Элис нахмурилась:

— Водить за нос, милорд? Но никто не пытается обманывать вас.

— Но те несчастные давно спят вечным сном…

— Сэр, прошу вас, вернемся к делу, — нетерпеливо продолжала Элис. — Поскольку мы оба заинтересованы в том, чтобы вернуть кристалл, разумнее объединить наши усилия…

— Были также — с сожалением вынужден признать это — и женщины, которым нравилось играть в опасные игры со мной… — Хью помолчал. — Не уверен, что вам будет приятно узнать, какая судьба их постигла.

— Милорд, мы отклоняемся от темы… Хью сжал пальцами кубок с вином:

— Но, вспоминая тех женщин, которые испытывали мое терпение своими глупыми играми, я вынужден признать, что вы на них ничуть не похожи.

— Ну разумеется нет. — Элис начинала сердиться. — Я не играю с вами, сэр. Напротив, я предлагаю вам заключить взаимовыгодную сделку. Объединив мой ум и ваши силу и рыцарское искусство, мы сумеем вернуть камень.

— Это будет весьма непросто, леди Элис, поскольку именно ума-то вам, судя по всему, и недостает. — Хью повертел кубок в руках. — Ну, если не ума, то здравого смысла уж точно.

Элис едва не потеряла дар речи.

— Милорд, вы нанесли мне страшное оскорбление!

— Ты погубишь нас всех, Элис, — в отчаянии простонал Ральф.

Хью не обратил на слова хозяина замка никакого внимания. Сейчас его занимала только Элис.

— Я не оскорбляю вас, леди, я говорю правду. Ваш разум, должно быть, помутился, если вы решили дурачить меня подобным образом. Умная женщина давно бы поняла, что ступила на тонкий лед.

— С меня довольно, милорд, я не желаю слушать вас.

— Точно так же, как и я.

— Вы проявите, наконец, благоразумие и выслушаете мой план или нет?

— Где зеленый кристалл?

Терпение Элис лопнуло.

— Да говорю же вам: кристалл украден! — вскричала она. — И я догадываюсь, кто его украл, и помогу вам разыскать вора. Но прежде я хотела бы заключить с вами сделку!..

— Сделку? Со мной? — Глаза Хью сверкнули гневом. — Вы, конечно, шутите, леди.

— Нисколько! Я говорю совершенно серьезно.

— Сомневаюсь, что вас устроят мои условия, какую бы сделку вы ни задумали.

Элис удивленно вскинула брови:

— Почему же нет? Что уж такого невероятного вы можете потребовать от меня?

— Вашу душу! — ответил Хью.

Глава 2

— Вы напоминаете мне алхимика, уставившегося в свой плавильный тигель, милорд. — Дунстан относился снисходительно к давней привычке Хью вымещать дурное настроение на первом же попавшемся ему на глаза предмете. Сейчас это была древняя крепостная стена, окружавшая замок Лингвуд. — Дурной признак. По опыту знаю: ваш суровый вид не сулит ничего хорошего моим старым костям.

— Твои старые кости вытерпят и кое-что посерьезнее, нежели один или два косых взгляда. — Хью, облокотившись на камни крепостной стены, смотрел на раскинувшиеся перед ним залитые утренним солнцем дали.

Хью встал с постели полчаса назад, после долгой бессонной ночи. Он прекрасно понимал причину охватившего его беспокойства. Беспокойство было предвестником бурь, готовых разразиться в его душе. Так случалось каждый раз, когда в его жизни ожидались крутые перемены.

Впервые Хью ощутил подобное чувство, когда ему было восемь лет. В тот день его потребовал к себе умирающий дед. Старый сэр Томас сообщил Хью, что теперь внуку предстоит жить под покровительством Эразма Торнвудского.

— Сэр Эразм — наш сеньор. — Бледное, словно прозрачное, изможденное лицо Томаса казалось бы мертвой маской, если бы не горящий взгляд проницательных глаз. — Он согласился взять тебя в свой замок и позаботиться о том, чтобы ты получил достойное рыцаря воспитание. Ты понимаешь меня?

— Да, дедушка. — Хью, подавленный и испуганный, стоял рядом с его кроватью. Он с благоговейным страхом взирал на своего деда, не в силах поверить, что этот дряхлый умирающий старик и есть тот самый грозный, неистовый рыцарь, который когда-то взял его на воспитание после смерти родителей.

— Эразм еще молод, но весьма влиятелен. К тому же он искусный, опытный воин. Два года назад Эразм отправился в Крестовый поход. Теперь, вернувшись, он обрел славу и богатство. — Томас прервал свою речь, сильнейший приступ кашля заставил его замолчать. — Он научит тебя всему, что может тебе понадобиться, чтобы отомстить Ривенхоллам… Ты понял меня, мой мальчик?

— Да, дедушка.

— Будь прилежным. Впитывай все, чему тебя станет учить Эразм. Когда вырастешь, узнаешь, что нужно делать и как. И никогда не забывай о доблестном прошлом твоего рода.

— Я буду помнить, дедушка.

— Что бы ни случилось, ты должен исполнить свой долг в память о матери. Ты остаешься один, мальчик. Последний в роду, хотя и появился на свет незаконнорожденным.

— Я помню.

— Ты не должен знать покоя, пока не отомстишь презренному дому, в чьих стенах взрос тот змей, тот коварный негодяй, соблазнивший мою невинную доверчивую Маргарет.

Юному Хью нелегко было понять, зачем нужно мстить отцу, каким бы дьявольским коварством тот ни отличался. В конце концов, отец уже мертв, умерла и мать. Значит, справедливость восторжествовала.

Но восьмилетний Хью не мог ослушаться и потому отбросил прочь все свои сомнения. На карту поставлена честь, а что может быть важнее его чести и чести деда? Этого объяснения было вполне достаточно. Сколько он себя помнил, ему всегда твердили, что честь превыше всего. Впрочем, что есть у незаконнорожденного, кроме чести, о чем ему не уставал напоминать сэр Томас.

— Я не буду знать покоя, дедушка, пока не отомщу, — пообещал Хью с пылкостью восьмилетнего мальчика.

— Верю тебе. Не забывай: честь и мщение — вот теперь твоя судьба.

Дед умер, не подарив ни слова любви, ни последнего благословения своему единственному внуку. Сэр Томас никогда не проявлял к нему нежных чувств. Он так и не смог оправиться от страшного потрясения — смерти любимой дочери, которую соблазнили и бросили. Перенести эту трагедию оказалось выше его сил. В сердце старика с тех пор было место только для ненависти.

И не то чтобы сэр Томас не заботился о внуке. Нет. Однако Хью прекрасно понимал, дед делал это лишь потому, что он его последняя надежда, только он мог свершить месть, о которой бредил старик.

Сэр Томас умер с именем дочери на устах: «Маргарет. Моя прекрасная Маргарет. Твой незаконнорожденный сын отомстит за тебя».

Но к счастью для Хью, незаконнорожденного сына Маргарет, Эразм Торнвудский дал ему то, чего никогда не смог бы дать сэр Томас. Умный, тонкий, удивительно добрый и не развращенный победами в Крестовом походе — таким был Эразм в свои двадцать лет. Он заменил мальчику отца, снискав его уважение и восхищенное поклонение.

С годами детская восторженность переросла в преданность благородному сеньору — абсолютную, безоговорочную. Редкое и очень ценное в жестокое время качество.

Дунстан плотнее завернулся в серый шерстяной плащ, краем глаза наблюдая за Хью. А Хью догадывался, о чем думает его верный помощник. Дунстан не одобрял его затею. Гоняться за кристаллом — напрасная трата сил и времени, считал он.

Хью пытался втолковать ему, что камень ценен не сам по себе, а как символ власти. Он поможет ему стать настоящим правителем Скарклиффа. Однако Дунстан упорно стоял на своем: только добрые мечи да сплоченный отряд отважных воинов способны утвердить власть Хью в Скарклиффе.

Дунстан был на пятнадцать лет старше Хью. Это был закаленный в битвах воин. Грубое обветренное лицо его словно отражало то суровое время. Он участвовал в Крестовом походе вместе с Эразмом, но, в отличие от своего лорда, вернулся из Святой Земли не снискав ни славы, ни богатства. Такие опытные воины, как Дунстан, были в цене, но вместе с тем Эразм понимал, что именно сверхъестественная способность Хью разрабатывать военные хитрости — стратегемы — помогла ему стать влиятельным человеком, и он воздал должное Хью, наградив его за преданность поместьем Скарклифф, некогда принадлежавшим семье матери Хью, а Дунстана послал сопровождать Хью в его новые владения.

— Не обижайтесь, милорд, — ухмыльнулся Дунстан, обнажив редкие зубы, — но вы как взглянете, так будто мороз по коже. Вы даже в меня вселяете ужас временами. По-моему, таким образом вы только подтверждаете легенду о себе как о суровом и беспощадном рыцаре.

— Ты заблуждаешься, — отвечал со слабой улыбкой Хью. — Судя по поведению леди Элис, моя легенда никого не пугает.

— Что правда, то правда. — Дунстан нахмурился. — Эта уж точно не тряслась от страха и не думала прятаться под лавку, как можно было бы ожидать. А что, если леди плохо видит?

— Сомневаюсь. Просто она горела желанием заключить со мной сделку и не заметила, что моему терпению вот-вот придет конец.

— Голову даю на отсечение, эта леди не спасует и перед самим дьяволом, — мрачно заметил Дунстан.

— Весьма необычная женщина.

— По опыту знаю: огненно-рыжие — они все такие, сущие бестии. Помню, как-то в Лондоне повстречалась мне в таверне одна рыженькая. Опоила элем до бесчувствия, уволокла в постель, а утром — ни рыженькой, ни кошелька.

— Я постараюсь запомнить твой урок и не спущу глаз с кошелька.

— Посмотрел бы я, как бы у вас это получилось.

Хью лишь молча улыбнулся. Оба знали: увидеть сразу все его деньги или даже подсчитать — задача не из легких. У Хью был талант торговца. Лишь немногих из его знакомых рыцарей занимали подобные прозаичные Дела. Обычно они сорили деньгами, но при этом полностью зависели от традиционных источников дохода — выкупов и турниров. Правда, попадались и счастливчики, владевшие землями, — те выколачивали деньги из своих запущенных и обедневших поместий. Хью же предпочитал более надежные пути укрепления своего богатства.

Дунстан горестно покачал головой:

— Очень жаль, что поиски зеленого кристалла привели нас к этой леди Элис, сердцем чувствую, она вас до добра не доведет.

— Согласен, все бы упростилось, если бы мне удалось запугать ее. Но нельзя сказать, что дела складываются для нас неблагоприятно, — медленно проговорил Хью. — Я почти всю ночь провел без сна, размышляя об этом. Перед нами открываются заманчивые перспективы.

— Тогда уж мы точно погибли, — философски заключил Дунстан. — Несчастья всегда обрушиваются на нас, когда вы начинаете слишком много думать.

— Не ты ли заметил, какие у нее зеленые глаза?

— Неужели? — Дунстан сердито сдвинул брови. — Не помню, чтобы говорил такое. Да и с чего бы мне рассматривать ее глаза? По мне, и рыжих волос вполне достаточно. Сколько дурных примет и сразу…

— Глаза у нее действительно необычного оттенка — ярко-зеленые.

— Как у кошки, вы хотите сказать.

— Или как у феи, повелительницы эльфов.

— Час от часу не легче. Эльфы — дьявольское отродье. — Дунстан скривился. — Ну зачем вам связываться с этой строптивицей с огненными волосами и глазами колдуньи?

— Ничего не поделаешь. Я вдруг понял, что мне нравятся именно рыжие волосы и зеленые глаза.

— Вот те раз! Вы же всегда предпочитали темноглазых и темноволосых красавиц. А леди Элис, сказать по правде, красавицей не назовешь. Она взяла вас безрассудной отвагой. Это-то вас и привлекло. Она позабавила вас, смело бросив вам вызов.

Хью только плечами пожал.

— Вы быстро избавитесь от наваждения, милорд. Ничто не приедается так быстро, как новизна, — продолжал Дунстан. — Она как вино ударила вам в голову.

— Леди прекрасная хозяйка. — Хью был погружен в свои мысли. — Обед, которым нас потчевали вчера, достоин всяческих похвал и окажет честь любой знатной даме. Она украсит своим присутствием любой благородный дом. А мне как раз нужен тот, кто бы навел порядок в доме.

Дунстан с беспокойством взглянул на Хью:

— О чем вы, черт возьми, толкуете? Вспомните только о ее язычке, да он будет поострее моего кинжала.

— А ее манеры… Она умеет подать себя как истинная леди, когда, конечно, захочет. А грациозный реверанс! И потом, любой мужчина вправе гордиться женой, умеющей развлечь его гостей беседой…

— Из всего виденного прошлой ночью и слышанного за время нашего пребывания здесь я пришел к выводу, что свои прекрасные манеры она демонстрирует не так уж часто, — быстро возразил Дунстан.

— Она взрослая женщина и вполне отдает себе отчет в своих поступках. Даже хорошо, что мне не придется нянчиться с романтичной и наивной девчонкой, которую нужно будет баловать и защищать на каждом шагу.

Дунстан замотал головой, его глаза от изумления стали совсем круглыми.

— Ради всего святого, вы не можете говорить это серьезно!

— А почему бы и нет? После того как я верну камень, забот у меня прибавится. Во-первых, многое предстоит сделать в Скарклиффе. Да и остальные владения требуют пристального внимания.

— О нет, милорд! — У Дунстана был такой вид, будто он поперхнулся куском мясного пирога. — Если вы действительно собираетесь выполнить то, о чем я думаю, умоляю вас, остановитесь, пока не поздно!

— Без сомнения, она превосходная хозяйка. Тебе же известно мое главное правило, Дунстан: всегда брать людей, знающих толк в своем деле.

— Может, это правило и необходимо при выборе слуг, кузнецов или ткачей, милорд, но сейчас речь идет о жене!

— Ну так что же? Гром и молния, Дунстан, я рыцарь и потому не имею ни малейшего понятия о том, как вести домашнее хозяйство. Кстати, это относится и к тебе. Я и на кухню-то никогда не заглядывал и даже не представляю, что там творится.

— Но какое это имеет значение?

— Большое, если любишь изысканные блюда, а я не могу отказать себе в этом удовольствии.

— Да, здесь с вами не поспоришь. Не обижайтесь, сэр, но вы уж слишком разборчивы в еде. Чем, к примеру, плох жареный барашек с кружкой доброго эля?

— Нельзя же всю жизнь питаться жареным барашком, запивая его элем, — теряя терпение, произнес Хью. — К тому же хороший ужин — не самое главное. В хозяйстве полно и других вещей, о которых необходимо позаботиться. Тысячи вещей. В залах и комнатах необходимо убирать. Одежду стирать. Спальни проветривать. Слуг воспитывать. Как хочется, чтобы одежда всегда была свежей и ароматной…

— Лично меня это мало волнует.

Хью не обратил внимания на его слова.

— Одним словом, я намерен навести в Скарклиффе порядок, а потому мне нужен человек искусный в таких делах. Мне нужна женщина, которая сможет справиться с большим хозяйством.

Хью мечтательно закрыл глаза. Он хотел жить в собственном замке. Он хотел сидеть во главе стола на помосте под балдахином и наслаждаться изысканно приготовленными блюдами. Он хотел спать на чистых простынях и совершать омовения ароматной водой. Но больше всего ему хотелось принимать своего сеньора, Эразма Торнвудского, на достойном его высокого положения уровне. При последней мысли видение потускнело.

Хью нахмурился. В последнее время Эразму явно нездоровилось, в чем Хью мог убедиться шесть недель назад, когда тот призвал его к себе, с тем чтобы вверить ему феодальное владение Скарклифф. Эразм исхудал. Вздрагивал от малейшего шума. Он выглядел изможденным, а в глазах его застыла печаль. Хью был весьма обеспокоен его здоровьем и спросил Эразма, не болен ли он, но тот отказался говорить об этом.

О болезни сеньора Хью мог судить только по слухам. Он знал, что вызывали лекарей, которые, пошептавшись между собой, что-то невнятно пробормотали насчет больного сердца. Хью никогда не доверял лекарям, но их визит к Эразму еще больше встревожил его.

— Милорд, уверен, вы сумеете подыскать на роль вашей жены гораздо более достойную леди. — Дунстан уже совсем отчаялся.