БЕГ ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ

— «Идите по тропинке», балабол лапчатоногий, «ребенку не заблудиться», правдолюб водоплавающий! — Затянутый по уши зловонной тиной, Ярл напоминал болотное чудище — зловредную кикимору, и лишь по виртуозным ругательствам становилось ясно, что перед нами высокоразумное существо.

Узенькая кривоватая тропочка действительно вначале казалась уютной и приветливой, но по мере продвижения вперед ее дружелюбие ощутимо угасало, пока, наконец, не превратилась она в чавкающее вязкое месиво. Приветливым оставался только гнус, без сомнения, обрадованный новым знакомством и облепивший друзей со всех сторон, вероятно, с целью получше их узнать.

— Знать бы, как эта неуловимая Арборея выглядит, — возмущался Зар, — вдруг мы можем срубить любое из этих деревьев, — он досадливо отмахнулся от очередной ветки, — и с чистой совестью возвращаться домой.

Глаза Ярла угрожающе поблескивали — было видно, что он рассматривает еще более кардинальный способ расчистить путь, но окружавшие их высохшие упавшие стволы и груды пожелтевшей листвы давали сомнительную гарантию, что огонь будет распространяться только в нужном направлении.

Кроны переплетались настолько тесно, что разведать путь с высоты было невозможно, что охотно засвидетельствовал бы исцарапанный Аэлт.

Постепенно забрели они в такую непроглядную чащу, где полоски света попадаются все реже, а кровожадные хищники — все чаще. Мало ли что ожидаешь встретить в подобном месте: бормочущего некроманта с армадой безутешных зомби, кособокую избушку с дырявой изгородью и запыленными черепами на кольях, заброшенные руины забытых городов, на крайний случай заповедный алтарь с танцующими вокруг него миниатюрными феями (иногда на алтарях еще приносят жертвы, но представить за таким занятием фею выше нашей фантазии).

Однако не попадалось абсолютно ничего, к некоторому сожалению откровенно заскучавших героев. Лес будто вымер. Только вдалеке раздавался многоголосый стук, будто множество дятлов охотились за шустрыми гусеницами.

После того, как Урчи попытался наколдовать скромный ужин, и им пришлось в спешном порядке спасаться от оживших деревьев, оставалось ограничиться аппетитными плодами в рощице, куда они по счастью забежали. Съедобность определял Аэлт, поэтому, учитывая присущую ему привередливость, опасаться было нечего.

Было очевидно, что дедуктивный метод рассуждений не поможет вычислить, где скрывается Арборея, поэтому оставалась одна надежда — искать человека, владеющего сокровенным знанием.

Лес кончился внезапно, будто по приказанию. Открылась широкая вырубленная просека, посреди которой высился недостроенный мост. Зрелище поистине было грандиозным — в последних лучах закатного солнца сотни людей ползали по незавершенным пролетным конструкциям, опорам и башням сооружения, гордо посматривающего на верхушки столетних дубов и разлапистых елей. Вот только каких-либо следов стремительной необузданной реки или хотя бы крошечного захудалого родничка под ним не наблюдалось.

Не успели путники вдоволь налюбоваться необычной картиной, как их с гордостью поприветствовал начальник строительства — круглобокий краснолицый толстяк с одышкой и сиплым сорванным голосом:

— Как вам нравится наш малыш?

— А зачем вы это делаете? — Недоумение, сквозившее в голосе Аэлта, заставило лицо его собеседника на долю секунды перекоситься. Эльфу недоставало такта даже тогда, когда сложный переход едва не заставил его полностью забыть зачатки слабо усвоенных манер и правил хорошего тона. (Но на всякий случай учтите — никогда не задавайте подобного вопроса человеку, который, на ваш взгляд, занимается глупым и бесполезным делом, — возможно, он считает точно так же.)

— Наш любимый генерал повелел устранить все препятствия на пути следования его непобедимой армии, поэтому я, начальник строительно-интендантской службы, иду по маршруту предполагаемого победоносного похода и осуществляю все необходимые подготовительные работы. Ну так как, не хотите помочь? — Радушие строителя не знало предела. — У меня предписание задействовать все имеющиеся ресурсы, включая гражданских лиц.

