– Да я сам удивился, – пожал я плечами.

– Видимо, я вчера вечером чем-то отравился, – задумчиво констатировал Хакум. – И что я тебе обещал?… Только поподробнее…

– Я тоже не слишком точно помню… – неуверенно ответил я. – В общем, разговор шел о том, что ты мне устроишь аудиенцию у беля Озема. Правда, согласился ты это сделать только после того, как я рассказал тебе о своем учителе.

– Так, стало быть, учитель у тебя все-таки есть?… – Бель был явно заинтересован. – Почему же он не может тебя сам представить Лиге?

– Потому что учитель у меня был… – многозначительно ответил я, – а теперь его не стало…

Тут до беля Хакума дошло, что могла означать описанная мною ситуация. Глазки его округлились, словно он опять увидел мой топаз. Облизнув свои узкие губы, он сказал слегка дрогнувшим голосом:

– Ладно, можешь считать, что мы договорились. Я постараюсь устроить тебе встречу с Главным хранителем трона…

По незаконченности его фразы я понял, что он ждет подтверждения в отношении моей благодарности. И я не стал обманывать его ожиданий.

– Тогда, бель, можешь считать камешек своим…

Бель слегка пожевал губами. Видимо, он ожидал, что я тотчас вручу ему драгоценность. Но не дождавшись от меня такой глупости, он глухо буркнул:

– Договорились… – И, тронув своего верблюда, направился прочь со двора в сторону центра города.

Я вернулся в гостиницу и буквально при входе столкнулся с насупленным Бастагом. Начальник нашей охраны хотел, видимо, проскочить мимо, но я схватил его за плечо и громко спросил:

– Куда торопимся, почтеннейший?…

– Никуда не торопимся, – грубо огрызнулся он и, стряхнув мою руку, добавил: – Обедай давай, а то через полчаса выступаем.

– Да разве почтенный бель Хакум успеет закончить свои дела в этом городе за полчаса? – удивился я.

– Успеет… – хмуро бросил он и заторопился прочь. Я вернулся на свое место за столом има Ухтара и едва успел проглотить свой обед, как в зал буквально ворвался Бастаг и громким начальственным голосом прокаркал:

– Собирайтесь быстрее, караван сейчас отправляется!…

Народ вокруг заволновался и зашумел. Похоже, столь неожиданное отправление многим нарушило планы. Но начальник охраны, оглядев зал круглыми злыми глазами, еще раз повторил:

– Быстрее!… – и вышел за дверь.

Орзам вполне самостоятельно, лишь слегка опираясь на плечо своей кормилицы, вернулся к повозке и снова устроился в ее задней части. Мы с има Ухтаром расположились на передке. Люди торопливо рассаживались по повозкам или седлали верховых животных, но четверо путешественников решили задержаться в городе. Сейчас они громко ругались с белем Хакумом, требуя, чтобы он вернул им часть денег, уплаченных за право присоединиться к его каравану. И самое интересное – через пару минут после начала скандала бель Хакум вытащил из-за отворота своего халата толстый кошелек и зло сунул каждому из скандалистов по большой монете. Те, ворча, вернулись в гостиницу, а «щедрый» бель засунул кошелек обратно на нагретое место и тронулся со двора.

«Интересно, что заставило этого сквалыгу вернуть плату?…» – мелькнул у меня в голове вопрос. Но поскольку узнать сию загадку не представлялось возможным, я перестал думать об этом случае.

Когда мы уже покинули город, хозяин каравана приблизился к нашей повозке и довольно пробурчал, обращаясь ко мне:

– Считай, что твое дело решено… Завтра утром бель Озем примет тебя в своем кабинете во дворце Великого ханифа… Когда я получу обещанное?…

– Как только я переступлю порог дворца… – лукаво улыбнулся я.

Бель хмыкнул и направился на свое место во главе каравана.

Теперь мы двигались гораздо быстрее. Има Ухтар, поторапливая своего верблюда, пробормотал, явно обращаясь ко мне:

– Похоже, наш хозяин хочет сегодня к ночи успеть в столицу… Ишь как гонит караван…

– А что, разве мы должны были прибыть туда позже? – спросил я, радуясь, что старик вполне успокоился и снова начал разговаривать со мной.

