– Да я это вижу. Если бы ты не улыбался, как придурок, то я еще мог бы предположить что-нибудь другое. За столько лет, Аркаша, пора бы уже научиться прятать свои эмоции – Я стараюсь, генерал, только у меня ничего не получается.

– Ты меня уже заколебал этим своим «генералом».

Какой я теперь генерал?

– Сейчас не генерал, так через пару месяцев вновь им будете. Обязательно.

– Ладно, рассказывай, не тяни кота за хвост.

Бывший подчиненный бывшего генерала переминался с ноги на ногу, явно ожидая приглашения раздеться и пройти к низкому столику, на котором поблескивали разнообразные бутылки. Хозяин это понял. Он вообще был довольно догадливым, хитрым и проницательным человеком и только с виду казался простоватым. На самом же деле – сущая бестия.

– Раздевайся, сбрасывай свой плащ. А кейс сейчас у тебя заберут.

Стоило ему произнести эти слова, как из-за двери появился молодой мужчина двухметрового роста в спортивном костюме.

– Забери у него чемодан и положи куда следует.

Только аккуратненько Еще пригодится.

– Понял, – сказал охранник, принял черный кейс из рук гостя и мгновенно исчез за дверью.

На даче, по сравнению с городом, было тихо. Правда, где-то в дальних комнатах работал телевизор, по которому передавали информационный выпуск.

– Достали уже этими новостями, – потряс головой генерал. – Проходи к столу, выпей и расскажи все поподробнее.

– А что рассказывать? Как и договаривались, как и было условлено. Я их ликвидировал на перекрестке, сам с машиной стоял в это время далеко. Так что меня, скорее всего, ни одна живая душа не заметила.

– Уверен, никто не заметил?

– Абсолютно уверен, генерал.

– Немного денег сэкономили.

– Даром не получилось. Потратились на взрывчатку.

– Не надо врать, полковник, не тратился ты на эту взрывчатку, тоже ведь дармовая.

– Да, в общем-то, для меня – дармовая.

– Садись, выпей и мне плесни.

– А вам чего? – спросил полковник и потер небритый подбородок, – Мне водочки – вон из той большой бутылки. Не вижу этикетки, а если и увижу, все равно не прочитаю.

– А может, коньяк?

– Коньяк, если хочешь, пей сам.

– Нет, я тоже выпью водки.

В два хрустальных стакана была налита водка. Себе полковник налил половину стакана, а хозяину дачи плеснул немного на дно.

– Давай, полковник, за первую ласточку. Правда, говорят, одна ласточка весны не делает.

– Так мы скоро, генерал, целую стаю их запустим, косяк.

– Не надо стаи. И вообще, никакой самодеятельности! Делай только то, что я тебе скажу.

– У меня тоже идеи разные появиться могут.

– Появятся – сперва со мной посоветуйся, если что дельное, учтем.

Дверь резко открылась, и на пороге появился все тот же охранник в спортивном костюме На этот раз он держал в руках сотовый телефон.

– Вас.

– Давай сюда, – генерал, не выбираясь из мягкого кресла, протянул волосатую руку с толстыми крупными пальцами, и трубка телефона буквально утонула в его медвежьей лапе.

– Слушаю, слушаю, – сказал он в трубку.

– ..

– Ага – ..

– Да. Понял. Все вроде бы нормально, как и договаривались.

– ..

– Когда ты хочешь подъехать?

– …

– Сегодня уже поздно.

– …

– Говоришь, для этого не бывает поздно? Тогда приезжай.

– …

– Конечно, один. А кто же еще у меня может быть?.. Когда заглянешь?

– …

– Хорошо. Ворота будут открыты. Только не лети, как бешеный, а то про тебя потом скажут, что ты спать не даешь мирным министрам и их замам, – генерал заулыбался собственной шутке.

Полковник, сидевший напротив, пил водку мелкими глотками. Генерал взял свой стакан, который в его лапище выглядел стограммовой рюмкой.

– Ну, полковник, будь здоров. За все хорошее, что мы успели сделать.

– Дай Бог, чтобы нам и дальше везло.

– Что, думаешь, не повезет?

– Ничего я не думаю.

– То-то же.

Полковник улыбнулся почти заискивающе. Он вообще всю свою жизнь боялся спорить с этим человеком.

Хозяин дачи одним глотком выпил водку, затем крякнул и бросил в рот несколько орешков, лежавших в фарфоровой чашке. Пожевал их, промокнул губы салфеткой и взглянул на полковника.

– Больше тебе пить не надо. Сейчас я дам тебе денег, – генерал громко щелкнул пальцами – так, словно он был профессиональным испанским танцором.

Тут же появился телохранитель.

– Неси деньги, они лежат на моем столе.

– Сколько?

– Неси все, что там есть.

Телохранитель исчез и вернулся через минуту, держа в руках конверт.

– Вот, возьми эти деньги, – генерал подвинул конверт через стол к полковнику. – Для начала тебе хватит.

Только, самое главное, не дергайся, не спеши и не пережимай по мелочам – прикрою, если что. Попробуй поговорить с ним абсолютно спокойно, тихо-мирно, не намекая на то, что ты имеешь хоть какое-то отношение к смерти его родственников. Понял? А вот если он начнет упираться, ты скажи ему, что у него еще есть жена, дети и мать-старушка. Так что пусть он будет посговорчивее. И не скупись, предложи ему денег, предложи много денег, но не сразу, набавляй по пять штук.

