Это делается вот так, — раздался за его спиной девичий голос.

Джек обернулся и увидел черноглазую девчонку, которая в приемной ругалась с Джомми Рандольфом.

— Чего? — переспросил он.

— Я сказала, это надо делать вот так, — повторила она и похлопала себя по правому бедру, где в кобуре уже уютно устроился ее «морей». — Потяни за петельку, и кобура развернется.

— А! — Джек нашел маленькую петлю на кармане и дернул за нее. И точно, кобура развернулась. — Здорово. Спасибо.

— А винтовку надо носить вот так, — добавила девчонка, закидывая оружие за правое плечо дулом вниз, так что верхняя часть ствола смотрела вперед. — В таком положении ты можешь легко взяться за рукоятку и, не снимая ремня с плеча, вскинуть оружие, чтобы приготовиться к стрельбе.

Девочка показала, как это делается.

— Понял?

— Ага, — сказал Джек, засовывая свой «морей» в кобуру и берясь за винтовку. Сделав робкую попытку повторить движение, которое ему только что показали, он добавил: — Понял.

— Не бойся, она не кусается, — заверила девчонка не то с презрением, не то забавляясь его неловкостью. — Видишь красные спирали вдоль стволов? Это пустышки.

— Это что?

— Пустышки, карамельные палочки — учебное оружие.

Джек нахмурился, глядя на винтовку.

— А чего ради нам дали учебное оружие?

Девочка пожала плечами.

— Наверное, чтобы мы привыкли таскать тяжести.

— Но почему тяжестью не может быть боевое оружие? — не унимался Джек. — Ведь им все равно придется выдать нам настоящие винтовки, прежде чем отправить на задание.

Девчонка фыркнула.

— Если тебе хочется оказаться на борту транспортного судна вместе с сотней деревенских мальчишек вроде тебя, которые вдруг получили боевое оружие, хотя раньше в глаза его не видели, — пожалуйста. А я предпочитаю примкнуть к армии Санта-Клауса с их карамельными палочками.

— Я уже видел боевое оружие, — раздраженно возразил Джек. Девчонка поразительно умела выводить людей из терпения. — Просто другого типа.

— Да что ты говоришь, — усмехнулась она. — Тогда держи винтовку стволом вниз, ладно?

Потом девочка кивком указала на левую руку Джека.

— С этим тебе тоже нужно помочь?

Джек понял, что все еще сжимает в ладони пластинку со своим именем.

— Думаю, я и сам соображу, куда это приспособить, спасибо, — проворчал он.

— Кто бы сомневался, — бросила девчонка.

Ее именная пластинка, как заметил Джек, уже была аккуратно пришпилена к правому карману рубашки. На пластинке значилось: «Кайна».

— Твоя фамилия Монтана, правильно?

— Да, — ответил Джек. — Зови меня Джек.

— А ты зови меня Кайна, — многозначительно произнесла девочка. Потом снова взглянула на Джека, и губы ее дрогнули. — Или Алисон, — будто нехотя добавила она.

— Рад познакомиться, Алисон, — сказал Джек.

— Да, конечно.

Она постучала пальцем по своей именной пластинке.

— Только запомни, если ты можешь прочесть надпись, значит, она перевернута.

Девочка мило улыбнулась и пошла прочь; ее сундучок покатился с ней рядом.

Джек, недовольно ворча, приколол пластинку с именем к карману рубашки и двинулся следом.

Может, Джомми прав, они действительно будут жить как в тюрьме.

Глава 4

После получаса невообразимой толкотни и суматохи новобранцы со своим багажом погрузились наконец на транспортные суда.

Скамьи на этих кораблях были узкими и жесткими, а народу внутри было, что сельдей в бочке. Зажатый между двумя подростками, Джек извинялся, когда его снаряжение упиралось соседям в бока; морщился от боли, когда чужое оружие, в свою очередь, кололо под ребра его, — и вскоре поневоле признал, что Алисон права. Он искренне радовался, что ни у кого на борту нет боевого оружия.

Несколько раз Джек пытался завязать разговор, но никто из соседей не выразил желания поболтать. Поэтому он оставил свои напрасные попытки и весь оставшийся путь провел в молчании, уныло глядя на сиденье перед собой. Комм-клип, с помощью которого он связывался с дядей Вирджем, покоился на дне сундучка; с Дрейкосом Джек тоже не мог поговорить — слишком много людей было вокруг, — поэтому мальчик чувствовал себя ужасно одиноким... Необычное для него чувство.

Примерно через час они высадились в лагере, который оказался беспорядочным скоплением маленьких хибарок, огромных сборных домов и рассеянных здесь и там палаток всевозможных цветов и форм. Новобранцев выгнали из кораблей, разделили на три группы и направили в три длинных барака, стоящих под деревьями.

Джек надеялся занять койку у одного из узких высоких окон, чтобы ночью улучить возможность и вместе с Дрейкосом совершить набег на лагерные компьютеры. Но, похоже, все юные наемники стремились завладеть койкой «с видом из окна», и Джеку пришлось удовольствоваться местом похуже — кроватью рядом с уборной. Конечно, не самая лучшая позиция, но, с другой стороны, в уборной тоже имелись окна. Правда, они были довольно высоко, но в случае необходимости их тоже можно будет использовать для наблюдения.

Следующие два часа новобранцы сидели на койках и заполняли анкеты. Потом ребят вывели на площадку и стали учить застывать по стойке «смирно», выполнять повороты и маршировать в ногу.

Но самым настоящим испытанием на прочность оказался ужин.

Джек когда-то слышал, что чем сильнее армия, тем хуже в ней кормят. Если верить этому, отряд «Виньярдс Эдж» был образцовым воинским подразделением. Первая же робкая попытка пожаловаться была в корне пресечена здоровенным сержантом, который приказал одному из недовольных встать по стойке «смирно» и, пока тот стоял, вытянувшись в струнку, поливал новобранца отборной бранью. За столом Джека кто-то шепотом сказал, что сержант Гриско слывет самым гнусным инструктором по строевой подготовке во всем отряде. После этой показательной словесной порки все ели молча.

После ужина новобранцы снова разошлись по баракам, получив приказание изучить инструкции. В восемь пятьдесят прозвучал сигнал десятиминутной готовности, а ровно в девять погасили свет. Многих ребят темнота застала врасплох, они не успели подготовиться ко сну, и следующие полчаса в бараке царила суматоха, сопровождавшаяся недовольными возгласами, когда мальчишки в темноте натыкались друг на друга или врезались в чужие койки.

Только когда наконец-то наступила тишина, Джек смог поговорить с Дрейкосом.

— Итак, — прошептал он, натянув на голову одеяло, чтобы приглушить голос, — вот что значит быть солдатом.

— Не совсем, — тихонько отозвался Дрейкос. Его шепот звучал очень странно. — Хотя очень похоже.

Джек вывернул шею и попытался рассмотреть морду дракона на своем плече.

— С тобой все в порядке?

Дрейкос долго молчал, прежде чем ответить:

— Это неправильно. Нельзя без причины обрекать столь юные создания на такую суровую жизнь.

— Но ты говорил, что был еще младше, когда стал солдатом, — напомнил Джек.

— Мой народ боролся, чтобы выжить, — возразил Дрейкос. — Но в данном случае этого оправдания нет.

— Наверное, — согласился Джек. — Хотя иногда в отдаленных мирах случаются военные стычки, о которых в других мирах даже не слыхивали.

Дракон покачал головой. По крайней мере, Джек почувствовал слабый толчок, как будто к'да покачал головой.

— Корнелиусу Бракстону это бы не понравилось.

— Бракстону? — эхом повторил Джек и нахмурился. — А какое он имеет к этому отношение?

— Я считаю его благородным человеком, — ответил Дрейкос. — Он бы всячески воспротивился тому, чтобы для подобных целей использовали детей.

— Хорошо, но как тогда... — попытался было возразить Джек. Потом передумал и бросил: — Лучше оставим это.

Иногда мысли Дрейкоса следовали такими же причудливыми и странными путями, как путающий следы кролик.

— Не забудь только, что Бракстону вряд ли удалось бы превратить «Бракстон Юниверсис» в одну из крупнейших мегакорпораций Рукава Ориона, будь он пай-мальчиком, этаким святым бойскаутом. Корнелиус Бракстон хорошо обошелся со мной только потому, что мы оказали ему большую услугу. Если бы ради его целей потребовалось нанять на службу детей, могу поспорить — он бы так и поступил. Может, ему бы это не нравилось, но все равно он бы их нанял.

— Возможно, — сказал Дрейкос. — Но нам с тобой, по крайней мере, нечего его бояться.

Вообще-то я в этом не уверен, — Джек вспомнил лукавый огонек в глазах Бракстона, настороживший его во время последней встречи с бизнесменом. — Ты же знаешь, я не сказал ему всей правды о том, что случилось. И Корнелиуса Бракстона, как мне показалось, это не обрадовало. Он вполне может решить, что ему стоит с нами разобраться.

Джек поморщился.

— Того же мнения, вероятно, придерживается и Артур Неверлин.

— Возможно, — согласился Дрейкос. — Но я подозреваю, что Неверлина сейчас больше всего заботит, как бы не попасться на глаза Бракстону.

— Не очень-то на это рассчитывай, — предостерег Джек. — Такие подлецы всегда могут выкроить время, чтобы отомстить тем, кто их надул... Особенно если их надули так лихо, как это проделали мы.

— Но чтобы надуть кого-то, надо сперва заключить с ним соглашение, а потом нарушить договор, — заметил Дрейкос. — Неверлин же вынудил тебя ему помогать, пустив в ход шантаж.

— Ты считаешь, это имеет для него какое-нибудь значение?

— Скорее всего, нет, — сдался Дрейкос.

Но, судя по голосу к'да, тот продолжал размышлять о своем.

Джек снова попытался заглянуть дракону в глаза.

— Я что-то не пойму, куда ты клонишь? Зачем ты вообще завел этот разговор? Предлагаешь попросить помощи у Бракстона?

Конечно нет, — твердо заявил Дрейкос, очевидно вернувшись к реальности из тех неведомых миров, где он все это время мысленно блуждал. — Ты же знаешь, мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь узнал о единственном к'да, выжившем после атаки валагуа. Просто я думал о Корнелиусе Бракстоне.

— Уверен, он это оценит, — сказал Джек. — Но не могли бы мы забыть о нем и вернуться к более насущным проблемам?

— Разумеется, — ответил Дрейкос. — Что мне следует делать?

— Прежде всего поешь, — велел Джек, доставая из-под койки завернутые в салфетку кусочки мяса, которые он тайком вынес из столовой. — Боюсь, тут немного, но завтра постараюсь принести тебе побольше.

— Премного благодарен.

Дрейкос поднял голову с груди Джека, слегка встопорщив одеяло.

Джек скормил дракону мясо, отправляя ему в пасть кусок за куском — очень осторожно, чтобы не пораниться об острые зубы.

«Я как будто кормлю щенка», — подумал он.

Но тут же решительно отогнал этот милый образ. Дрейкос давно и недвусмысленно доказал Джеку, что никогда не был и не будет ничьим послушным щенком.

— Я смогу охотиться, если понадобится, — сообщил дракон, продолжая жевать. Потом голова его снова распласталась по груди Джека. — Что теперь?

— По идее главная компьютерная система должна находиться в штаб-квартире отряда, — задумчиво сказал Джек. — В том большом сером трехэтажном здании за деревьями, фасад которого выходит на посадочную площадку. Днем перед ним развевается флаг.

— Я видел это здание.

— Хорошо, — отозвался Джек.

Он никогда не мог понять, что видит и чего не видит Дрейкос, когда дракон пребывает в своем двухмерном состоянии, распластавшись на коже хозяина.

— Может, есть и другой способ просмотреть их записи, но я все-таки делаю ставку на штаб. А поскольку они вряд ли позволят нам туда зайти средь бела дня и порыться в их файлах, скорее всего, придется сделать это ночью.

— Но там ведь наверняка будет патруль, — заметил Дрейкос. — Не говоря уж о сигнализации.

— Верно, — согласился Джек. — И мы ничего не можем сделать с сигнализацией, пока не посмотрим на нее вблизи. Но мы должны, по крайней мере, придумать, как избежать встречи с патрулем.

— Да, — сказал Дрейкос, снова приподняв голову с плеча Джека и высунув ее из-под одеяла. — Окна здесь выходят не в ту сторону.

— В уборной есть окна, которые выходят как раз куда надо, — подсказал Джек. — Они высоко от пола. Ты сможешь разглядеть оттуда и штаб и всю прилегающую территорию.

— Отлично.

Дрейкос полностью стал трехмерным, вытянул шею, встряхнул головой и выскользнул из укрытия под одеялом.

— Задержи дыхание.

Искоса поглядывая на дракона, Джек втянул в грудь побольше воздуха и перестал дышать. Секунд на двадцать к'да замер, только уши его чуть-чуть подрагивали, а золотистые чешуйки слегка поблескивали в полутьме барака. Потом дракон кивнул и сказал:

— Все спят. — После чего мягко соскочил на пол рядом с койкой. — Мне понадобятся твои часы.