Ярл уже довольно нежился на спине и демонстративно почесывал тяжелой когтистой лапой бронированное брюхо, пуская фигурные колечки дыма.

— Но нет правил без исключений, — рассудил начальник, сделавшийся еще более миролюбивым и разговорчивым. — Вас удивляет отсутствие реки? Поверьте, ей лучше бы здесь быть, я делаю все согласно непогрешимым картам местности, предоставленным мне лично начальником разведслужбы (кстати, проверенным боевым товарищем нашего обожаемого генерала). Так что мы уже построили надежный брод поперек мощеной дороги, выкопали несколько колодцев неподалеку от прозрачно-чистого озера, протоптали тропу вдоль гречишного поля и оставили запасы амуниции, провианта и фуража посреди обширных болот, где, если верить карте, обязан находиться дружественный нам населенный пункт. Идем точно по графику, рапорты об успехах шлем каждый день, так что нас высочайше соизволили похвалить и даже медаль обещали дать, как только их канцелярия распакует стратегический запас наград, отставший вместе с обозом.

Очень бы не хотелось докладывать, что карта несколько неточна. У нас считают — подобным фантазерам и воздуха-то много не надобно, поэтому сразу вешают.

Да и то сказать, повешение — ерунда по сравнению, например, с расстрелом. Взвод лучников первого года обучения, уже умеющих обращаться с оружием, но делающих это весьма неуверенно: секунда — и ты утыкан стрелами так же крепко, как счастливая невеста — завистливыми взглядами своих подруг, ну, или смущенный жених — сочувственными улыбками друзей. (Или для политкорректности — завистливые взгляды мужчин на невесту и сочувственные — женщин на жениха. Или я опять все перепутал?) Ни одна из ран не смертельна, но все вместе доставляют немалые мучения, только усиливающиеся со временем.

— А нельзя просто не возводить здесь мост, он же никому не нужен? — Бессмысленность происходящего неимоверно изумляла Урчи.

— Поймите, деньги уже выделены, незаметно украсть уже не получится, а если вернуть хоть сколько-нибудь обратно, обзовут неблагодарной и криворукой скотиной, не ценящей доброго отношения, а в следующий раз дадут еще меньше. А если не доделать, то поверьте, уже завтра об этом будет известно в главном штабе, даром что глухомань и несколько дней до ближайшего селения — доброхоты всегда рады сотворить подобное чудо. А так — четкое и в срок выполнение приказов дорогого начальства.

А иначе — четвертование, отсечение головы, сожжение на костре, утопление, закапывание в землю живьем, заливание горла металлом, посажение на кол…

— Хватит, хватит! — Подробное знание предмета заставило Аэлта слегка побледнеть.

— А что вы хотите, у нас это в школе преподают, с практическими занятиями и наглядными пособиями, чтобы каждый знал, что его ждет в случае неповиновения.

— Интересно, почему нам так все откровенно рассказывают? — настороженно прошептал Зар, но Урчи уже опередил его:

— Понимаю, вы, наверно, хотите, чтобы мы помогли вам придумать, как избежать такой бессмысленной работы?

— Что вы! — в голосе толстяка сквозили неприкрытое изумление и отчаяние, — Это отличная работа, позволяющая толковому человеку сводить концы с концами, зарабатывая себе на хлеб…

— С толстым слоем украденного масла, — пробурчал неугомонный Аэлт.

— Наоборот, я предлагаю сделку. Никому вы неизвестны и со мной никак не связаны, а люди, я погляжу, способные, — толстяк невольно сглотнул и покосился на Ярла, — поэтому мы можем помочь друг другу — от вас только требуется периодически вредить и разрушать то, что мы уже построили.

— Зачем? — в один голос ошарашено проревела вся группа.

— Чем больше разрушено, тем дольше строить, а процесс этот весьма выгодный, в отличие от войны, когда разрушают неразумно и нерационально с деловой точки зрения, а восстанавливать требуют немедленно, да еще и в опасных местах, — так ведь еще и убить могут ненароком. Мы за мир! А за это я похлопочу перед генералом — есть у него Арборея, которую вы разыскиваете, камин ею инкрустирован.

— Нет, конечно, спасение мира — благое дело, но сохранять мир путем разрушения… А что из себя представляет ваш генерал? — небрежно поинтересовался Аэлт, в голове у которого уже созревал некий план.

— О, наш несравненный генерал относится к тому милому типу начальников, которые, увидев в приказе «доставить тысячу пар левых правых сапог», скорее потребуют от подчиненных разработать обувь с двумя загнутыми носками, нежели предположат, что в официальной бумаге пропущен союз «и». (В те времена мысль об обуви, которая одинаково подходила бы на обе ноги, еще не приходила в голову. Да и сейчас чаще можно встретить обратные примеры дизайнерского гения, когда трудно угадать, какой монстр служил предметом вдохновения.)

— В таком случае у нас есть ряд предложений для твоего патрона — и ему они по душе придутся, а глядишь, и война отложится. Да и за тебя похлопочем — такую должность подберем, что и в случае войны ты будешь в полной безопасности.

— Только вот надо будет такую подыскать, чтоб этот воришка на ней не смог нажиться при всем желании, — приглушенно добавил Зар.

— С превеликой радостью! — Казалось, любая мысль несказанно воодушевляла добросердечного хитреца. — Но помните, если ваши идеи не приглянутся, то с пытками вам придется познакомиться значительно теснее, подробнее и ближе. Правда, палачам предстоит поломать голову. — Толстяк украдкой мстительно посмотрел на Ярла.

Скрашивая путь до генеральского штаба, Аэлт читал друзьям лекцию о возможных типах начальников и руководителей и способах борьбы с ними, благо опыта за века работы в Школе у него накопилось достаточно.

— Есть начальник-душка, интересующийся здоровьем приболевшей кошечки и новомодными способами заварки чая. С ним можно спокойно заниматься своими делами, покуда в дружеской беседе хватает терпения обсуждать подагру его двоюродной сестры и не забывать благодарить за его неоценимую поддержку.

Начальник-надзиратель, звереющий, если малейшее решение принимается без его одобрения, и забирающий в свои руки все нити управления, — ему надо подсовывать столько проблем одновременно, чтобы запутывался, как муха в паутине, пытаясь все контролировать разом.

Начальник-запанибрата, готовый всегда разделить тяготы перехода, а также львиную долю ужина. Этому свои соображения надо преподносить за обильным обедом, не забывая упомянуть, что идеи-то на самом деле его собственные, высказанные еще на предыдущей попойке, — вам радостно поручат их реализовывать.

Начальник-грымза, заболевающий, если не удается накричать на подчиненного. Здесь нужно ругать себя еще громче и агрессивнее, чем он мог бы сам, — в таком случае он теряет почву под ногами, начинает вас растерянно поддерживать и в итоге соглашается на то, за что в противном случае смешал бы с грязью.

Начальник-дирижер, норовящий перекинуть любую работу на своих подчиненных, а потом собирающий урожай похвал и благодарностей. Ему нужно подсовывать задачи, с которыми только он сам может справиться в силу их сложности или важности. Если он вынужден будет работать сам, то полностью потеряет контроль, спокойствие и уверенность, пока не найдет, кому перепоручить дело.

Начальник-пакостник, умудряющийся выходить чистым из воды, всегда имея наготове виновных в любых прегрешениях. С этим один метод борьбы — документирование всех шагов и решений. Боится доказуемой ответственности, как черт — ладана, и в страхе готов отдать любые полномочия, лишь бы было на кого свалить возможную неудачу.

Не существует начальников, которых нельзя вынудить поступать так, как выгодно подчиненным, так что и для педанта нашего что-нибудь подберем, дайте только до него добраться.

Неторопливо копошащаяся внизу армия была разномастна, шумна, бесчисленна. Ветераны десятков сражений, проверенные воины и матерые наемники со всех концов материка собрались в великий набег (интересно, почему всегда большее воодушевление вызывают завоевательные походы?).

Бездоспешные пешие отряды, вооруженные широкими щитами и боевыми топорами, соседствовали с тяжелой латной конницей с поножами, наплечниками и саблями. Маневренные степные всадники с полными колчанами оперенных молний — с племенными ополчениями, уверенно орудующими рогатиной, кистенем и пращой. Благородный клинок или низменный камень — много ли разницы для побежденного?

Шипастые алебарды с клювообразным крюком, богато украшенные булавы и ощерившиеся шестоперы, копья с листовидными наконечниками, напоминающими цветущий лавр, двуручные мечи с волнообразным лезвием и рукоятью, обмотанной крученной серебряной проволокой, цеп и секира, акинак и плеть, аркан и дагасса, многозубец и пика — там было все то, что так приятно представлять в тиши кабинета и так неприятно увидеть в руках противника. Лишь рапиры и стилеты не пользовались популярностью — они все-таки ориентированы на индивидуальную, тонкую работу.

Взглянув на несметные полки, окружавшие холм, Аэлт холодно отчеканил:

— Полумерами здесь не ограничишься, если уж нам суждено остановить войну, будем применять сильнодействующие средства.

— Я бы сформулировал еще конкретнее, — непосредственный Зар аж расхохотался, — почему, чтобы добиться своей цели, мы все время вынуждены совершать добрые дела?!

ГЛАВА 21,

где рационализаторские предложения в который раз позволяют изменить мир к лучшему

Что может быть прекраснее отлаженного бизнес-процесса?

Паркинсон

В ГЕНЕРАЛЬСКОЙ СТАВКЕ

— Вегетарианцам не место в моей армии! У них отсутствует инстинкт убийцы!

— Доклад не по уставу снижает общую боеспособность!

— Десять суток гауптвахты каждому, кто неспособен полностью выговорить должность старшего по званию!

— Как может хорошо воевать боец, не умеющий правильно отдать честь?!

— Чем злее солдат на своего командира, тем яростнее бьет он наших врагов!

Как становилось понятно еще на дальних подступах к генеральскому шатру, подготовка к великому походу шла полным ходом.

Генерал сидел на потрепанном походном барабане и в нетерпении отстукивал по нему маршевый ритм. Перед ним, вытянувшись во фрунт, стояли верные сподвижники, получавшие форменный (едва ли не фирменный) разнос, но не перестававшие преданно есть глазами начальство. Каждая следующая фраза генерала делала их осанку еще более прямой, грудь — шире, а взгляд — влюбленнее.

Как мы уже выяснили, он относился к тем людям, для которых жизнь будто вывесила невидимые указатели, куда идти и что делать в каждом случае. Десять ковриков, постеленных у дверей, могли задержать его приход на полчаса, так как он тщательно вытирал ноги о каждый из них. Но появлялся бы он неизменно вовремя, поскольку всегда выходил заблаговременно.

Однако Аэлт уже вывел золотое правило обращения с подобными субъектами: ни в коем случае нельзя требовать нарушить или даже ставить под сомнение ни мельчайшей детали из имеющегося у них набора убеждений, догм и запретов. А вот вводить новые…

Аэлта, представившегося доверенным советником знаменитого воителя (интендант, приведший его, шепнул о проверенных источниках, подтверждающих информацию) и путешествующего инкогнито с целью написания трактата о великих военачальниках и их свершениях, допустили к генералу ровно на три минуты, чтобы поделиться методами воинского искусства, принятыми у него на родине, — генерал, как всякий образованный человек, полагал необходимым быть в курсе современных веяний. Три минуты он считал достаточным для этого сроком.

Времени терять было нельзя, и, оставшись наедине с генералом, если не считать десятка телохранителей, будто наглядно представлявших выставку новейших вооружений, Аэлт с жаром принялся проповедовать:

— Подумайте сами, как можно планировать наобум, не предусмотрев все возможные факторы? Ведь при попутном ветре стрелы летят дальше, а в дождь точность лучников снижается, равно как и скорость лобового удара конницы, — так что вам обязательно нужен достоверный прогноз погоды — значит, следует организовать соответствующий отдел. Кстати, есть очень достойный человек — ваш интендант, он уже отличился на строительстве, пора бы направить его на повышение. (Уж если он и здесь сумеет взятки получать за благоприятные предсказания…)

Если не знать особенностей местности, то пропустишь в тыл неприятеля по тайной тропке, не воспользуешься плодородными равнинами для уставших лошадей, а бывает, и населенный пункт не заметишь, — армии необходима географическая служба.

Нужно знать слабые стороны укреплений и крепостей, характер и привычки вражеских командиров, особенности всех типов оружия неприятельской армии, боевые построения и тактические уловки — в общем, работы непочатый край.

Глаза генерала светились счастливым светом познавшего истину фанатика.

Наступала самая ответственная фаза, так как до этого все предложения, пусть несколько избыточные, трудоемкие и сложно осуществимые, были вполне разумны. Сейчас требовалось усложнить ситуацию до абсурда, нагромоздить такой ворох запутанных правил, инструкций и данных, вроде бы жизненно необходимых для принятия решения, чтобы генерал впал в полный ступор, не успевая обработать имеющуюся информацию, так как новые знания и факты погребали бы его под собой, и чем больше заводил бы он себе помощников, тем вернее пошел бы процесс, горной лавиной сметающий остатки здравого смысла.

— Но это лишь верхушка айсберга. — Услышав эти слова, генерал привстал и чуть было не пустился в пляс, ему стоило немалых усилий усидеть на месте, и его возбужденное состояние выдавали только непрерывно барабанящие костяшки пальцев — рыбка намертво села на крючок. — Нужна глобальная реорганизация армии, ее реструктурирование с целью еще большего повышения общей боеспособности и единения коллектива.

…Прошло несколько часов.

— А для руководящего состава мы разработаем специальную анкету, показывающую степень их компетенции. Ну, посудите сами, как может руководить в бою человек, не знающий, в каком порядке следует выстраиваться родам войск при церемониальном марше в присутствии его императорского величества в зимнее время года?

И помните, чем меньше им доверяешь, больше контролируешь и опутываешь сетями указаний и инструкций, тем бодрее и энергичнее они себя чувствуют, никогда не расслабляясь и находясь в боевой готовности.

Чтобы не допустить даже тени мятежа, попросите их неформально проверять и оценивать работу друг друга — нет лучшего способа посеять недоверие и зависть. Можно при этом каждому сообщать часть сведений, которые не сказали всем остальным, — они еще будут чувствовать себя избранными.

А как только человек начинает хорошо справляться со своей должностью, его надо немедленно переводить на другую, совершенно ему незнакомую и еще более ответственную, чтобы полнее раскрывались его разноплановые таланты, ведь армии нужны компетентные руководители.

Теперь о боевых действиях.

Также потребуется рассчитать необходимые базовые показатели боеспособности: сколько в среднем в состоянии пройти солдат в одном комплекте обмундирования, как далеко следует отводить руку при выстреле из лука при порывистом ветре, насколько оптимальны маршруты следования подвод с продовольствием.

Давайте нарисуем диаграмму распределения армии противников по росту, чтобы знать, на каком расстоянии от земли лучше всего прицеливаться во врага, и высчитаем оптимальный угол наклона копья при атаке. Построим график роста воодушевления среди военачальников в зависимости от числа маркитанток в обозе. Рассчитаем наилучшее число слов для каждого из типовых приказов (хотя, что бы вам ни твердили руководящие работники, все шаблоны, правила и образцы куда больше призваны скрывать глупость, нежели раскрывать талант). Вычислим зависимость вероятности успеха внезапного штурма от рациона питания накануне боя.

В целях секретности необходимо ввести кодовые названия для всех войсковых соединений, званий, инструкций и планов действий. При этом чаще их менять, чтобы враг, случайно завладевший опасными сведениями, не смог ими воспользоваться.

Любая предложенная идея должна тщательно перепроверяться. При этом если ее автор не способен с точностью до одного человека рассчитать требуемое число людей и с аккуратностью до минуты развитие событий, то и доверять такому плану не следует.

Введите переходящее знамя почета, награждая им за заслуги и услуги, — что может быть лучше, чем здоровая конкуренция между различными родами войск, командирами и подразделениями (наверняка это поможет им согласованно действовать в бою, а уж какая будет взаимовыручка…).

И что за неуважение к приказам начальства — если главнокомандующий говорит, что лук стреляет на тысячу шагов, и строит свою стратегию соответствующе, не дело лучника усомниться в компетентности вождя — откуда ему знать, шагами какого существа полководец руководствуется в своих планах!

И обратите внимание на ваших солдат, они же не понимают, что воюют в лучшей армии во Вселенной! Надо устроить ежедневные собрания, где командиры будут выступать с проникновенными речами о счастье служить под вашим командованием, — посещение обязательно, каждый пропустивший обязан будет лично доложить о причинах подобного безобразного поведения перед своим командиром.

Необходимо написать должностные инструкции с полным списком обязанностей и требуемого поведения в любой из ситуаций, возникающих в процессе их службы, и нещадно карать за несоблюдение пусть даже ничтожнейшего из пунктов — дисциплина прежде всего!

И не важно, что солдаты грамоте не обучены, — пусть учат наизусть, на слух.

Если из шедшего в атаку отряда осталось в живых не более пяти процентов, то выживших следует отдавать под суд по обвинению в трусости.

И вообще, как могут такие разболтанные и неорганизованные бойцы даже думать о победе? Надо приказать, чтобы всегда была отглаженная и чистая форма. А дневной переход по солончакам и топи или ночная разведка в дождь со снегом являются наивными уловками и пустыми отговорками. В туалет следует ходить организованно, всем по расписанию, и обязательно в полной выкладке, чтобы на случай внезапной атаки все были на своих местах и с оружием в руках. Сомневающихся — в карцер, возмущающихся — под трибунал за подрыв боеготовности!

В это же самое время подобную подрывную работу вели с командирами подразделений остальные члены команды: мол, зачем вам рисковать здоровьем и карьерой, когда можно ввести такие показатели, по которым вы всегда будете успешными!

Кто знает, сколько непримиримых врагов нажил бы себе Урчи, произнося эту фразу, если б на его груди не висел Камень Понимания, позволивший блеснуть красноречием. А так военачальники внимали ему, но мыслями уже были на параде, в новеньких, с иголочки, мундирах, увешанные сверкающими медалями и орденами, гордые, красивые, живые.

— Давайте подведем итоги, — по прошествии весьма продолжительного времени друзья собрались на военный совет, — командование занято интригами, все недовольны текущим положением и ропщут втихомолку. Рапорты показывают, что дела идут отменно, а солдаты дезертируют целыми взводами. При этом по отчетам подобное явление еще долго не будет заметно, пока начальников не станет больше, чем подчиненных, — но тогда им не то, что на войну, на охоту не отправиться.

— Вот только есть одна неувязочка, — пожаловался Аэлт, — генерал, хоть и в полном восторге от реформ, пообещал нас наградить после того, как все предложенные меры возымеют эффект. Пришлось сослаться на неотложные дела и не злоупотреблять его гостеприимством (не буду упоминать о размере взятки охранявшим нас солдатам, осуществляющим надзор за соблюдением этого гостеприимства). Так что мир мы, может, и сохранили, но денег у нас практически не осталось, да и Арборею придется искать в другом месте.

— Вот так, — подвел итог Ярл, — в сложных ситуациях и проявляются лучшие человеческие качества: благородство, щедрость и альтруизм.

ГЛАВА 22,

в которой им снова суждено отвлечься от поисков ради совершения доброго поступка, что, как ни странно, и приводит к желанной цели

Если что-либо испортилось при нажатии на какую-либо кнопку, совсем не факт, что, нажав на нее еще несколько раз, можно все исправить.

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ДУШ