Фил был здесь в апреле, после того, как прочитал рекламу Земляного Дома в журнале “Солдаты удачи”. Он медленно вел “Роумер” вперед, пока его передние шины не попали в две ямки в почве и не нажали на пару пружинящих педалей. Почти в тот же момент раздался глухой вибрирующий звук – звук заработавшего тяжелого механизма, шестеренок и цепей. Из щели, появившейся в основании скальной стены, блеснул яркий свет; кусок скалы плавно пошел верх, совсем как дверь гаража в доме Кронингера.
А для Роланда Кронингера это было похоже на открытие массивного портала древней крепости. Сердце его учащенно забилось, а щель, из которой бил яркий свет, отражавшийся в стеклах его очков, все росла, и становилось светлее.
– Боже мой! – слабо проговорила Элис.
Скальная стена была люком, скрывавшим железобетонную автостоянку, заполненную разными машинами. Ряд светильников свешивался с решетки из стальных балок на потолке. В воротах стоял солдат в форме и рукой показывал Филу проезжать вперед, колея направляла “Роумер” по бетонному скату к автостоянке. Как только колеса съехали с пружинящих педалей, ворота начали с урчанием закрываться. Солдат рукой показал Филу направление к месту парковки между джипами и сделал жест, проведя пальцем по горлу.
– Что это означает? – с испугом спросила Элис.
Фил улыбнулся.
– Он показывает, чтобы мы заглушили двигатель.
Он выключил мотор.
– Ну, вот и приехали.
Скальные ворота закрылись с глухим звуком “фан–н”, и наружный мир оказался для них запечатанным.
– Теперь мы как в армии,– сказал Фил сыну, и выражение на лице сына подтвердило, что его восхитительная мечта сбывается.
Как только они вышли из “Роумера”, подкатили два электромобиля; в первом был улыбчивый юноша, волосы желтого песчаного цвета и коротко подстрижены, в темно–голубой форме с эмблемой Земляного Дома на нагрудном кармане. На втором электрокаре сидели двое крепких мужчин в темно–голубых спортивных костюмах, он буксировал плоский багажный конвейер, похожий на те, которые используются в аэропортах.
Улыбчивый молодой человек, чьи белые зубы, казалось, отражали свет дневных ламп, проверил данные на своем щитке, чтобы убедиться в правильности фамилии.
– Привет, ребята,– ободряюще сказал он. – Миссис и мистер Филипп Кронингер?
– Правильно,– сказал Фил. – И наш сын Роланд.
– Привет, Роланд. Вам, ребята, пришлось проделать порядочный путь из Флагстафа.
– Длинная дорога,– сказала ему Элис. Она неуверенно прошлась по автостоянке, прикинув, что здесь было не меньше двухсот машин.
– Бог мой, как много здесь людей!
– У нас около девяноста пяти процентов заполнения, миссис Кронингер. К концу выходных будут все сто процентов. Мистер Кронингер, если вы дадите этим джентльменам ваши ключи, они привезут ваш багаж. Фил отдал ключи, и двое мужчин стали разгружать чемоданы и коробки из “Роумера”.
– У меня есть компьютер,– сказал юноше Роланд. – Он будет здесь работать?
– Конечно, будет. Вы прыгайте ко мне, и я довезу вас в ваши апартаменты. Капрал Мейт? – сказал он, обращаясь к одному из багажных работников. Этих в сектор “В”, номер шестнадцатый. Ну что, ребята, готовы?
Фил сел на переднее сиденье, а его жена и сын на заднее. Фил кивнул, и молодой человек повез их через автостоянку в коридор со слабым уклоном. Прохладный воздух циркулировал из вентилятора на потолке, установленного на всякий случай. Другие коридоры отходили от главного, на них были указатели к секторам А, Б и В.
– Я сержант Шорр, занимаюсь приемом клиентов,– молодой человек протянул руку, и Фил пожал ее. – Рад видеть вас здесь. Могу ответить на все ваши вопросы, если они имеются.
– Ну, я приезжал сюда в апреле и знаю о Земляном Доме,– пояснил Фил. – Но не думаю, что моя жена и сын получили полное представление из брошюр. Элис тревожилась насчет обеспечения воздухом там, внизу.
Шорр засмеялся.
– Не нужно волноваться, миссис Кронингер. У нас есть две великолепнейших системы очистки воздуха, одна действующая, а другая – резервная. Система вступает в действие в течение одной минуты с объявления военного положения, это, когда мы, м–м… ожидаем нападения и запечатываем вентиляционные всасывающие окна. Однако сейчас наши вентиляторы просто сосут воздух снаружи, и могу гарантировать, что воздух Голубой Горы, наверное, самый чистый, каким вам когда–либо доводилось дышать. У нас три жилых комплекса, сектора А, Б и В, на этом уровне, а под нами командный пункт и уровень обслуживания. Ниже, на пятьдесят футов глубже, генераторное помещение, склад оружия, аварийный запас пищи и воды, помещение радаров и жилые комнаты офицеров. Кстати, мы стараемся отбирать у прибывших оружие и хранить его на нашем складе. У вас случайно нет какого–нибудь?
– Мм… 9–мм “Магнум”,– сказал Фил. – Под задним сиденьем. Я не знал ваши правила.
– Хорошо, уверен, что вы не обратили внимания на этот пункт, когда подписывали контракт, но думаю, что вы согласитесь с тем, что ради безопасности проживающих все оружие должно храниться в одном месте. Правильно?
Он улыбнулся Филу, и Фил кивнул.
– Мы зарегистрируем его и дадим вам квитанцию, а когда вы будете через две недели уезжать от нас, получите его назад вычищенным и сияющим.
– А какие виды оружия у вас там есть? – с горящими глазами спросил Роланд.
– Ну, пистолеты, винтовки, автоматы, ручные пулеметы, минометы, огнеметы, гранаты, противопехотные и противотанковые мины, ракетницы – все, что только можно придумать. И, конечно, там у нас есть противогазы и антирадиационные костюмы. Полковник Маклин уверяет, что когда здесь в ход будет пущено все, это будет неприступная крепость, и это точно так и есть.
Полковник Маклин,– подумал Роланд. Полковник Джеймс, “Джимбо”, Маклин. Роланду было знакомо это имя по статьям в журналах об оружии и “выживальщиках”, на которые подписывался его отец. У полковника Маклина был длинный послужной список от ведущего летчика истребителя F–105D над Северным Вьетнамом, сбитого в 1971 году и служившего в ПВО до окончания войны, потом вернувшегося во Вьетнам и Индокитай, вылавливать вражеских агентов, и воевавшего с наемниками в Южной Африке, Чаде и Ливане. – А мы увидим полковника Маклина?
– Встреча назначена на восемь часов ровно в главном зале. Он будет там,
Они увидели надпись “сектор В” и стрелку, указывающую вправо. Сержант Шорр свернул с главного коридора, и шины зашуршали по кускам бетона и камням, валявшимся но полу. Сверху натекла лужа от падающих сверху капель, и их обрызгало, пока Шорр не притормозил электромобиль. Шорр оглянулся, улыбка сбежала с его лица: он остановил электромобиль, и Кронингеры увидели, что часть потолка, размером с люк, отвалилась. Из дыры вылезали металлические прутья и сетка. Шорр вынул портативную радиостанцию из ящика электромобиля, щелкнул ею и сказал: – Это Шорр, я около стыка центрального коридора с коридором в сектор В. Тут нужно наладить откачку, нужно вызвать бригаду уборщиков. Вы меня слышите?
– Слышу,– ответил голос, ослабленный помехами. – Опять хлопоты?
– Угу… Капрал, со мной новоприбывшие.
– Извините. Бригада уже едет.
Шорр выключил радиостанцию. Улыбка снова засияла на его лице, но его светло–карие глаза посерьезнели.
– Мелкие неприятности, ребята. В Земляном Доме первоклассная дренажная система, но иногда бывают маленькие протечки. Бригада уборщиков займется ими.
Элис показала наверх, она заметила сетку трещин и пятен на потолке.
– Непохоже, что здесь слишком безопасно. А что, если это все рухнет? она глядела на мужа широко раскрытыми глазами. – Бог мой! Фил! Неужели нам придется пробыть здесь две недели под этой протекающей горой?
– Миссис Кронингер,– самым успокаивающим голосом говорил Шорр. – Земляной Дом не был бы заполнен на девяносто пять процентов, если бы не был безопасен. Тут, я согласен, нужно подработать дренажную систему, и мы приводим ее в норму, но нет абсолютно никакой опасности. У нас есть инженеры–строители, а специалисты по нагрузкам следят за Земляным Домом, и все они дают ему отличную оценку. Это место совместного выживания, миссис Кронингер, нас бы не было здесь, если бы мы не собирались выжить после надвигающегося Армагеддона, так ведь?
Взгляд Элис перебегал с мужа на молодого человека и обратно. Ее муж заплатил пятьдесят тысяч долларов за участие в пользовании Земляным Домом: каждый год по две недели, ради жизни, там, где, как называлось в брошюре, “была роскошнейшая крепость для выживания в горах Южного Айдахо”. Конечно, она верила в то, что ядерный Армагеддон приближается, и у Фила полки ломились от книг по ядерной войне, он был уверен, что это произойдет в течение года и что Соединенные Штаты будут поставлены на колени русскими захватчиками. Он хотел найти место, как он ей сказал, можно было бы сделать “последний привал”. Но она пыталась отговорить его от этого, она говорила ему, что это как биться об заклад на пятьдесят тысяч долларов на то, что ядерная катастрофа случится именно в эти две недели пребывания в убежище, а это довольно безумная игра. А он объяснял ей, что есть предложение получить безопасную жизнь в Земляном Доме, которое означает, что за дополнительные пятьдесят тысяч долларов в год семья Кронингеров может получить убежище в Земляном Доме в любое время через двадцать четыре часа после взрыва вражеской ракеты на территории Соединенных Штатов.
– Это страхование против Армагеддона,– сказал он ей. – Всем ясно, что бомбы полетят, это только вопрос времени.
А Фил Кронингер был весьма осведомлен о важности страхования, потому что владел одним из крупнейших независимых страховых агентств в Аризоне.
– Полагаю, что так,– наконец сказала она. Но ее беспокоили эти трещины и пятна и вид этой реденькой стальной сетки, высовывающейся из образовавшейся дыры.
Сержант Шорр прибавил скорости электромобилю. Они проехали металлический дверной шлюз по обеим сторонам коридора.
– Наверное ухлопали кучу денег на строительство этого места,– сказал Роланд, и Шорр кивнул.
– Несколько миллионов,– сказал Шорр. – Не считая непредвиденных расходов. Двое братьев из Техаса вложили в это деньги, они тоже “выживальщики”, а богатство получили из нефтяных скважин. Раньше, в сороковых и пятидесятых годах, здесь был серебряный рудник, но жила истощилась и шахта была заброшена на годы, пока Осли не купили ее. А вот мы и приехали прямо к месту. – Он притормозил электромобиль и остановил его перед металлической дверью с номером 16. – Ваш дом, добрый дом, на ближайшие две недели, ребята. – Он открыл дверь ключом, висевшим на цепочке с эмблемой Земляного Дома, вошел внутрь и включил свет.
Прежде чем последовать за мужем и сыном через порог, Элис услышала звуки капающей воды и увидела другую лужицу, расплывшуюся по коридору. Потолок протекал в трех местах, там была длинная зазубренная трещина шириной в два дюйма. Боже, подумала она, напуганная, но ничего не оставалось, как войти в помещение. Ее первым впечатлением было ощущение пустоты военной казармы. Стены были из окрашенных в бежевый цвет шлакоблоков, украшены несколькими масляными картинами. Ковер был достаточно толстым и неплохого цвета красной ржавчины, но потолок показался ей ужасно низким. И хотя он был выше головы Фила на шесть дюймов, а Фил был ростом пять футов и одиннадцать дюймов, явно недостаточная высота “жилых апартаментов”, как они именовались в брошюре, внушала ей чувство почти – да, подумала она, почти погребенного заживо. Единственным лишь приятным впечатлением, однако, была дальняя стена, всю площадь которой занимали фотообои с видом на заснеженные вершины гор, что слегка раздвигало комнату будто бы в результате оптического эффекта. Здесь было две спальни и соединяющая их ванная. За несколько минут Шорр показал им все, продемонстрировал сливной туалет, от которого смыв шел в специальный бак, как он сказал, “отходы из которого поступают на уровень леса и таким образом способствуют росту растительности”. Спальни были тоже из выкрашенных в бежевый цвет шлакоблоков, а потолок отделан пробковыми пластинами, под которым, подумала Элис, спрятано переплетение стальных балок и арматурных стержней.
– Разве это не великолепно? – спросил ее Фил. – В этом что–то есть!
– Я все же не уверена,– ответила она. – У меня по–прежнему ощущение, что мы в шахте.
– Ну, это пройдет,– дружески сказал ей Шорр. – У некоторых из новичков появлялась клаустрофобия, но потом исчезала. Я вам вот что покажу,– сказал он, передавая Филу план Земляного Дома, на котором были показаны кафетерий, гимнастический зал, поликлиника и большой круглый зал для игр.Главный зал вот здесь,– сказал он, указывая на карте. – Это и в самом деле огромное помещение, так что там можно почувствовать себя настоящим обществом, не так ли? Я покажу вам, как отсюда добраться туда самым коротким путем.
В своей спальне, меньшей из двух, Роланд включил прикроватную лампу и стал искать подходящую розетку для своего компьютера. Спальня была крошечной, но он счел ее вполне удобной; тут была та атмосфера, которая ему была нужна, и он предвкушал семинары на темы “Искусство применения оружия”, “Живущие не на Земле”, “Управление в условиях хаоса” и “Тактика партизанской войны”, обещанные в брошюрах.
Он нашел хорошую розетку достаточно близко к кровати, чтобы можно было удобно устраиваться на подушках, играя на своем компьютере в “Рыцаря Короля”. Предстоящие две недели, подумал он, можно будет окунуться в фантазию с подземельями и бродящими по ним чудовищами, которые будут даже такого эксперта, как он сам, Рыцарь Короля, приводить в дрожь, хотя он и в латах.
Роланд подошел к шкафу и открыл его, чтобы посмотреть, уместятся ли там его вещи. Внутри были дешевые крашеные стенки и несколько проволочных плечиков, свисавших с перекладины. Вдруг с задней стенки шкафа вспорхнуло что–то маленькое и желтое, похожее на осенний лист. Роланд инстинктивно бросился к нему и поймал его, сжав пальцы. Потом он прошел к свету и осторожно раскрыл ладонь.
В ладони была замерзшая хрупкая желтая бабочка, усыпанная по крылышкам зелеными и золотыми пятнышками. Глаза у нее были как темно–зеленые булавочные головки, похожие на сверкающие изумрудики. Бабочка трепетала, слабая и оглушенная.
Сколько же ты пробыла здесь, изумился Роланд. Ответа не было. Наверное, попала сюда в чьем–нибудь автомобиле или на одежде. Он поднес руку ближе к свету и несколько секунд глядел в крошечные глазки существа.
А потом он раздавил бабочку в руке, ощущая, как ее тело хрустнуло под нажатием его пальцев. Готова! – подумал он. Даже более чем готова. Он точно не затем проделал всю эту дорогу из Флагстафа сюда, подумал он, чтобы жить в одной комнате с этим еб…ым желтым клопом!
Он выбросил искалеченные остатки в корзинку, потом смахнул желтую искрящуюся пыльцу с ладони на хаки и пошел обратно в жилую комнату. Шорр пожелал спокойной ночи, а двое других мужчин только что подъехали с багажом и компьютером Роланда.
– Встреча назначена на восемь ноль ноль, ребята,– сказал Шорр. – Там увидимся.
– Великолепно,– возбужденно сказал Фил.
– Великолепно,– в голосе Элис прозвучал саркастический укол.
Сержант Шорр, все еще с улыбкой на лице, покинул номер 16. Но улыбка исчезла, как только он сел в электромобиль, и рот его превратился в угрюмую, суровую линию. Он развернул электромобиль и заспешил назад к тому месту, где на полу лежал щебень, и сказал бригаде уборщиков, чтобы они получше шевелили задницами и замазывали трещины, и пусть поскорее замазывают эту, пока весь этот чертов сектор не провалится.
Часть вторая
Огненные копья
Глава 6. Киноман
– Он все еще там, да? – спросила шепотом чернокожая женщина с ярко–рыжыми волосами, и мальчик–латиноамериканец за кондитерским прилавком утвердительно кивнул.
– Слышишь! – сказал мальчик, чье имя было Эмилиано Санчес, и его черные глаза широко раскрылись.
Из–за выгоревшего красного занавеса, закрывавшего зал кинотеатра “Эмпайр Стейт” на Сорок Второй улице, послышался смех. Такой звук мог издать только кто–нибудь с рассеченным горлом. Этот звук становился все громче и громче, и Эмилиано закрыл уши руками; этот смех напоминал ему свисток локомотива и детский визг одновременно, и на несколько секунд он вернулся во времени назад, когда ему было восемь лет, он жил тогда в Мехико, и увидел, как его маленького брата смял и раздавил товарный поезд.
Сесиль уставилась на него, и по мере того как смех рос, она слышала в нем девичий вскрик, и ей чудилось, что ей снова четырнадцать лет и она опять лежит на хирургическом столе после аборта, после того как операция окончилась. Видение через мгновение пропало, а смех стал слабеть. – Господи Иисусе! – смогла только шепотом выдавить из себя Сесиль. – Что этот подонок курит?
– Я слышу это с полуночи,– сказал он ей. Его смена начиналась с двенадцати часов и заканчивалась в восемь. – Ничего похожего не доводилось слышать.
– Он там один?
– Ага. Некоторые приходили, но тоже долго не могли выдержать. Ты бы видела их лица, когда они выходили отсюда! Мурашки по телу!
– Дерьмовое дело! – сказала Сесиль. Она продавала билеты и работала в будке снаружи. – Я бы не выдержала двух минут смотреть такое кино, всех этих мертвых и все такое! Боже, я продала билет этому парню уже третий сеанс подряд!
– Он выходил, купил у меня кока–колу и попкорн. Дал доллар на чай. Скажу тебе, мне уже и не хотелось касаться его денег. Они похоже… какие–то сальные или что–то вроде того.
– Подонок, похоже, развлекается там сам с собой. Похоже, разглядывает всех этих мертвых, развороченные лица и развлекает сам себя. Кому–то надо бы зайти туда и сказать ему, чтобы…
Смех опять усилился. Эмилиано вздрогнул, теперь звуки напомнили ему крик мальчишки, которого он однажды пырнул в живот в драке на ножах. Смех оборвался, перейдя в клокот и затем в тихое умиленное бормотание, которое напомнило Сесили звуки, издаваемые наркоманами в одном из их мест, куда она зачастила. Лицо ее стало как застывшее, пока смех не исчез, а потом она сказала: – Мне кажется, у меня и своих дел достаточно. – Она повернулась и заспешила в свою кассу и заперла за собой дверь. Она решила, что в этом парне, сидевшем в кинотеатре, есть что–то таинственное. Она видела его: это был крупный, здоровый, похожий на шведа мужчина с курчавыми светлыми волосами, молочно–белой кожей и глазами, как сигаретные окурки. Покупая у нее билет, он сверлил ее взглядом, но не сказал ни слова. Колдун, решила она, и дрожащими пальцами развернула свой журнал “Пипл”.
Скорее бы восемь часов, молил Эмилиано. Еще раз посмотрел на наручные часы. “Лики смерти, часть 4” должны скоро закончиться, и Вилли, старый киномеханик–пьяница, будет менять пленку на “Мондо Бизарро”, про рабство и все такое прочее. Может, парень уйдет раньше, и тогда картину сразу же сменят. Эмилиано сел на табуретку и стал опять читать комикс, пытаясь заглушить страшные воспоминания, пробудившиеся у него от этого смеха.
Красный занавес зашевелился. Эмилиано сгорбил плечи, как будто его хотели побить. Потом занавес раскрылся, и киноман возник в темном вестибюльчике. Он уходит! Эмилиано чуть не засмеялся, глаза его застыли на одной точке комикса. Он выходит из дверей!
Но киноман произнес слабым, почти детским голосом:
– Пожалуйста, мне большую чашку кока–колы и попкорн с маслом.
В животе у Эмилиано заболело. Не осмелясь посмотреть человеку в лицо, он встал с табуретки, налил кока–колу из крана, достал попкорн и плеснул в него масла.
– Пожалуйста, побольше масла,– попросил киноман.
Эмилиано добавил еще несколько капель масла и провел заказанное по прилавку.
– Три доллара,– сказал он.
К нему подлетела пятидолларовая бумажка.
– Сдачи не надо,– сказал человек, и сейчас в его голосе прозвучал южный акцент. Озадаченный, Эмилиано взглянул на него. Киноман был около шести футов и четырех дюймов ростом, был одет в желтую рубашку с короткими руками и брюки цвета хаки с зеленью. Глаза его под густыми черными бровями были завораживающе зелеными, контрастирующие с янтарным оттенком кожи. Прежде Эмилиано посчитал его за южноамериканца, когда он подходил первый раз, возможно, в нем было что–то от индейской крови. Волосы черные и волнистые, прилизанные к черепу. Он уставился неподвижно на Эмилиано. – Я хочу посмотреть кино фильм раз,– спокойно произнес он, и в этом голосе прозвучало нечто от бразильского акцента.
– Э… Через минуту должен начаться “Мондо Бизарро”. Киномеханик, наверно, уже заправил первую катушку…
– Нет,– сказал киноман, и слегка улыбнулся. – Я хочу посмотреть еще раз
– Да. Но, послушайте. Я имею в виду… Я здесь не решаю, так ведь? Вы же знаете? Я только работаю за прилавком. Я ничего не могу сказать насчет…
Тут человек придвинулся и коснулся лица Эмилиано холодными маслянистыми пальцами, отчего подбородок Эмилиано застыл, как примороженный.
На секунду все вокруг как будто поплыло перед его глазами, а кости его стали ледяными. Потом он моргнул, и все его тело вздрогнуло, он стоял за прилавком, а киноман пропал. “Черт! – подумал мальчик. Подонок прикоснулся ко мне”. Он скомкал салфетку и вытер лицо, там где прикасались пальцы, но все еще чувствовал оставшийся после них холод. Пятидолларовая бумажка оставалась на прилавке. Он положил ее в карман и заглянул сквозь занавес в кинотеатр.
На экране, расцвеченном сочными и чувственными красками, лежали почерневшие трупы, извлеченные из столкнувшихся автомобилей пожарными. Диктор говорил:
– Лики смерти – не шутка. Все, что вы увидите, было на самом деле. Если вы хоть сколько–то слабонервны, вам лучше сейчас же уйти…
Киноман сидел в первом ряду. Эмилиано видел его профиль напротив экрана. Опять послышался смех, и когда Эмилиано метнулся назад от занавеса и поглядел на свои часы, он понял, что еще почти двадцать минут в жизни его стали черной дырой. Он выскочил из двери и пробежал по лестнице в будку киномеханика, где Вилли валялся на диванчике, читая Кастлера.
– Эй,– сказал Эмилиано. – Что происходит? Как это случилось, что ты опять показываешь это дерьмо?
Поделиться книгой: