— Что было бы нормально? Ты натравил на меня афериста, который за деньги дает возможность иностранцам развлекаться с русскими девицами! — Маргарита побежала вниз по ступенькам, резко махнув рукой.
— Но я не знал, что он аферист! — Жора ринулся за ней, перескакивая сразу через несколько ступенек. — Я думал, он предложит тебе хорошего мужа!
— Мне не нужен муж, вылупившийся из компьютера.
— Марго, это был порыв!
— Какой-то дремучий порыв, — отрубила она, выходя на улицу и направляясь через двор к арке. Жора плелся за ней, наступая в каждую лужу, попадавшуюся на пути, и нудел.
Так они дошли до метро, проехали несколько остановок и выбрались на поверхность.
— Ты вместе со мной пойдешь устраиваться на работу? — холодно спросила Маргарита.
Она действительно простила глупого Суродейкина, но оттаять так быстро просто не могла. Он чувствовал ее отчуждение и страдал. Рука об руку они добрались до большого здания, в котором помещался департамент продаж компании «Люкс лайн».
— Ты тоже идёшь устраиваться на работу? — повторила Маргарита. — Разве сегодня ни у одной одинокой тётки не сломался телевизор и не протек кран?
— Я взял отгул, — ответил Жора и неожиданно оживился: — Кстати, насчёт работы это ты хорошо придумала! Почему бы не узнать о вакансиях? Может, им тут нужен электрик или слесарь, я очень даже подойду. Надоело шататься по квартирам, мотаться из одного конца города в другой. Опять же сексуальные домогательства клиенток…
— Так сильно домогаются? — ехидно уточнила Маргарита.
— Проходу не дают! Да ты сама подумай. Мне приходится иметь дело с женщинами, озверевшими от домашней работы! И почему я раньше не подумал о новом месте службы?
Разговаривая, они дошли почти до самого крыльца, где за матовым стеклом маячил охранник в красивой униформе.
— Подожди, — остановила Суродейкина Маргарита. — Посмотри, как я выгляжу? Нормально?
Жора отошёл от нее на несколько шагов и проверещал:
— Смотришься шикарно! Мне даже жалко, что ты от меня отказалась. Вдруг у меня ничего не выйдет? Я имею в виду… с инопланетянами? И пропаду я не за понюшку табаку…
Не успел он дотараторить, как откуда-то сверху, из окна, выплеснули воду, которая длинной блестящей кометой понеслась к земле и попала точно Маргарите на голову. Это было так неожиданно, что она сначала даже не поняла, что случилось. Голубой блин шмякнулся ей на темечко и с гулким «плюхом» разлетелся во все стороны. На причёске осталась вмятина, похожая на воронку от снаряда.
— Марго! — завопил Суродейкин. — Ух ты! Ну надо же, как не повезло. — Он задрал голову и крикнул невидимому хулигану, погрозив кулаком: — Смотри, куда льешь!
— Не может быть, — прошептала Маргарита, схватившись двумя руками за голову. Потом скрипнула зубами: — Какая сволочь это сделала?! Как я теперь пойду?!
Вдвоем с Жорой они кое-как промокнули волосы бумажными носовыми платками. Причёска, на которую была потрачена львиная часть утра, оказалась испорчена безвозвратно. «Почему это должно было случиться именно со мной? — думала Маргарита, едва не плача. — Что же я такая невезучая, а?»
— Лучше бы на меня попало, — сказал добрый Суродейкин, подбежав к стеклянным дверям и примериваясь удариться в них туловищем.
Однако двери благоразумно разъехались в разные стороны, и друзья гуськом вошли в большой холл. Здесь царила полутьма, маскировавшая спартанский интерьер — голые стены, длинные деревянные панели и несколько простых зеркал. За стойкой сидел человек в злых узких очках и смотрел на вошедших со скрытым неодобрением. Суродейкин, которого всегда пугали охранники и дежурные, разнервничался, сразу же подскочил к нему и вызывающе спросил:
— Вам электрики не нужны?
Человек открыл лежавший перед ним толстый журнал, полистал страницы и спокойным тоном предложил:
— Проходите. По коридору направо. Комната сто двадцать пять.
Жора так удивился, что чуть не забыл про Маргариту. А когда спохватился и хотел позвать ее, увидел, что она по-прежнему стоит на пороге и смотрит на него с непередаваемым выражением — будто он ее брат-близнец, которого она потеряла в лесу год назад, а теперь неожиданно встретила на улице.
