И уже совсем внизу, между каменными обрывами, светилась неподвижная синяя вода. Глубокое здесь море, а каменный кряж уходит в самую темную морскую глубину.

– Вот так пригорочек! – пробормотал Данилка и отполз от страшного обрыва.

Солнце припекало все сильнее, все горячее. Надо бы скорей спуститься в долину и бежать в Лисью бухту, но Данилке было жалко уходить с вершин. Длинная горная гряда поднималась перед ним. Причудливые зубцы ее манили Данилку, едва приметная тропочка звала к этим голым вершинам, еще невиданные чудеса мерещились там Данилке. И шаг за шагом ноги сами увели его в это каменное царство-государство.

Ну чего ж только не придумал и не настроил здесь могучий Карадаг!

Данилка видел среди скал каменный город, окруженный круглыми зубчатыми стенами. Вот и дорога к этому городу. Спуститься бы туда!.. Но дорога падает в пропасть и обрывается.

Видел Данилка огромный камень, выщербленный ветрами. Этот камень был похож на раковину или на ухо великана. Словно ухо это стояло и слушало, как шумит море.

А день становился все жарче, солнце так распылалось, что от зноя слепли глаза. Кривые, изогнутые кустики держидерева вцепились корнями в каменистый склон и замерли… Данилке уже начинало мерещиться, что он тоже превратился в такой вот кустик, жесткий и неподвижный, и так же, как они, вцепился в скалу, чтобы не сдуло его в море…

Данилка встряхнулся, вскочил и сбежал вниз, на тропинку. Лисью бухту отсюда было хорошо видно – вот он, длинный плоский берег с каймой белого прибоя. Но у Данилки была уже только одна мысль: домой! Только бы добраться обратно, к дому, напиться свежей воды, умыться и спрятаться под крышу от этого зноя. Кажется, и недалеко он ушел от перевала. Но идет, идет Данилка, а дорога к дому будто все больше и больше растягивается.

Данилка прибрел домой далеко за полдень, когда солнце уже шло под уклон. Исцарапанные, сбитые о камни ноги шибко болели. И голова болела от жары. Он умылся холодной водой, достал свою коробку с камушками и уселся в холодок под тополь. Ну, и что он ходил? Измучился, а до сердоликов не добрался. И никогда до них не добраться!

И опять горячая досада закипела в Данилкином сердце. Если бы не Федя, лежал бы у него сейчас в коробке оранжевый огонек. Эх, наподдать бы этому Федьке! Пусть этот Федька теперь и к дому не подходит!

В это время заскрипела железная калитка ржавым голосом: «К нам иду-у-т»…

И во двор вошел Федя. Он что-то зажимал в руке, и глаза его весело блестели.

Данилка насупился, опустил голову. А Федя подошел к нему, улыбнулся и сказал:

– На!

И положил Данилке в коробку два розовых камня.

Данилка чуть не рассыпал всю свою коллекцию. Он схватил Федины камни. Два крупных сердолика лежали у него на ладони, два чистых, прозрачных сердолика. Один продолговатый, розовый, с фиолетовым пояском посередине. А другой круглый, темный, почти вишневого цвета.

– Ой! – шепнул Данилка. – Где же ты взял их?

– Важность! – ответил Федя. – Пошел в Лисью бухту и нашел.

– Ты был в Лисьей бухте?

– А что ж такого? Утром влез к одному шоферу в кабину – и прямо до санатория. А там десять шагов – вот тебе и Лисья. Только камни искал долго.

– А Васятка Тимаков говорит: «Граблями греби», – напомнил Данилка.

– Больно храбрый твой Васятка, – ответил Федя. – Пока такой камень найдешь, семь раз намокнешь да семь раз просохнешь.

– Ты купался там?

– А то! Я прямо так – в штанах и в рубашке. А потом хожу по берегу – и ничего, прохладно. Высохну – опять в море. Вот этот прямо на песке лежал. – Федя взял в руки розовый сердолик. – А тот, темный, из волны выхватил.

Данилка задумался, молча разглядывая камни.

– Что же, ты, значит, из-за меня ходил за ними? – спросил он, помолчав.

Федя пожал плечом:

– Ну, а раз ты плачешь? Ревет, как теленок. Ну, а мне что? Сбегал да принес. Важность!

Солнце уже село за дальними горами.

Желтое небо еле светилось над лиловыми вершинами.

– Пойду гусей загоню, – сказал Федя.

И пошел домой.

Данилка вспомнил, что у него тоже дела. Надо теленка загнать – опять убежал куда-то. Надо полыни наломать для веника…

Он еще раз полюбовался сердоликами, спрятал их в коробку, а коробку засунул под крыльцо, под щелястые ступени.

Ну вот, теперь у Данилки есть сердолики. И друг у него тоже есть. И сразу стало очень хорошо жить на свете!

Вскоре пришла мать, принесла ведро воды из цистерны.

– А мне Карадаг два сердолика прислал, – сообщил Данилка, – розовый и вишневый.

– Вот как! – удивилась мать. – Значит, ты с Карадагом подружился?

– Ага. Подружился. И Федя тоже. Карадаг эти сердолики мне с Федей прислал.

– Очень хорошо, сынок. Очень хорошие друзья у тебя.

– А еще ты, мама, не бойся. Сергей Матвеич воду найдет. Он сказал, что в Карадаге сердолики есть, – и вот они, есть! Он сказал, что вода в наших горах есть, – значит, есть вода. Он ее найдет. Только упорство нужно.

Самолёт прилетел в колхоз

Еще одна неприятная новость объявилась в колхозе: агроном заметил на виноградниках тлю.

– Надо немедленно опрыскивать ядом, – сказал он председателю Тихону Иванычу, – чтобы сразу захватить.

– Шутка сказать – двести гектаров сразу, – покачал головой Тихон Иваныч и взялся за свой сивый ус. Будто если подергает себя за усы, то лучше придумает, как ему быть. – Народу не хватит сразу по всем виноградникам пройти. Может, по участкам можно?

– Нельзя, – сказал агроном, – пока очередь до дальних плантаций дойдет, виноград погибнет.

– Ну что ж, – решил председатель, – значит, надо самолет вызывать. Тревога!

Тихон Иваныч пошел в правление звонить по телефону в совхоз.

Ребята – Федя, Данилка, Васятка Тимаков и Тоня Каштанова – уселись на ступеньках и стали ждать. В правление их не пустили, а узнать очень хотелось, прилетит к ним самолет или не прилетит.

Федин Валет тоже сидел с ними. Он любил сидеть там, где люди сидят, рядышком с ними. Люди на скамейку сядут – и он на скамейку взберется. А теперь люди сели на ступеньку – так и он втиснулся к ним в середку. Втиснулся и начал расталкивать ребят, чтобы самому занять побольше места.

Тоня рассердилась.

– Противный какой! – крикнула она. – Уходи отсюда!

Валет прижался к ступеньке и не шевелился. Он сделал вид, что дремлет и ничего не слышит.

– Пошел, говорят! Чего прижался? – опять закричала Тоня и толкнула Валета.

Но Валет только приоткрыл глаза, словно интересуясь, кого это гонят отсюда.

Тоня вскочила и, отряхиваясь, отошла от крыльца. Ребята засмеялись.

– Собашники! – сказала Тоня.

Тут она заглянула в открытое окно и увидела, что Тихон Иваныч выходит из той комнатки, где в правлении помещается телефон.

– Дозвонились, Тихон Иваныч? – крикнула она и повисла на подоконнике. – Пришлют самолет?

– Завтра к вечеру пришлют, – ответил Тихон Иваныч.

Тоня спрыгнула на землю.

– Ага! – закричала она ребятишкам. – Сидите там со своим Валетом, а я уже все знаю! Я спросила! Я вперед всех узнала, ага! Завтра к вечеру прилетит! Сидят там, а я уже знаю!..

Тут подошел к правлению агроном. Тоня и к нему подбежала похвалиться:

– Завтра к вечеру прилетит, я узнала! Это я первая узнала!

Но ребята ее уже и не слушали.

– Побежим завтра на виноградники? – сказал Федя.

– Конечно, побежим! – подхватил Васятка.

Данилка только кивнул головой, а у самого глаза так и засветились. Неужели дома сидеть, когда настоящий самолет к ним на плантации прилетит!

На другой день, когда солнце только пошло под уклон, ребята уже были на винограднике. Кудрявые виноградные лозы, привязанные к высоким столбикам, стояли рядами. Они заполнили всю долину, поднялись на склоны.

– Может, виноград есть? – сказал Федя и поднялся в виноградник.

Васятка оглянулся вокруг:

– Попадет!

Но никто их не видел. Колхозницы, сторожившие виноград, собрались около шалаша на склоне горы и толковали о чем-то, наверно о самолете. И Васятка, как мышонок, нырнул под высокие лозы.

А Данилка стоял и раздумывал. Если мама узнает, то что скажет? И если отец…

«Но я же рвать не буду!» – тотчас успокоил себя Данилка.

Он перелез через низенькую каменную ограду и вошел под зеленый навес узорчатых листьев.

Лозы заплелись и переплелись и повисли над головой, придерживаясь за подпорки. Данилка шел по меже, а со всех сторон обступили его, окружили, заслонили от него небо густые виноградные ветки. Ни гор не видно, ни неба, только светятся среди листьев молодые виноградные гроздья. Светлые зеленые виноградины, и на каждой виноградине – солнечный глазок.

У Данилки потянулась было рука к винограду. Но тут же он будто услышал голос отца:

«Эх, Данилка, какой же ты хозяин, если свое колхозное добро портишь?»

И Данилка больше не стал заглядываться на виноград. Он шел и шел по меже. Хотелось посмотреть, куда она выйдет. А межа все вела и вела его куда-то… И конца ей не было.

А тут и темнеть стало. Погасли круглые солнечные глазки на крупных виноградинах, и виноградные кисти сразу словно попрятались от Данилки в густой листве.

Данилка затревожился. Да когда же он выберется из этого виноградного леса? Сунулся сквозь лозы влево – а там такая же стена из листьев. Сунулся вправо – и там сплошная листва. Притихла, не шелестит. И все тихо кругом.

И вдруг в этой тишине где-то далеко зарокотал самолет.

– Летит! – крикнул Данилка.

Но тут же и умолк: закричишь, а сторожихи и услышат!

Данилка бросился бежать. Самолет прилетит, а он и не увидит. А то еще хуже: начнут опрыскивать виноградник и Данилку опрыскают, как какого-нибудь червяка!

Данилка бежал, и листья шуршали у него по сторонам. Но он слышал, как все ближе и ближе рокочет над головой самолет. Сюда летит!

Тут Данилка больше не мог терпеть. Он остановился и закричал изо всех сил:

– Федя! Федя-а-а-а!

– Это кто тут кричит? – вдруг отозвался чей-то голос совсем близко.

– Это я! Это я! – крикнул Данилка.

Пробежал еще немножко – а тут и дорога! Данилка выскочил на дорогу и налетел прямо на сторожиху, строгую бабушку Аграфену.

– За виноградом лазил? – спросила она. – Идем в правление!

– Я не лазил, – начал объяснять Данилка, – я не рвал… Я заблудился! Шел и заблудился!

– А что тебе тут за ходьба – по виноградникам? Идем в правление!

– Бабушка Аграфена, я не рвал!.. – захныкал Данилка. – Ну не рвал я!.. Я самолет глядеть! Пусти скорей, вот он летит!

Самолет уже кружил над плантацией.

– А! И в сам-деле летит! – удивилась бабушка Аграфена. – А я думала, так болтают люди, не верила!..

– Вот вы всем не верите! – сказал Данилка с упреком.