– Много – это сколько? – прошептал полковник, исподлобья глядя на своего шефа.

– Сколько? Предложи полмиллиона. Или тысяч семьсот. Сумма значительная.

– Так все-таки полмиллиона или семьсот? Разница есть.

– Для начала вообще ничего не предлагай, просто поговори, по-дружески, как со старым знакомым. Предостереги его, постарайся влезть ему в душу. Только не нагадь там, как ты любишь это делать. И пока ничем сильно не пугай. Говори вежливо, как со мной.

– Ясное дело.

– Только не гадь в душу, человека можно пугать, покупать, но унижать не надо.

Полковника передернуло от этого замечания, однако он лишь улыбнулся в ответ немного нахальной, немного брезгливой улыбкой.

– И не ухмыляйся, – генерал взял стакан и повертел в руке, – не ухмыляйся. Понял? Сейчас не до глупых улыбочек. Дело разворачивается серьезное.

Надеюсь, ты это понимаешь?

– Конечно, понимаю, – кивнул полковник и запустил руку в карман.

– Курить не надо, не люблю, – сразу же угадал хозяин дачи намерение гостя, – покуришь на улице.

– Хорошо, – согласился полковник, поднимаясь и пряча пухлый конверт с деньгами во внутренний карман пиджака.

– И действуй осторожно, держи меня в курсе всех разговоров и всех своих действий. Понял?

– Так точно! – по-военному отчеканил полковник, вставая с кресла и направляясь к выходу – туда, где висел на вешалке его серый плащ.

После того, как от дачи бывшего строевого, а теперь опального, генерала отъехал «фольксваген-пассат», хозяин дачи поднялся с кресла и несколько раз прошелся по огромной гостиной от окна к стене. Было о чем подумать, было над чем поразмыслить.

Первый шаг сделан, и сделан удачно. В общем, пока никаких мелких срывов или сбоев не предвиделось, все складывалось именно так, как он рассчитал и запланировал. Но убийство тестя и тещи одного из ведущих хирургов Центральной клинической больницы было лишь первым шагом, вернее, шажком к той цели, которую наметил опальный генерал. А его душу буквально разъедали жажда мести и жуткая ненависть к больному президенту.

"Так, так… Вроде, все нормально. Первый шаг сделан, черта переступлена.

Нет, черту я еще не переступил, убийство двух каких-то стариков – это небольшой грех, когда в игре огромные ставки: такие, что обыкновенному смертному даже представить невозможно настоящую цену победы или проигрыша".

А себя бывший генерал к обыкновенным смертным никогда не причислял. Он не сомневался в своей избранности: человеку с такими незаурядными способностями, как у него, конечно же, уготована необычайная судьба. Да, в свое время он парил весьма высоко, не по официальной табели о рангах, естественно, но он мог решать такие вопросы, которые многим занимающим ключевые посты даже не снились. Он был генералом.

Но с ним советовались маршалы и министры.

Власть ныне опального генерала еще полгода назад была почти безграничной.

И вот теперь он никто. И это молодые умники – яйцеголовые – охмурили президента, сбили его с пути истинного, вогнали клин в их старинную дружбу.

– Но ничего, ничего… – пробормотал опальный генерал и вразвалку двинулся к низкому столику, взял графин с водкой и плеснул немного в стакан. – Я им еще покажу! – и странная улыбка появилась на его лице.

"Первый шаг сделан, Рубикон перейден. И главное, я не один, нас много, и все мы желаем одного и того же – устранить президента, убрать его с дороги. И тогда путь будет расчищен, и тогда произойдет то, о чем я мечтаю. А что народ?

Народу все равно, кто им управляет, и меня полюбят с таким же успехом, как полюбили когда-то президента. Чем я хуже его? Да куда там хуже – лучше! Я еще молод, силен. Не умею, конечно, говорить так красиво, как он, но это дело поправимое.

Брежнев и Сталин никогда не были большими говорунами. Главное, я знаю, где, как и на кого нажать. Я чувствую все рычаги власти, все ниточки, знаю, куда тянется каждая из них".

Глава 5

Утро следующего дня выдалось еще более безрадостным и серым, чем предыдущее. По карнизам барабанил надоедливый дождь, по небу плыли тяжелые серые тучи, гонимые холодным ветром.

«Странно, – подумал Глеб, глядя в окно, – такой сильный ветер и дождь, каких давно не было. Выходить на улицу не хочется».

До условленной встречи с генералом Потапчуком было еще полтора часа. Глеб ходил по квартире Быстрицкой, а Ирина продолжала мирно спать. Время от времени Глеб заглядывал в спальню, любовался любимой женщиной, ее красивым локтем, выставленным из-под одеяла, точеным профилем и локонами, разметавшимися по подушке.

"Интересно, что она сейчас видит во сне? – размышлял Глеб, прислушиваясь к тихому дыханию своей возлюбленной. – Наверное, что-нибудь приятное.

Улыбается… Наверняка ей снится сейчас не серое, словно засыпанное цементом, небо".

Быстрицкая действительно видела хороший сон.

Глеб подошел к Ирине и тихонько тронул ее за обнаженное плечо. Ирина мгновенно проснулась, густые темные ресницы вспорхнули.

– Ты что, уже уходишь? – спросила она, чуть виновато моргая.

– Да, дорогая, ухожу.