— Что? — коротко пискнул он.
— Ничего, — ответила Маргарита странным голосом. — Ты иди, иди.
Маргарита стояла на решётке перед дверью и пыталась удержать слезы, которые уже застилали глаза. Каблук ее туфли намертво застрял между железными прутьями. Она смотрела на Жору, и подлая мыслишка царапала ее мозг — вдруг все эти неприятности связаны именно с ним? Вдруг это его присутствие вносит сумбур в ее жизнь? Если бы она была одна, возможно, с ней ничего бы не случилось. Спокойно пришла, спокойно вошла…
— Точно идти? — уточнил ее спутник.
— Мне все равно на другой этаж.
У нее был мученический вид, но Жора так окрылился возможностью переквалифицироваться в электрики, что не заострил на этом внимания.
— Встретимся дома! — пообещал он и, свернув в коридор позади стойки, исчез из виду.
Маргарита молча страдала. Конечно, с ней иногда случались неприятности, как со всеми нормальными людьми, но чтобы они шли вот так, чередой, да еще в такой важный момент! Она изо всех сил дёрнула ногой, и каблук выскочил, противно хрустнув. Маргарита извернулась, чтобы поглядеть, что там, и заметила, что он наполовину отломился от подошвы. Ни охранник, ни дежурный ничего не поняли, и оба смотрели на нее с подозрением.
— Я к Игорю Антоновичу Квитковскому в отдел маркетинга и дизайна. Мне назначено, — выдавила она из себя и прошла мимо стойки странной крадущейся походкой.
— Лифт налево, — напутствовал ее дежурный. Вместо благодарности девица странно вильнула туловищем и на полусогнутых ногах отправилась в указанном направлении. — А туалет в конце коридора! — на всякий случай добавил он. Туловище еще раз содрогнулось. И тогда он для верности сообщил: — Аптечный киоск на пятом этаже.
Лифт находился в закутке, где можно было выпустить пар и немного прийти в себя. Но как тут придёшь, когда каблук держится на соплях, волосы прилизаны, а на плечах мокрые пятна? Как в таком виде и, главное, в таком настроении, производить впечатление на потенциального начальника?
На кнопку вызова лифта она нажать не успела, потому что в сумочке запищал мобильный телефон. Звонила Алена узнать, как у нее дела.
— Тебя взяли на работу?
— Я еще даже до кабинета не дошла, — через силу ответила Маргарита. — У меня тут куча неприятностей в дороге случилась, я такая злая! Ну, просто все одно к одному. Мне костюм намочили, и каблук сломался, и сосед попёрся меня провожать, и вообще… Кажется, я сейчас расплачусь.
— Есть один верный способ снять стресс, — безапелляционным тоном заявила Алена. — Там вокруг тебя народу много?
— Никого нет.
— Тогда возьми и выругайся. Как следует, прочувствованно, выдай целую тираду — да чтоб с матом. Тут же полегчает, это я тебе гарантирую!
— Да я ругаться не умею, — мрачно ответила Маргарита. — У меня не получится.
— Ладно, не умеешь! — протянула та. — Все ты умеешь. Просто не позволяешь себе, это другое дело. Но иногда надо. Это все равно что трезвеннику стакан водки выпить, чтобы зимой в лесу не замёрзнуть, поняла? Вот сделай, как я говорю, а потом позвонишь.
— Но я даже слов неприличных не знаю!
— Не ври, хоть одно, да знаешь.
— Ладно, — решилась Маргарита. — Сойдет ругательство на букву «ж»?
Алена некоторое время громко дышала в трубку, после чего озадаченно спросила:
— Что это за ругательство такое? Нет ругательных слов на букву «ж».
— Одно есть. — Какое?
— Говорю тебе, есть.
— Ну раз есть, действуй! Повтори его несколько раз, чтобы вся дурь из тебя выскочила!
Маргарита посмотрела на телефон с неудовольствием и спрятала его в сумочку. Глупость, конечно, страшная. Но Алена так уверенно говорит! Может, правда, выругаться — и полегчает?
Валерий Вечерников кивнул охраннику, миновал стойку дежурного, который вежливо ему кивнул, и направился по коридору к лифту. Он не торопился и шел мягко, с ленцой, как кот, который только что нализался сливок, а теперь следует к хозяйскому креслу — забраться под плед и дремать.