– Мы должны были пробыть в Харкоруме на менее пяти часов, заночевать в придорожной таверне на полпути к столице и прибыть в Сарканд завтра утром. Видимо, что-то случилось…

И словно услышав слова отца, сзади раздался голос Орзама:

– Отец, что-то случилось?…

Я оглянулся и сразу понял, что юноша заволновался. Это могло отразиться на его выздоровлении, поэтому я быстро переместился в задний конец повозки. Не обращая внимания на настороженный взгляд Уртусан, сторожившей своего воспитанника, как курица цыпленка, я положил ладонь на лоб Орзама и тихо пробормотал успокаивающее заклинание. Тело юноши сразу расслабилось, но глаза смотрели на меня, словно уговаривая объяснить, что произошло.

– Ты, наверное, сам понял, что бель Хакум повел караван быстрее, – спокойно произнес я. – Твой отец считает, что он хочет попасть в столицу уже сегодня к вечеру…

– Зачем?…

Я улыбнулся. Мне импонировала серьезность и любопытство этого молоденького ученика чародея. Он немного напоминал меня самого лет этак пятнадцать назад, когда я только познакомился с дедом Антипом. Кроме того, паренек прекрасно держался, несмотря на то что ему пришлось пережить и на полную неизвестность впереди.

Поэтому я ему спокойно ответил:

– Бель Хакум в разговоре со мной похвастал, что он является членом Большого Круга…

– Он врет… – перебил меня паренек.

– С чего ты это взял? – немедленно поинтересовался я.

– Первое, чему меня научил бель Васар, – это распознавать магов Лиги. Я могу отличить члена Большого Круга от простых жителей буквально с первого взгляда! – уверенно ответил он.

– Интересно… – протянул я. – Но об этом потом… Так вот, узнав от беля Хакума, что он член Лиги, я попросил его устроить мне встречу с ее президентом.

– С белем Оземом?… – переспросил Орзам.

– Именно с ним, – подтвердил я. – За это я пообещал ему маленький подарок. Только что он сообщил мне, что договорился о моем свидании с белем Оземом…

– Он врет, – повторил Орзам. – Он просто хочет получить обещанный подарок.

– Не думаю, – возразил я. – Если только ему удалось связаться с Саркандом…

– Это очень просто, – снова перебил меня Орзам, – достаточно подойти к любому из магов Лиги, живущему в городе, и он при наличии действительно серьезной причины немедленно свяжется с замком Лиги.

– Ну, тогда бель Хакум говорит правду…

– Не думаю, – возразил юноша. – У беля Хакума не может быть достаточных оснований для разговора с Лигой. Если только… – И он с тревогой посмотрел на меня, а потом на свою кормилицу. Я очень хорошо понял, какая мысль пришла ему в голову.

– Нет, молодой человек, – успокоил я его. – Я не для того спасал тебя, чтобы выдать нашему общему смертельному врагу. Бель Хакум действительно сообщил, что в его караване едет ученик беля Васара. Только при этом он имел в виду меня…

– Как – тебя?! – изумленно пролепетал парнишка, а его кормилица широко раскрыла свои темные, совсем по-молодому блеснувшие глаза.

– Я ему сказал, что хочу вступить в Лигу, но меня некому представить, поскольку мой учитель внезапно умер… Он, конечно, догадался, кто должен быть моим учителем. Сообщив об этом, наш благодетель, бель Хакум, убивает двух зайцев: получает подарок от меня и благодарность от беля Озема. Вот поэтому он так и поспешает.

Я немного помолчал, с удовольствием наблюдая, как на лице мальчишки изумление сначала сменяется облегчением, а потом все более нарастающей тревогой, а потом строго добавил:

– А тебя, молодой человек, я убедительно прошу забыть о том, что ты где-то и когда-то учился магии. Ты просто возвращаешься домой из не совсем удачного путешествия, предпринятого с целью повидать свет!… Ясно?!

Он кивнул, а потом торопливо возразил:

– Нет! Так нельзя!… Тебе ни в коем случае нельзя встречаться с Главным хранителем трона! Ты просто не представляешь, что тебя ожидает!… – В его голосе звучало отчаяние.

Меня тронула его тревога, но ответил я сдержанно, даже сурово:

– Мне очень нужно попасть во дворец Великого ханифа и встретиться с белем Оземом. И делаю я это совсем не ради удовольствия и не в целях мести. Хотя право на месть у меня имеется. И ты, мой друг, можешь мне очень помочь…

– Я готов… – сразу откликнулся Орзам.

– Господин, мальчик еще так слаб!… – одновременно с ним воскликнула Уртусан.

Я с улыбкой взглянул на обоих, а ответил пожилой встревоженной женщине:

– Во-первых, уважаемая, твой мальчик замечательно поправляется и вполне окреп, а во-вторых, я не потребую от него каких-то необычайных подвигов…

Затем я повернулся к Орзаму и объяснил:

– Я встречаюсь с белем Оземом завтра рано утром. Если сможешь, попробуй сегодня ночью пройтись по его снам. Неплохо было бы узнать, чем он живет и, кроме того, если удастся, поселить в его душе неуверенность… этакий иррациональный страх и необъяснимое сомнение. В общем, нарушить душевное равновесие. Как, сможешь, ученик?…

Орзам улыбнулся и ответил:

– Постараюсь…

– Ну вот и прекрасно, – улыбнулся я в ответ. – А сейчас отдыхай и набирайся сил. – Я еще раз провел ладонью по его лбу и полез обратно на передок повозки.

Наш уменьшившийся караван быстро продвигался вперед. Казалось, все караванщики поняли, что бель Хакум без сожаления бросит любого отставшего, лишь бы успеть дотемна в столицу. Правда, в такой близости от Сарканда напороться на разбойничью шайку было маловероятно, но тем не менее все старались удержаться в заданном темпе.

Вскоре вдали показался, быстро накатился и остался позади небольшой постоялый двор, где, по словам старого Ухтара, мы должны были ночевать. Пустынная степь, по которой двигался наш караван, как-то незаметно подстелила под колеса повозок и копыта верховых верблюдов сухую бурую пыль разбитой дороги. По ее краям стали возникать небольшие селения, состоявшие из довольно ветхих домишек. Вдалеке от дороги начали появляться рощицы и перелески.

Солнце склонилось уже довольно низко. Пыльная степная дорога превратилась в хорошо наезженный широкий тракт. Кроме нашего каравана, на ней появились и другие путешественники, в том числе много верховых на самых обычных лошадях. Очень часто по обочинам дороги попадались различного рода питейные и закусочные заведения. И все их опытный има Ухтар называл почему-то чайными. В порыве откровенности он поделился со мной своей мечтой – побывать в одной известной чайхане в Сарканде, где, по слухам, снова начал петь знаменитый поэт и музыкант Ширван.

Как только он назвал это имя, перед моими глазами снова встало пламя костра, над которым стояла Златка со сведенными за спиной руками, и юноша, падающий на мощеную площадь со стрелой в горле. А старик с восторгом рассказывал:

– Я слышал Ширвана только однажды, очень давно, когда он был совсем еще мальчишкой… Ты знаешь, Илия, Ширван не мог петь несколько последних лет, ему горло обожгли. И вот теперь он снова дает концерты. Говорят, какая-то девчонка с севера вылечила его горло. Просто невероятная история…

– Отчего же – невероятная, – через силу ответил я. – Именно так все и было… Только Ширван уже больше не выступает… И никогда не будет выступать. Замолк ваш «серебряный голос».

– Почему? – удивленно и недоверчиво спросил старик.

– Убили Ширвана…

– Кто?!

– Ханифские лучники. Девушку, которая его вылечила, по приказу беля Озема поставили на костер, а Ширван хотел ее освободить. Вот его и застрелили…

Има Ухтар повесил голову и замолчал. Он так больше ни слова и не сказал до самого въезда в город. Я не нарушал его молчания. Наконец, когда в вечерних сумерках показались городские ворота, я краем уха расслышал его тихий-тихий шепот, сложившийся в знакомое: «Мы спали и ели, мы ели и спали…»

Остановился караван на окраине города на маленьком постоялом дворе. Прежде чем мы успели слезть с повозки и размять затекшие от долгой и тряской дороги ноги, ко мне подскакал бель Хакум и предупредил:

– Завтра на восходе солнца я буду ждать тебя во дворе… Готовь камень… – И он тут же покинул караван, ускакав в центр города.

Има Ухтар остался во дворе заниматься устройством на ночь верблюда и повозки, а мы направились в дом. Там мы обнаружили маленького радушного человечка, оказавшегося хозяином этого заведения. Он быстро разместил нас по комнатам и пообещал «ханифский» ужин. Мне, собственно говоря, совершенно нечего было делать в отведенной мне каморке с одной узкой кроватью, поэтому я спустился в общий обеденный зал. Заняв место возле стойки, я попросил бокал легкого белого вина и принялся ждать обещанный ужин, от нечего делать разглядывая немногочисленных посетителей.

Постепенно в зале начали собираться путешественники, прибывшие с нашим караваном. Они занимали столики и обменивались веселыми замечаниями по поводу сегодняшней гонки. В общем-то все были довольны, что добрались до столицы на полсуток раньше. Наконец в зале появились и мои попутчики. Мы уселись за один столик и через несколько минут получили действительно великолепный ужин.

Орзам, несмотря на явное волнение, ел с отменным аппетитом. Я также отдал дань кухне нашего хозяина и его винному погребу, особенно уже попробованному мной белому вину. Разговор шел достаточно вяло и как-то ни о чем. Только в конце ужина я задал интересовавший меня вопрос:

– Орзам, когда ты думаешь попробовать?…

– Не раньше трех-четырех часов ночи… Именно в час черного козла людей посещают чистые сны…

– Чистые?… – не понял я.

– Чистыми мой учитель называл сны, в которых отображаются истинные устремления человека… Его подлинное лицо… До часа черного козла человек еще недостаточно погружен в сон и его сновидения носят поверхностный характер, отображают, как правило, события совсем недавнего прошлого. После часа черного козла спящий выходит из глубин сна и уже может контролировать сновидения. Опытный маг может даже почувствовать наличие в своем сне чужой воли…

– А можно мне присутствовать при твоем… опыте? – попросил я.

Юноша смущенно улыбнулся и ответил:

– Я сам хотел просить тебя посидеть рядом со мной. Мне может понадобиться помощь…

– Тогда я к трем часам подойду… – предложил я.

– Лучше к половине третьего. Как раз в это время колокол на главных часах отбивает вторую стражу.

После этого Орзам поднялся и в сопровождении своей кормилицы отправился в свою комнату. Мы с има Ухтаром посидели еще немного и также разошлись по своим комнатам.

Я понимал, что назавтра мне предстоит очень тяжелый день, и поэтому необходимо отдохнуть. Быстро раздевшись, я юркнул под одеяло, настроившись проснуться по удару часового колокола.

Заснул я практически мгновенно и спал спокойным сном без всяких сновидений. Когда я проснулся, над темными городскими крышами плыл тяжелый отголосок колокольного удара. Вторая стража! Я быстро оделся и вышел в коридор. У двери стояла Уртусан, явно дожидаясь моего появления. Когда я подошел, она тихим умоляющим голосом прошептала:

– Я прошу тебя, господин, не давай моему мальчику долго колдовать. Он еще так слаб…

Неожиданно для себя я погладил пожилую женщину по темным с проседью волосам и ласково ответил:

– Не волнуйся за своего питомца, я не собираюсь причинить ему вреда…

– Я знаю, господин. – Ее глаза блеснули слезой в темноте коридора. – Я знаю… – И она посторонилась, пропуская меня в комнату.

Орзам был один. Его небольшая комната была слабо освещена прикрепленной к спинке кровати свечой. На голом полу розовым мелком был нарисован неровный круг, разделенный корявыми линиями на семь достаточно равных частей. В центре этого круга стояла небольшая белая фарфоровая чашка. Когда я вошел, Орзам, до пояса раздетый и натертый какой-то блестящей мазью, молча кивнул в сторону кровати. Я быстро прошел и уселся на указанное место. Юноша развязал завязки маленького холщового мешочка, который он держал в руках, и насыпал в чашку щепотку серой, странно поблескивающей пудры. Затем он спрятал завязанный мешочек в небольшую котомку, которую я раньше никогда у него не видел, и достал оттуда большое драже, поблескивающее розовой глазурью.

Повертев эту конфетку между пальцами, он повернулся в мою сторону и негромко проговорил: