закружилась голова.

- Которое таким образом будет перемещаться в будущее с бесконечной скоростью...

- Да. И поскольку скорость бесконечна, проблемы превращения тиотимолина в стабильную изохронную Форму, что прежде препятствовало большинству экспериментов по переносу в другую временную субстанцию, не возникнет. Нечто путешествует во времени с безграничной скоростью, и возможности тут открываются безграничные. И этот ваш плутоний будет исчезать до тех пор, пока ему уже некуда будет идти.

- Да, но как этот так называемый отсыл в будущее поможет решить проблему в глобальном смысле? - спросил Флетчер. - Ведь плутоний-186 по-прежнему останется в нашей Вселенной, даже если мы, земляне, временно избавимся от него. Потеря электронов все равно будет продолжаться. Возможно, даже еще усилится под временным ускорением. Таким образом, мы вовсе не решаем фундаментальной...

- А ты, я смотрю, никогда не был силен по части теоретических изысканий, а, Флетчер? - тихо, даже почти с нежностью заметил Асенион. Но в глазах его светилось злобное презрение.

- Стараюсь, как могу. Но не понимаю, каким образом...

Асенион вздохнул.

- Тиотимолин будет гнаться за водой во внешнем контейнере бесконечно долго, унося, таким образом, плутоний, находящийся во внутреннем контейнере. Бесконечно, ясно тебе? В буквальном смысле этого слова!

- И?..

- А что случается в конце бесконечности, а, Флетчер?

- Ну... э-э... абсолютная энтропия... взрыв и гибель Вселенной.

- Именно! Финальное энтропийное разрешение.

Все молекулы равномерно распределятся в пространстве. И стремящемуся к воде тиотимолину просто некуда больше будет идти. Конец пути - он и есть конец.

И плутоний отправится туда же, и вода, с которой так стремился воссоединиться тиотимолин. Все они исчезнут, канут в антивремя.

- Антивремя... - глухо пробормотал Флетчер. - Антивремя?..

- Естественно. В ту точку отсчета, которая наступает перед созданием новой Вселенной. Все пребывает в статичном состоянии, нулевое время, неопределенная температура. Масса, из которой состоит Вселенная, бесформенна, неопределенна. И тут прибывают тиотимолин, плутоний и вода! глаза Асениона сверкали, лицо раскраснелось. Он возбужденно размахивал клочком бумаги, словно то был некий магический талисман. - И будет страшный взрыв! Большой бах-ба-бах, грубо выражаясь! Начало всех начал. И ты или, может, я станем истинными создателями, родителями и творцами новой Вселенной!..

Совершенно огорошенный Флетчер довольно долго молчал. Затем спросил:

- Ты это серьезно?

- Я всегда отношусь к делу очень серьезно... Так что выход есть. Упаковывай свой плутоний и отсылай.

Неважно, сколько для этого понадобится кораблей, все равно все они попадут в нужное место в нужный час.

И эффект будет тот, о котором я только что говорил.

Кстати, другого выхода просто не существует. От плутония действительно надо избавляться. И, - в глазах его сверкнула так хорошо знакомая Флетчеру лукавая искорка, - Вселенную в любом случае стоит попробовать создать. Чтобы наш род, наша мысль не прервались. А создать ее можно только таким способом. Не только можно, должно. Это неизбежно, несомненно, необходимо, это приказ! Ну? Ты понял?

- Э-э... нет... да. Возможно... Нет, думаю, все-таки понял, - словно во сне пробормотал Флетчер.

- Ну и хорошо. И если сейчас до конца не понимаешь, потом поймешь.

- Но мне надо... обсудить это с другими.

- Конечно, само собой. Именно так привыкли действовать люди. А потому я здесь, а ты там... - Асенион пожал плечами. - Особой спешки не вижу. Какая разница, когда создавать Вселенную. Можно завтра, можно через неделю. Рано или поздно она все равно появится. Должна появиться, поскольку и наша тоже появилась в свое время. Понимаешь?

- Да. Да, понимаю. А теперь... э-э... извини ради бога, - Флетчер замялся. - Но у меня... Я тут договорился поужинать с одним человеком.

- Но ведь и это может подождать, разве нет? - Асенион улыбнулся во весь рот, дружелюбно и весело.

Похоже, он был искренне рад, что помог. - Забыл кое-что тебе показать. Совершенно замечательное растение. В своем роде просто уникальное... Нидулариум.

Произрастает в Бразилии, причем до сих пор даже не имеет официального названия. И знаешь, что самое удивительное? Вот-вот зацветет! А потом, Флетчер, потом я покажу тебе такое!.. Впрочем, сам сейчас увидишь!

Эдвард Уэллен

УБИЙСТВО ПО ВЕРСИИ ЭРТА

- Да будет день!

И день, повинуясь его приказу, настал. Отраженный солнечный свет послушно затопил жилой отсек в самой сердцевине "Терраниума-9".

Кейт Флэммерсфелд ощутил этот свет с закрытыми глазами и понял, что в окружающем его маленьком мирке тепло и безопасно. И лениво снял с головы интерактивный шлемофон, подсоединенный к видео, по которому он смотрел "Зазеркалье". Изображение тут же исчезло с экрана.

Он открыл глаза, сел в койке, сильно потянулся.

И зевнул - до боли в челюстях. Зевок на мгновение убрал припухлости, образовавшиеся в уголках довольно красивого рта и напоминавшие щечки бурундука. Затем для поддержания формы и мышечного тонуса он снова улегся на спину и минут пять занимался в уме аэробикой. Ему было под сорок, но хотелось выглядеть моложе.

Взбодрившись после всех этих упражнений, он сел и поставил ноги на коврик. И задумался, с чего лучше начать. С отправлением естественных нужд можно, пожалуй, и подождать, а вот желудок настойчиво требовал своего. И он вызвал поднос.