Ковровая дорожка скрадывала шаги, и двигался он почти бесшумно. За стеклянной дверью, возле лифта, спиной к нему, стояла стройная девица, вся в локонах, с неестественно прямой спиной. Вечерников окинул ее быстрым взглядом, отметил все привлекательные выпуклости, стройные ножки с узкими лодыжками и уже хотел кашлянуть, чтобы заявить о своем присутствии, когда девица вдруг очень громко и с большим чувством сказала:
— Жопа!
Вечерников так удивился, что вместо кашля из его горла вырвался короткий всхлип. Девица подпрыгнула чуть ли не до потолка и развернулась к нему глазами. Именно глазами, потому что, кажется, на ее лице вообще больше ничего не было.
— Я вам не помешал? — ехидно спросил он, тотчас решив, что она чертовски мила. Даже нет, не то чтобы мила, но эффектна. Чувственные черты лица, умопомрачительный рот… Наверное, целовать такую — одно удовольствие.
На реплику Вечерникова девица ничего не ответила, а только тихо квохтнула и согнула коленки. Тут как раз открылись дверцы лифта, и она так и вошла в кабину на полусогнутых ногах, ступая на носки. Вечерников последовал за ней, любезно сообщив:
— Мне на третий. А вам? Она молча кивнула.
— То есть третий вам подойдет? Она опять кивнула.
Не успел он нажать на нужную кнопку, как вдалеке, в коридоре появился Жора Суродейкин, круглый и сияющий, как рождественский шарик.
— Подождите! — завопил он, перебирая ногами в массивных ботинках. — Я только одно слово! Меня берут! Меня прямо сейчас будут оформлять — безо всяких там рекомендаций и прочей бюрократии!
Вечерников непонимающе смотрел на него, потом сообразил, что тот обращается к девице, и повернулся к ней. Лицо ее медленно бледнело, как будто кровь неожиданно поменяла цвет, превратив румянец в белила.
До этого момента Маргарита втайне презирала женщин, которые говорили: «И тут у меня началась форменная истерика!» Она считала, что человек способен контролировать себя в любых обстоятельствах, если, конечно, он не псих. А так называемые «истерички» всего-навсего любят покрасоваться перед другими. Но сейчас она вдруг поняла, что истерика — это не просто сочное словцо. Нет, это жестокая реальность, и вот-вот эта реальность накроет ее с головой. Если Жора начнет ее теребить, она завопит и затопает ногами прямо на глазах этого начищенного типа с высокомерным носом.
Высокомерный нос означал всего лишь то, что Вечерников обладал хорошей осанкой и высоко держал голову. А нос у него был самый обыкновенный, простой такой нос, ничем, прямо скажем, не примечательный.
Заметив ее налившийся неконтролируемой злобой взгляд, Суродейкин остановился как вкопанный и испуганно заморгал.
— Уйди, — сквозь зубы потребовала Маргарита. — Уйди домой, Жора. Иначе я за себя не отвечаю.
«У, какая выдра! — подумал про себя Вечерников. — Бедный парень так радовался, а она его вон как осадила».
Жора успел лишь пискнуть в ответ что-то невразумительное, как дверцы закрылись прямо перед его носом. И лифт повез своих пассажиров наверх. Три этажа — не бог весть какое расстояние, но эти несколько секунд показались Маргарите вечностью. Хотелось стать невидимкой. Или провалиться сквозь землю. Выходит, когда она выругалась, этот тип стоял позади нее. Боже, что он о ней думает!
Вечерников думал о том, что к сорока годам так и не научился разбираться в женщинах. Вот, например, эта ему поначалу очень даже понравилась. Казалось, она так смутилась, когда он подошел и услышал ее пикантную реплику. А теперь посмотрите на нее! Морда злющая, аж заострилась. И как она парня шуганула! Бывают же такие фурии, с рождения нацеленные на то, чтобы отравлять мужикам жизнь. Она такая фурия и есть.
Лифт тем временем приехал на третий этаж, раздвинул дверцы и чем-то лязгнул, предлагая им выметаться. Фурия мышкой вышмыгнула в коридор и прижалась к стене, делая вид, что копается в сумочке. Ее попутчик, которого она быстро и жадно рассмотрела со спины, бросил, не оборачиваясь:
— Всего доброго.
Омерзительно вежлив. Маргарита наблюдала за тем, как он прошел по коридору и скрылся за одной из дверей. Уф! Наконец-то можно немного прийти в себя.
Однако радовалась она рано — в себя прийти ей не дали. Совершенно неожиданно и при этом непонятно откуда прямо на нее выскочил крепкий пожилой человек с седым ёжиком волос на голове и густыми усами — такими черными, как будто он их нагуталинил. В руках у него было много всяких листков и папок, сложенных кое-как.
— Э-э-э, — пробормотал мужчина, оглядев Маргариту рассеянным взором. — Вы случайно не к Квитковскому на работу идёте устраиваться?
— Да… — растерялась та.
— Маргарита Леванская?
— Да. Это я.
— Вы вот что. Вы можете нас выручить? Игорь Антонович сказал, у вас в резюме написано, будто вы немецким в совершенстве владеете.
— Не будто, а владею, — с законной гордостью ответила Маргарита.
— Меня зовут Вадимом Борисычем, — поспешно представился усатый. — Вадим Борисыч Игрунько. У нас в экспортном отделе ЧП. Приехали немцы, а переводчик на работу не пришел. Заболел он, видите ли. Делегацию сейчас финансовый директор сюда ведет, но он хоть и учил немецкий в институте, но что-то, мне кажется, не того… не доучил.
— А в каком качестве я поведу делегацию? — Маргарита напряглась.
— В качестве сотрудника нашего отдела, маркетинга и дизайна. Квитковский берет вас на испытательный срок. Вас ему агентство порекомендовало. — Она приободрилась. — Потом пойдете к нему и обо всем договоритесь, он будет ждать.
У Маргариты словно камень с души свалился. Получить здесь должность, значит, убить сразу двух зайцев: решить вопрос с работой и начать поиски Алисы Терехиной.
— А где сами немцы? — взволнованно спросила она.
— Да вон, слышите?
Маргарита напрягла слух и действительно уловила слабый гул голосов и один, довлеющий над всеми остальными, баритон, который произносил немецкие фразы, запинаясь на каждом слове:
— U-unzere Z-zeit…
Самое ужасное, что Маргарита знала этот голос! Он принадлежал Роману Агищеву — противному типу, который подвизался все тем же финансовым директором в компании, где она работала несколько лет назад. Там он тоже постоянно лез к иностранцам, хотя язык знал из рук вон плохо. Однако умел ладить с руководством, оно ему доверяло, и поэтому Агищев постоянно оказывался в роли то переводчика, то консультанта. Когда доходило дело до непосредственного живого общения с иностранными гостями, он делал вид, что родился на свет заикой. Тактичные немцы подолгу ждали, пока несчастный сформулирует очередную фразу. От «своих» делегаций сотрудники гоняли его нещадно.
— Ну что, договорились? — радостно спросил Вадим Борисыч, по лицу Маргариты догадавшись, что она согласна. — Идите скорее на выручку.
Он легонько обнял ее за плечи и придал некоторое ускорение, так что она оказалась возле немцев даже раньше, чем рассчитывала. Их было человек восемь, и они действительно кучковались вокруг Романа Агищева, который, несмотря на свои затруднения с переводом, выглядел страшно самодовольным.
— U-unzere Z-zeit… — Снова начал он и тут увидел Маргариту.
— Она усмехнулась ему в лицо и подошла близко-близко. И зловещим тоном спросила: — Привет, Рома. Ну что? Ты рад меня видеть? При виде ее Агищев сделался будто в два раза ниже ростом.
— Я тут… А ты как тут? Теперь
—
Рома отскочил от нее как ошпаренный. Маргарита злорадно хмыкнула и тут почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернула голову и увидела того самого высокомерного типа, с которым только что ехала в лифте. Он стоял у окна. Конечно, все слышал и, конечно, все неправильно понял. Лицо у него сделалось брезгливым, словно он раздавил букашку, но смотреть на ее останки было ему противно.
Так ужасно, когда о тебе думают плохо — пусть даже и надменные незнакомцы. Однако что оставалось делать? Не оправдываться же перед ним. Маргарита повернулась на сто восемьдесят градусов, приветливо улыбнулась немцам, поздоровалась, после чего обратилась к сопровождающему, который страшно обрадовался ее появлению. Дело оказалось плёвым и заняло у нее совсем мало времени. Единственное, что ей мешало по-настоящему, это державшийся «на соплях» каблук. Но и с ним она позже справилась, постучав о стенку и кое-как присобачив его на место.
Уже четверть часа спустя она сидела в небольшом холле, куда выходило пять дверей. За одной из них скрывался Квитковский, пообещавший взять ее на службу — пусть и с испытательным сроком.
Поделиться книгой: