– Еще раньше она говорила мне, как много вы для нее значите, – сказал Эдвин. – Я считаю, то, что побудило ее лишить себя жизни, было в ее сознании задолго до встречи с вами. Я думаю, это было неизбежно. Вам некого винить, Рикс. Некого.

– Хотелось бы верить.

Эдвин притормозил и свернул с главного шоссе на пыльную, петляющую между табачными полями дорогу. На холме стояли амбар и скромный белый дом. За домом была маленькая мастерская. На крыльце сидела седая женщина в льняном платье и шелушила бобы на металлической сковороде. Как только они подъехали, дверь дома открылась, и оттуда вышел высокий пожилой человек с роскошными седыми усами. Он был в грубой рабочей одежде, но держался с достоинством Бодейнов.

Роберт Бодейн подошел к вышедшим из машины Риксу и Эдвину. Его жена отложила бобы и тоже спустилась с крыльца.

Братья обменялись рукопожатием.

– Ты помнишь Рикса? – спросил Эдвин. – Думаю, когда ты видел его в последний раз, он был вот такой. – Он поднял руку фута на четыре от земли.

– Рикс? Тот маленький мальчик? Боже мой! – изумился Роберт. Его лицо было сильно обветрено, два нижних передних зуба отсутствовали. Когда они пожали друг другу руки, Рикс удивился его силе. – Я думаю, вы не помните меня. Я приезжал в Эшерленд.

Рикс не помнил, но улыбнулся и сказал:

– Кажется, помню. Рад видеть вас снова.

Роберт Бодейн представил свою жену, Дженни, и пару минут говорил с Эдвином о небывалом урожае, который он ожидает в этом году.

– Тебе бы следовало самому стать фермером, – сказал Роберт с лукавой ухмылкой. – Земля под ногтями сделала бы из тебя мужчину.

– Спасибо, я надеюсь месяца через три гулять по песку Флориды. Логан готов?

– Его сумки собраны. Я полагаю, парень где-то гуляет. Трудно уследить за таким шалопаем. Эй, Логан! – крикнул он в сторону леса позади дома. – Эдвин приехал за тобой!

– Вероятно, бегает с Маттом, – сказала его жена. – Он сразу полюбил этого пса.

– Эй, Логан! – опять крикнул Роберт. – Посидите пока на террасе. Он скоро появится.

Молодой человек с вьющимися волосами цвета начищенной меди выглянул из окна мастерской. Дедушка вместе с гостями шел на террасу. Он знал, что высокий старый пижон в костюме – это Эдвин, а второй мог быть кем-нибудь из Эшерленда. Однако девяти тридцати еще не было. Эдвин приехал раньше. Что ж, подумал молодой человек, тогда он может и подождать.

Он повернулся к верстаку и оценивающе посмотрел на работу, которую только что делал. На Логане был рабочий халат деда. На халате была забавная картинка, изображающая повара, который жарит сосиски в гриле, а над ней была надпись: «Пусть я не слишком симпатичен, зато безусловно умею готовить». Логан давно уже хотел сделать эту работу. Он убрал молоток и пилу на место, в ящик для инструментов, и аккуратно вытер руки тряпкой.

Он снял халат и накинул его на верстак. Затем, удовлетворенный, закрыл за собой, запер дверь на засов и разнузданной походкой медленно направился к дому.

Рикс увидел приближающегося молодого человека и тут же решил, что не доверит ему даже чистку своих ботинок, не говоря уж об обязанностях Эдвина в Эшерленде.

Логан шел надменной разболтанной походкой, засунув руки в карманы бледно-голубых джинсов. Поверх серой рабочей рубашки на нем была потертая кожаная куртка. Он поддал ботинком валявшийся на дороге камешек. Его вытянутое румяное лицо с резко выступающими скулами окаймляли длинные волосы, и когда он подошел поближе, Рикс заметил, что его глубоко посаженные глаза холодного голубого цвета. Смотрел Логан отчужденно и рассеянно, почти скучающе. Входя на террасу, он смерил каждого из них быстрым взглядом.

– Мы звали тебя, парень, – сказал Роберт. – Где ты был?

– В мастерской, – ответил Логан хрипловатым баском. Он действовал Риксу на нервы. – Так, болтался там без дела.

– Ну, не стой столбом. Поздоровайся с Эдвином и мистером Эшером.

Молодой человек обратил внимание на Рикса. Когда он улыбался, поднималась лишь одна сторона его рта и его улыбка напоминала презрительную усмешку.

– Да? – спросил он. – Вы действительно Эшер?

– Мистер Эшер, – сказал Рикс.

– Вы будете моим новым боссом?

– Нет. Им будет Эдвин.

– Понял, – Логан протянул руку Риксу, и тот заметил красное вокруг его ногтей. Улыбка на лице Логана дрогнула, и он убрал руку. – Работал в мастерской, – сказал он. – Запачкался в краске, наверное. Следовало бы быть более аккуратным.

– Следовало.

Эдвин встал со стула и пожал Логану руку. Логан был почти такого же роста, как и Эдвин, но гораздо шире в плечах. У него были большие рабочие руки.

– Мы должны ехать обратно в Эшерленд, – сказал Эдвин. – Твои вещи готовы?

– Мне нужно всего несколько минут. Рад встрече с вами, мистер Эшер, – сказал Логан, улыбнулся и ушел в дом. Улыбка умного зверя, подумал Рикс.

Эдвин внимательно наблюдал за Риксом.

– Ваше мнение о нем написано у вас на лице, – сказал он. – Дайте ему шанс.

– Логан отличный парень, мистер Эшер, – сказала Дженни, шелуша бобы.

– О, у него есть острые углы, но у кого их в таком возрасте нет? Он умен и воспитан в строгости.

– Шалопай, – сказал Роберт. – Напоминает мне самого себя в его возрасте.

– Я его давно исправила. – Она подмигнула Риксу и резко свистнула. – Эй, Матт! Иди сюда! Куда эта собака запропастилась? Рано утром этот пес чуть не взорвался от лая.

– Гоняется где-нибудь за воробьями, наверное.

Логан вышел из дома с двумя чемоданами, и Рикс встал. Рикс сказал, что был рад встретиться с Бодейнами, Эдвин взял один из чемоданов, и они пошли к фургону.

Логан и Эдвин положили чемоданы в фургон и сели в машину. Логан занял место на заднем сиденье и опустил окно.

– Будь хорошим мальчиком! – крикнула ему миссис Бодейн. – Слушайся Эдвина.

– Эй, дедуля, – сказал Логан. – Я делал кое-какую работу в мастерской и не успел за собой убрать. Там остался небольшой беспорядок.

– Я приберу. Слушайся Эдвина и работай так, чтобы мы гордились тобой, слышишь?

– Не бойся, не подкачаю, – сказал Логан и поднял стекло. Эдвин дал задний ход, а Логан махал рукой бабушке и дедушке. – В этой штуке есть радио? – спросил он.

На пороге мастерской Роберт Бодейн остановился и проводил взглядом машину, пока та не скрылась из виду.

– На завтрак свежие бобы! – крикнула его жена. – Хочешь к ним еще картошки?

– Это было бы прекрасно, – ответил он. Он отпер дверь и вошел в мастерскую. Работа его внука была накрыта халатом, и в воздухе стоял сильный запах.

Он приподнял халат.

До него не сразу дошло, что груда грязи на верстаке была раньше собакой. Матт был обезглавлен и расчленен, а его внутренности лежали в луже густой застывшей крови.

Он услышал, как жена опять зовет его, и стал искать, чем бы это соскрести.

10

Когда они приехали, то увидели припаркованный перед Гейтхаузом серебристый «Кадиллак». Логан оценивающе присвистнул с заднего сиденья, нарушив тем самым тишину, царившую в фургоне от Тейлорвилля.

– Это машина доктора Фрэнсиса, – сказал Эдвин Риксу и остановил фургон под аркой. – Я покажу Логану имение, а вам лучше пойти посмотреть, что там происходит.

Когда Рикс выходил, Логан сказал:

– Рад был познакомиться, мистер Эшер. – Рикс оглянулся и увидел холодную улыбку молодого человека. Он не продержится здесь и недели, сказал себе Рикс.

Затем он поднялся по ступеням и вошел в Гейтхауз, где слуга сообщил ему, что мать ищет его и хочет, чтобы он немедленно пришел в гостиную.

Он быстро прошел по коридору и открыл двери гостиной.

– …разрушительная клеточная активность… – услышал он. Потом мужчина, говоривший это Буну и Маргарет, обернулся и посмотрел через комнату на него.

– Доктор Фрэнсис, это наш младший сын, – сказала Маргарет. – Рикс, проходи и садись. Я хочу, чтобы ты услышал, что нам хочет сказать доктор.

Рикс сел на стул слева от Буна, так, что можно было хорошо видеть доктора Фрэнсиса. Доктор Фрэнсис был элегантным мужчиной средних лет с темными, местами тронутыми сединой волосами и высоким лбом. Темные глаза пристально смотрели на Маргарет из-под очков в черепаховой оправе. Рикс заметил, что у него артистические руки, руки хирурга или пианиста. Доктор был в безукоризненном костюме кирпично-красного цвета и с коричневым галстуком.

Доктор Фрэнсис продолжил с того места, на котором его прервали.

– Разрушительная клеточная активность в тканях, взятых на анализ у мистера Эшера, усиливается под воздействием радиации. Это говорит нам о том, что традиционные методы лечения рака, при котором это, видимо, зависит от клеточного базиса, не принесут успеха. – Он снял очки и протер стекла пестрым платком. Под глазами от усталости были темные круги. – Кровяное давление у него взлетает до стратосферы. Мы едва успеваем откачивать жидкость из его легких. Я боюсь, что его почки вот-вот откажут. Чувствительность его нервной системы повышается с каждым днем. Он жалуется, что у него проблемы со сном из-за шума его собственного сердца.

– Единственное, что я хочу знать, – сказала Маргарет, – это когда Уолен снова будет здоров.

Возникло тягостное молчание. Доктор Фрэнсис прочистил горло и снова надел очки. Бун внезапно встал со стула и подошел к буфету, в котором был бар с ликерами и стаканы.

– Миссис Эшер, – в конце концов сказал доктор, – сейчас ясно только одно, и я думал, вы это понимаете. Недуг Эшеров в настоящее время – это неизлечимая болезнь, в результате которой происходит разрушение клеточной структуры организма. Белые кровяные тельца поглощают красные. Пищеварительная система питается тканями собственного тела. Клетки мозга, связующие ткани, хрящи и клетки костей разрушаются и поглощаются. Я не претендую на то, чтобы понять, почему или как это происходит.

– Но вы же доктор. – Голос Маргарет едва заметно дрожал, а в глазах был безумный блеск. – Специалист. Вы должны что-то сделать. – Она вздрогнула, когда Бун кинул в стакан кубик льда.

– Транквилизаторы ему помогают, действуют и обезболивающие. Миссис Рейнольдс отличная сиделка. Мы продолжим исследование его тканей. Но я не смогу сделать ничего больше, пока он не согласится лечь в больницу.

– За всю свою жизнь Уолен никогда не лежал в больницах. – На лице Маргарет отразилось недоумение. – Огласка. Может быть такая… ужасная огласка.

Доктор Фрэнсис нахмурился.

– Я полагаю, огласка должна беспокоить вас в последнюю очередь. Ваш муж умирает. Я не могу выразиться более определенно. Я не могу предоставить ему адекватное лечение в той комнате.

– Сможете ли вы его вылечить в больнице? – спросил Бун, взбалтывая виски.

– Я не могу этого обещать. Но мы сможем сделать больше тестов и взять больше тканей на анализ. Мы бы лучше исследовали процесс разрушения.

– Вы хотите сказать, что будете использовать его как подопытного кролика?

Щеки доктора порозовели и Рикс заметил в его глазах раздражение.

– Как можно лечить что-то, молодой человек, если не имеешь об этом ни малейшего понятия? Насколько я знаю, физиологи, которые обследовали предыдущие поколения вашей семьи, были так же озадачены, как и я. Почему это происходит только с вашей семьей? Почему это начинается практически внезапно, когда в остальном состояние здоровья отличное? Почему чувствительность нервов так противоестественно обостряется, в то время как остальные функции организма быстро идут на убыль? В прошлом ваша семья также отказывалась от обследований. – Он быстро взглянул на Маргарет, но она была слишком заторможенной, чтобы реагировать. – Если мы хотим хотя бы надеяться излечить эту болезнь, нам сперва надо понять ее. Если это означает использовать вашего отца как «подопытного кролика», то так ли это плохо?

– Пресса в поисках его переберет больницу по кирпичику, – сказал Бун.

– Уолен всегда был таким здоровым, – сказала Маргарет тихим и слабым голосом. Она смотрела на доктора Фрэнсиса невидящим взглядом. – Он никогда раньше не болел. Никогда. Даже когда он поранился во время бритья, порезы заживали на следующий день. Я никогда не видела, что у него идет кровь. Может, капля или две. Однажды, когда мы только поженились, Уолен взял меня в конюшню показать нового арабского жеребца. Лошадь его скинула, и он… он ударился затылком о землю. Я никогда не забуду звук этого удара. Я думала, он сломал шею… но Уолен поднялся как ни в чем не бывало. Он никогда раньше не получал травмы и не болел.

– Теперь он болен, – сказал доктор Фрэнсис. – Я не смогу ему помочь, если он не ляжет в больницу.

Она покачала головой. Ее взгляд прояснился, а рот сжался в тонкую, жесткую линию.

– Нет. Мой муж не хочет покидать Эшерленд. Огласка может иметь ужасные последствия для всей семьи. Привезите ваше оборудование сюда. Привезите сюда весь ваш персонал. Но Уолен дал ясно понять, что он не покинет поместье.

Доктор Фрэнсис посмотрел на Буна и Рикса.

– Как насчет вас двоих? Может, вы ляжете в больницу на обследование?

– Зачем? – нервно спросил Бун.

– Чтобы исследовать ваши ткани и кровь.

Бун опорожнил свой стакан с виски одним глотком.

– Слушайте, док. Я за всю свою жизнь не болел ни одного дня. Ни разу моя нога не ступала в больницу и никогда не ступит.

– Как насчет вас? – доктор Фрэнсис повернулся к Риксу.

– Тоже не горю желанием лечь в больницу. Кроме того, я через несколько дней отсюда уеду. – Он почувствовал, как мать взглянула на него.

Доктор вздохнул, покачал головой и встал со стула.

– Мне кажется, вы не совсем понимаете, что поставлено на карту. Речь идет не только о жизни Уолена Эшера. Речь идет о ваших жизнях и о жизни ваших потомков.

– Ваш пациент – мой муж, – заметила Маргарет, – а не мои сыновья.

– Ваши сыновья тоже ими будут, миссис Эшер, – твердо ответил он. – Рано или поздно, но будут.

– Я очень устала. Не проводит ли кто-нибудь из вас, мальчики, доктора Фрэнсиса до дверей?

Бун занялся второй порцией виски, а Рикс проводил доктора по коридору в вестибюль.

– Сколько еще осталось отцу? – тихо спросил его Рикс у входной двери.

– Жизненно важные органы могут отказать в течение недели. Максимум двух. – Рикс ничего не сказал, и доктор Фрэнсис спросил: – Вы хотите тоже умирать подобным образов? Странно, если хотите. Это печальный факт, которому вам следует посмотреть в лицо. Что вы намерены предпринять на этот счет?

Услышав от постороннего человека, сколько осталось жить отцу, Рикс оцепенел.

– Я не знаю, – тупо сказал он.