Бун встал, едва не опрокинув стул. Рот Маргарет, сидящей во главе стола, превратился от изумления в букву «О».

– Что ты здесь делаешь? – рявкнул Бун.

– А что? Буни, дорогой, я тоже живу в этом доме. Мне надоело есть у себя в комнате, и я захотела прийти и сказать Кэт привет. – Паддинг натянуто улыбнулась. – Привет, Кэт.

– Привет.

Она вплыла в комнату, качая бедрами, словно на сцене в Атлантик-сити. Тогда был ее звездный час. Она повторяла свой выход перед публикой, на этот раз состоящей из трех человек.

– Гляди-ка, – сказала Паддинг. – Для меня нету места?

Когда заговорила Маргарет Эшер, в комнате повеяло глубоким холодом.

– Молодая леди, – сказала она, задыхаясь, – вы проспали ленч на двадцать минут. Ленч в этом доме подается в двадцать тридцать и ни секундой позже. Вы можете есть в своей комнате или оставаться голодной, но вы не будете есть за этим столом.

Паддинг наклонилась поближе к Маргарет. Пожилая женщина побледнела и поднесла к лицу кружевную салфетку. Паддинг шепотом, максимально подчеркивая свой южный акцент, стала произносить грязные ругательства.

– Бун! – завизжала Маргарет, пытаясь отвернуться, чтобы не чувствовать запах Паддинг. – Сделай что-нибудь с этой женщиной!

Он рванулся как на стометровке и схватил ее сзади за руку.

– Ты пьяна. Возвращайся обратно в свою комнату.

Она вырвалась.

– Нет. Я останусь здесь.

– Ты слышала, что я сказал! Иди в свою комнату, не то я тебя хорошенько выпорю!

– От нее пахнет! – простонала Маргарет. – О, Боже, убери это отсюда!

– Ну! – Бун схватил жену за запястье и вывернул ей руку, пытаясь вытащить ее за дверь. Паддинг яростно сопротивлялась, ее свободная рука тянулась к его лицу. Он увернулся от ее ногтей, но она вырвалась и наклонилась к столу, опрокинув стакан чая со льдом. Бун, кипя от гнева, схватил ее за волосы и за платье, в то время как Маргарет поднялась и стала звать на помощь.

– Оставь ее в покое! – закричал Рикс и обошел вокруг стола. – Бун, отойди от нее!

– О, Боже! – проговорила Кэт с отвращением и положила вилку рядом с тарелкой.

Бун и Паддинг отчаянно боролись. Он бросил ее на стол с такой силой, что воздух с шумом вышел из ее легких. Затем схватил ее за шею и стал тащить. Она уцепилась за скатерть, и тарелки, стаканы и прочая утварь с лязгом и звоном посыпались на пол. В дверях появилась горничная, но что делать, она не знала.

– Эдвин! – закричала Маргарет во всю силу своих легких.

Рикс схватил брата за плечо. – Брось, Бун! Черт возьми! Брось…

Бун по-звериному фыркнул и ударил Рикса тыльной стороной ладони по лицу так резко, что тот не успел увернуться. Удар ошеломил его, в глазах появились слезы. Его отбросило ударом на несколько шагов.

– Ублюдок! – заверещала Паддинг. – Импотент и любитель уродцев!

Бешеная волна ярости захлестнула Рикса. Он нащупал что-то правой рукой и крепко сжал в кулаке, а затем быстро занес руку. Даже поняв, что это обычный кухонный нож, он вознамерился с маху воткнуть его в спину Буна.

– Рикс! – услышал он сквозь шум голос Кэт. – Не надо!

Что-то в крике Кэт заставило Буна резко обернуться. Нож уткнулся в пиджак, но оказался слишком тупым, чтобы причинить сильный вред. Бун, не выпуская извивающуюся и чертыхающуюся Паддинг, заметил нож и выражение глаз брата. Он повернул Паддинг в сторону Рикса и, прикрываясь ею, стал пятиться. – Он пытался меня убить, мама! – закричал он дрожащим голосом. – Уберите его от меня!

В следующее мгновение гнев Рикса испарился. Он уставился на нож, пораженный тем, как быстро желание убить овладело им. Даже когда Рикс разжал руку, Бун продолжал орать. Нож упал на пол.

В дверях, оттолкнув в сторону испуганную горничную, появилась Кэсс. – Что происходит? Кто кого пытался убить?

– Убери отсюда эту безумную женщину! – распорядилась Маргарет и встала. Ее колени были залиты чаем. – Она не в своем уме!

– Рикс! – сказала Паддинг, и в ее влажных глазах был ужас. – Не дай им увести меня наверх! Он будет пороть меня ремнем! Рикс, не дай им это сделать!

Но Рикс уставился на свою пустую руку, сжимая ее в кулак и снова разжимая.

– Кэсс? – спокойно спросила Кэт. – Ты не поможешь моему брату с его супругой? Я думаю, ей нужен холодный душ.

– Да, мэм. Пойдемте, Паддинг. Никто не собирается причинять вам вред.

Паддинг снова попыталась вырваться, но в этот раз Бун держал ее крепче.

– Спросите его о том агентстве! – кричала она, пока Бун и Кэсс тащили ее из комнаты. – Только спросите его, какого рода… – Тут Бун зажал ей рот рукой, и ее вопли стали неразборчивы.

Маргарет захлопнула за ними дверь и стояла дрожа, не в силах вымолвить ни слова. В конце концов она поправила прическу и платье, а затем обернулась к детям.

– Этой женщине, – заявила она, – место в сумасшедшем доме.

Рикс продолжал сжимать и разжимать руку. У него заболела голова. Он пристально смотрел на нож, лежащий на полу, и никак не мог поверить, что только что пытался заколоть родного брата. Боже мой, подумал он и холодный пот выступил на его лице. Я пытался убить Буна! Если бы нож был острее, он мог проткнуть пиджак и войти ему в спину!

– Рикс? – осторожно спросила Кэт. – С тобой все в порядке?

На самом деле я не собирался его заколоть, думал Рикс. Я только хотел напугать его. Я знал, что нож тупой. Я знал. Он нагнулся, поднял нож и положил его на стол. Маргарет наблюдала за ним осуждающим взглядом. Действительно ли я собирался заколоть моего брата, спросил он сам себя.

Да…

Рикс задрожал. Ответ пришел тихим шипящим шепотом, который растекся по его венам как ледяная вода.

– Рикс? – позвала Кэт.

– Со мной все в порядке, – сказал он, все еще глядя на нож. Он опасался, что головная боль усилиться, но вместо этого она пошла на убыль. Он взял салфетку и вытер капельки пота со лба и щек. – Со мной все в порядке, – повторил он.

– Моя одежда испорчена, – стонала Маргарет. – Только посмотрите! Вонючая психопатка!

Кто-то постучал в дверь и, когда Маргарет открыла, один из пожилых дворецких-негров тихо сказал:

– Прошу прощения, миссис Эшер, но мистер Эшер сказал, что хотел бы видеть мисс Кэтрин.

– Я поднимусь через минуту, Маркус, – сказала ему Кэт, и почтенный старик удалился обратно по коридору. – Ну, – сказала она, глядя на разгром в столовой, – я полагаю, мне лучше подняться и повидать папу.

– Ты еще не поела!

– Он не любит ждать, – напомнила Кэт. Она подошла к Риксу поближе и осмотрела его лицо. – Ты точно в порядке?

– Да. – Он натянуто улыбнулся. – Как огурчик.

Кэт вышла из комнаты. Когда мать опять принялась браниться по поводу испорченного платья, он поспешил вслед за Кэт.

– Да знает ли в этом доме хоть кто-нибудь, что означает быть культурным? – крикнула Маргарет ему вслед.

Рикс и Кэт поднимались по лестнице. Случайный сквозняк принес с собой запах разложения.

– Я не знаю, почему я это сделал, – сказал Рикс. – Боже мой! Я действительно хотел его ударить!

– Нет, не хотел. Я видела, ты так повернул свою руку, чтобы не заколоть его. Я думаю, ты хотел его напугать, и это тебе удалось. Глаза у него сделались величиной с тарелку.

– Я человек спокойный. Но он издевается надо мной, Кэт. Ты знаешь, как он издевался надо мной раньше. Я больше не могу это терпеть. Боже, я вообще не знаю, зачем я сюда вернулся! Я думал, здесь что-нибудь должно измениться. Но здесь ничего не меняется, не так ли?

– Скоро здесь кое-что изменится, – сказала Кэт, когда они поднялись на второй этаж. – Очень скоро.

Она сказала это тоном спокойным и знающим. Рикс спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Я беседую сейчас с отцом, наверное, больше, чем за всю нашу жизнь. Думаю, он хочет, чтобы я унаследовала дело. О, он не говорил этого прямо, но у меня сложилось именно такое впечатление. Он рассказал мне о некоторых текущих проектах. Если я буду контролировать дело, я произведу ряд изменений.

– Например?

– Управление делом означает и управление поместьем, – сказала она, когда они шли по коридору. – Я собираюсь указать Буну на дверь. И я намерена начать развитие некоторых новых направлений.

– Но я думал, тебе нравится то, чем ты сейчас занимаешься! Неужели ты серьезно хочешь взять на себя ответственность за семейное дело?

– Вице-президенту и группе исследователей какое-то время придется поруководить, пока я не пойму, что к чему. Но я люблю перемены, Рикс. Мне нравится идти в неизведанное. Да и кто еще может его унаследовать? Только не Бун. Судя по тому, как он тратит свои собственные деньги, он развалит «Эшер армаментс» лет за пять. А ты ведь, конечно, не хочешь этого наследства.

Рикс не верил своим ушам.

– Неужели ты хочешь нести ответственность за дальнейшие смерти и разрушения?

Она остановилась перед лестницей, которая вела в Тихую Комнату, и повернулась к нему. Глаза на ее ангельском личике были темными и таинственными.

– Рикс, ты слишком оторван от реальности, не правда ли? Я желала бы всей душой, чтобы наша семья делала игрушки, или наперстки, или, наконец, электрические розетки. Но дела обстоят совсем по-другому. Вы с Буном, кажется, думаете, что вы единственные Эшеры, но вы ошибаетесь. Я тоже Эшер. Я сожалею, что у нас такой бизнес, но я не стыжусь его. Кто-то должен делать оружие. Если его не будем делать мы, его будут делать другие компании.

– Есть куда лучшие способы делать деньги.

– Есть, – согласилась она. – Но не для нас.

В этот момент Рикс посмотрел на свою сестру как на постороннюю. Он никогда не подозревал, что она хотя бы отдаленно интересуется деятельностью «Эшер армаментс», и теперь размышлял, так ли хорошо он в действительности ее знал. Что произошло с той маленькой девочкой, которая хвостом ходила за ним и сводила с ума глупыми вопросами?

– Я и не подозревал, что ты настроена таким образом, – сказал он.

– Вероятно, существует еще многое, чего ты обо мне не знаешь. – Несколько секунд она смотрела вдаль, а затем сказала: – Наверное, сейчас мне лучше подняться и повидать его. – Она поднялась по ступенькам, ведущим в Тихую Комнату, остановилась, чтобы надеть маску и резиновые перчатки, и вошла внутрь.

Рикс поспешил уйти, чтобы волна зловония не окатила его. Он шел по коридору к своей комнате, размышляя над позицией Кэт. Он понял, что у нее есть темные стороны, о которых он никогда не подозревал. Никто в здравом уме не может желать создавать такие орудия разрушения, какие делают заводы «Эшер армаментс»!

Впереди зазвонил телефон – в холле на столе. Перед Риском шел Маркус, пожилой дворецкий. Он остановился и на втором звонке поднял трубку.

– Резиденция Эшеров.

Рикс уже было прошел, когда Маркус сказал:

– Прошу прощения, мисс, но я не обязан докладывать о ваших звонках членам семьи. – И он начал опускать трубку.

Дочь Дунстана, подумал Рикс. Внезапно он повернулся и схватил трубку раньше, чем Маркус успел ее положить.

– Я отвечу, – тихо произнес он, а затем в трубку сказал: – Говорит Рикс Эшер. Почему вы постоянно беспокоите мою семью?

На другом конце линии изумленно молчали.

– Ну? – настаивал Рикс. – Так я слушаю.

– Прошу прощения, – сказала женский голос с мягким южным акцентом. – Я не ожидала, что к телефону подойдет Эшер.

– Я сам разберусь, – сказал Рикс Маркусу, и старик потихоньку поплелся прочь. – Чем я могу вам помочь, мисс Дунстан? – спросил он, когда Маркус ушел.

– Я удивлена тем, что вы меня знаете. Вы ведь жили вдали от Эшерленда семь или восемь лет, не так ли?

– Уверен, что вы звоните сюда не затем, чтобы спросить обо мне. Вы ведь знаете, что существует закон, запрещающий беспокоить людей по телефону.

– Все, что я хочу узнать, это ответ на один вопрос: как состояние Уолена Эшера?

– Его состояние? О чем вы говорите? Мой отец в полном порядке.

– Странно это слышать, – сказала она, – особенно, если учесть, что Уолен Эшер не был на заводе почти два месяца, а «Кадиллак», нанятый доктором Фрэнсисом из Бостона, ездит к вам три-четыре раза в неделю. Доктор Фрэнсис специалист по болезням клеток. Если Уолен Эшер здоров, то кто тогда болен?

Брось трубку, сказал он себе. Но, уже опуская трубку на рычаги, он понял выгоду сложившейся ситуации. Это была дочь человека, который шесть лет работает над историей Эшеров. Ей нужна информация. Риксу тоже нужна информация. Такой случай может больше не представиться.

– Можем ли мы где-нибудь встретиться? – тихо спросил он.

Опять возникла осторожная пауза.

– Решайте скорей. Я дьявольски рискую.

– Кафе «Широкий лист», – сказала она. – В Фокстоне. Можете вы встретиться со мной сегодня днем?

– Если меня не будет к трем, я не приду. До свидания.

Он положил трубку на рычаг и мгновенно почувствовал укол совести. Собирается ли он предать семейные интересы или это просто холодный практицизм? Информация о состоянии Уолена может оказаться ключом, в котором он нуждается, чтобы приблизиться к Уилеру Дунстану и узнать, как сильно тот продвинулся в работе над книгой и когда она будет закончена. Он хотел посмотреть на рукопись, и если для этого придется выдать что-то, что рано или поздно все равно всплывет, то так тому и быть.

Проходя мимо двери Буна, он услышал плач Паддинг. Бун ругался приглушенным, грубым голосом, а затем он услышал короткий шлепок удара ремня по телу.

Ублюдок, мрачно подумал Рикс. Бун надеялся вознаградить себя в один из этих дней, и Рикс страстно желал оказаться в этот момент рядом, чтобы посмотреть, как это произойдет.