— Я преувеличиваю?! Глядите сюда!

Она стала совать поцарапанный палец Кудесникову в нос, он не выдержал, схватил ее за руку и сильно сдавил. На подушечке выступила багровая капля крови.

— Подумаешь, рана! — У него был пренебрежительный тон. — Вы просто укололись о коготь.

— Я укололась?! Это он меня уколол! А что, если я умру от экзотической инфекции? У вашего кролика под когтями мадагаскарская грязь!

— Ерунда. Перед отправкой его тщательно вымыли.

— Кроликов не моют!

— Вижу, вы большой знаток млекопитающих.

— Они не млекопитающие, а грызуны.

— Это мыши грызуны! И еще крысы. Ну, в самом крайнем случае бобры. А кролики, моя дорогая, питаются травой. Как можно грызть траву? Траву жуют.

— По-вашему, выходит, кролик — жвачное животное! — ехидно сказала Марьяна. — Нет у вас там никакого кролика. Открывайте сумку! Я хочу знать, от чего мне предстоит умереть.

Кудесников выставил одну ногу вперед, демонстрируя упрямство:

— Попав из темноты на свет, кролик может ослепнуть. Ни за что я не стану травмировать бедное животное.

— Тогда я травмирую вас!

— Ну, хорошо-хорошо. У меня там действительно не кролик. Какая вы догадливая! Чертовски умная. Прозорливая, можно сказать.

— Кого вы прячете, негодный человек?

— Ну, ладно, ладно. У меня там… летучая мышь. Нетопырь.

— Открывайте сумку.

— Если я открою, он вылетит и будет биться о стекло. Или о вашу голову. Учтите, у него большие кожистые крылья, холодные перепончатые лапы и морда, как у вампира.

— Я хочу убедиться, — голос Марьяны предательски дрогнул.

— Вы должны знать, что нетопыри иногда нападают на людей. А этот особо свирепый, поэтому мне его и продали так задорого. У него лапы, можно сказать, по локоть в крови. Не советую экспериментировать. Кроме того, если он вылетит, мы его вряд ли поймаем. А окна здесь не открываются, если вы не в курсе. Представляете завтрашние газетные заголовки? «Летучая мышь покусала пассажиров скорого поезда». «Крылатый убийца загрыз проводницу и покалечил девятерых детей».

— Как вы посмели пронести в поезд животное, которое кусается, даже сидя в сумке?! Я подам на вас в суд! Вы всю жизнь будете работать на возмещение морального ущерба!

— Служите в большой корпорации? — сочувственно спросил Кудесников.

— Откуда вы знаете? — Марьяна отодвинулась и, сердитая, уселась на свое место.

— Ваш менторский тон, повадки, эти угрозы — все говорит о том, что вы не понаслышке знакомы с административной работой.

— Какой вы догадливый! — Марьяна схватила сумочку и снова вскочила на ноги. — Надеюсь, к моему возвращению вы успокоите эту тварь.

— Если не выводить ее из себя, все будет нормально. Кстати, когда вы вернетесь, не стучите каблуками, в последние оставшиеся часы я собираюсь выспаться.

Не ответив ни слова, Марьяна вышла в коридор, добралась до конца вагона, изо всех сил потянула на себя тяжёлую дверь и выскользнула в тамбур. Достала из сумочки сигарету и зажигалку, прикурила и жадно затянулась, с тревогой разглядывая поцарапанный палец. Через некоторое время дверь соседнего вагона отворилась, и в тамбур ввалились трое бритоголовых типов в гавайках. Они были явно чем-то озабочены и торопились, но, заметив Марьяну, резко затормозили. Самый здоровый и неприятный, с близко посаженными глазами и кривым носом, спросил, изо всех сил стараясь быть вежливым:

— Эй, дамочка! Тут где-то мужик едет. Красивый и с котом на цепочке. Вы его не видели?

Марьяна выпустила дым вверх длинной струйкой и небрежно ответила:

— Красивого и с котом? Нет, не видела. А некрасивый с летучей мышью вам не подойдет? Едет в моем купе. Кстати, мышь кусается.

Типы в гавайках мрачно переглянулись.

— Юмористка, блин, — пробормотал один, и вся троица, громыхая коваными ботинками, проследовала дальше. Дверь за ними захлопнулась с невероятным грохотом.

Когда Марьяна возвратилась на свое место, ее попутчик уже спал, бархатиста похрапывая. Едва она переступила порог, как в нос ей ударил отвратительный едкий запах, который было трудно с чем-нибудь спутать. Так пахнет в общественном туалете, подвергшемся нашествию футбольных болельщиков, перепивших пива.

Обалдевшая Марьяна наклонилась и изо всех сил ткнула Агамемнона кулаком в спину.

— Вставайте! — потребовала она грозным голосом. — Вставайте немедленно!

Кудесников открыл глаза и увидел над собой ангела с тёмными кудрями и розовыми губками. Ангел немедленно наградил его болезненным тычком под ребра.

— Да в чем дело?! — завопил сыщик возмущённо. — Опять трогали мою сумку?

— Все гораздо хуже, — ответила девица ледяным тоном. — Вы забыли предупредить, что у вас энурез.

— Кто у меня, простите?

— Принюхайтесь, и вы сами поймёте — кто. Кудесников принюхался и тяжко вздохнул.

Мерседес, не вынесший долгого плена, сделал свое дело прямо в сумку. В последний раз подобная неприятность случилась с ним несколько лет назад. Какая незадача! Пришлось Арсению изображать смущение и раскаяние, чтобы девица немного успокоилась.

— Извините, — пробормотал он, жалея, что не умеет краснеть по собственному желанию. — Простите. Бога ради! Я виноват. Мне так стыдно… Умоляю вас забыть о моем чудовищном проступке! Я искуплю…

— Идите же скорее! — взмолилась Марьяна. — И оставьте своего нетопыря в покое, я его не съем.

Она невольно задержала взгляд на девственно чистых джинсах Кудесникова, и в глазах ее застыл вопрос.

— Ладно-ладно, — пробормотал тот. — Это она наделала.

— Кто?

— Летучая мышь. Она написала в сумку.

— Не говорите глупостей! — отрезала Марьяна. — Такого не может быть.

— Как это не может?! — мгновенно завелся Кудесников. — Обычно они делают это, когда висят вниз головой на дереве. Если их целая стая, то лучше под этим деревом не ходить. Ну, а если вас засунули в сумку и тоже вниз головой…

— От летучей мыши не может так пахнуть.

— А вы много нюхали в своей жизни летучих мышей?!

Марьяна проглотила обидное слово и нарочито спокойным тоном предложила:

— Как бы то ни было, вынесите ее отсюда поскорее.

Кудесников так и сделал. Он отнёс Мерса в туалет, достал из сумки и опустил на пол. Кот мгновенно уселся на задницу и принялся вылизываться. Хозяина он игнорировал: в точности так постояльцы дорогих отелей игнорируют обслуживающий персонал. Предусмотрительный хозяин постелил на дно сумки специальную пелёнку для младенцев — оставалось только выбросить ее и усадить кота обратно.

Арсений полагал, что его питомец начнёт сопротивляться и не захочет снова очутиться в тесноте и темноте. Ничуть не бывало. Мерс послушно улёгся на дно. «Если бы у него были руки, он бы сам застёгивал за собой сумку, — подумалось Кудесникову. — Настоящий соратник частного детектива!»

Возвратившись в купе, Кудесников в третий раз улёгся спать. И спал до тех пор, пока в дверь не вломилась проводница и не выпалила ему прямо в ухо:

— Он уходит!

— А? Что? — вскинулся тот. — Уже Аркадьев?

— Нет, до Аркадьева еще три остановки, — все тем же драматическим шепотом ответила проводница. — А ваш-то уже в тамбуре стоит, изготовился!

Перед тем как покинуть купе, Арсений бросил последний взгляд на свою попутчицу, которая задремала, откинувшись назад. Даже во сне она выглядела слегка надменной. Он помнил вкус ее поцелуя, и ему было немножко обидно, что она не признала в нем своего «прекрасного принца». С другой стороны, даже лучше, что не признала.

Кудесников знал о женщинах так много, понимал их так хорошо, что порой мог лучше всякой гадалки предсказать будущее. Флирт с этим ангелом обязательно закончится какой-нибудь драмой. Сотрясением всего организма. А он не любил перемен, особенно в себе самом. Пусть лучше все идет как идет.

Итак, Сливка до Аркадьева не доехал. Интересно, почему? Возможно, его любовь живет на полустанке в какой-нибудь избе, окружённой вишнёвым садом. У нее коса до пояса и васильковые глаза. Когда она бросится Сливке на шею, останется сделать пару снимков и ретироваться. Мечты, мечты… Где ваша сладость?

* * *

К удовлетворению Кудесникова, на полустанке из поезда выгрузилось довольно много народу. Впрочем, народ этот как-то слишком быстро рассосался, а Сливка все возился со своей сумкой, очень похожей на ту, в которой томился Мерседес. Пришлось делать вид, что Арсению тоже кое-что нужно подтянуть и поправить. Наконец Роман Петрович тронулся с места. Сыщик немного подождал и последовал за ним.

Конечно, он был раздосадован. Его надежды на спокойную поездку рушились на глазах. Проклиная судьбу, он подхватил сумку с котом и зашагал по грязному, разбитому просёлку. На горизонте маячила спина неутомимого Сливки. Детектив прибавил шаг, боясь упустить подопечного из виду. Через пять минут он уже бежал, то и дело наступая модными ботинками в лужи. Из-под парика, который Кудесников впопыхах забыл снять, текли водопады пота, накладные зубы звонко клацали о нижнюю челюсть. Не выдержав, он на ходу сорвал с головы парик, выплюнул накладные зубы в ладонь и вприпрыжку помчался по просторам земли русской, разбрызгивая вокруг себя фонтаны грязи. Окрестная живность в панике разбегалась у него из-под ног. Мерседес, почуявший неладное, завозился в сумке и начал подавать голос.

Куда несет этого типа? Где тот вишнёвый сад, в котором ждет его любимая? Вместо сада Кудесников увидел широкую ленту шоссе, при выезде на которое торчал сияющий чистотой дорожный знак. От неожиданности Арсений остановился как вкопанный и тут же завяз по щиколотку в грязи. Знак гласил: «Село Кукуево — 100 метров». Он помотал толовой, не веря своим глазам. Наконец сообразил, что прочитал неправильно. Правильно — Кукулево. Многообещающее названьице!

Село протянулось вдоль автомагистрали, которая вела из Москвы в Смоленск и в том числе проходила через Аркадьев. Что могло заинтересовать здесь Романа Петровича? Наверное, все же женщина.

Пока Кудесников читал вывеску и изучал топографию местности, Сливка исчез. Сыщик огляделся и увидел невдалеке ряд покосившихся домишек. Встряхнулся и бодрым шагом вошел в Кукулево.

Центром общественной жизни в селе была площадь, на которой стояли два ларька и строение, смахивавшее на переделанный сарай. Один ларёк был заколочен досками, на другом висела бумажка с корявой надписью «Учёт». Загадочное строение было снабжёно вывеской с манящим названием «У Маруси». Рядом торчал дорожный знак, провозглашавший, что сарай является пунктом общественного питания. Придорожным кафе, иными словами. Пару минут Кудесников стоял на площади как истукан и осматривался. Поколебавшись, он выбрал именно кафе и двинулся к нему, переговорив по дороге с Мерсом и объяснив ему ситуацию.

Кафе оказалось на удивление просторным и чистым, с квадратными деревянными столами, накрытыми весёлыми клеёночками, и с массивными лавками. Кудесников вошел и неопределённо кивнул головой — вроде как поздоровался. Сливка был тут, около стойки — обхаживал официантку, явно стараясь произвести впечатление. «Внешность обманчива, — решил сыщик. — Не такой уж он лох, как мне казалось. Возможно, в нем скрыта мощная сексуальная энергия, на которую женщины реагируют, как радары на вражеский самолёт — мгновенно».

Кудесников сел в дальнем углу и огляделся по сторонам. Народу было много, пахло вкусной едой и кофе. Хорошим кофе, между прочим. Когда сыщик положил руки на стол, раздался глухой стук. Он опустил глаза и обнаружил, что все еще судорожно сжимает вставную челюсть и парик. После секундного замешательства он кинул парик на соседний стул, а челюсть аккуратно завернул в салфетку и водрузил в самый центр столика. После этого вспомнил про своего любимца, который некоторое время возился в сумке, а потом перестал подавать признаки жизни. Арсений запихнул сумку под стол, расстегнул ее и сказал:

— Мерс, мы еще только в середине пути. Терпи, дружище!

Кот несколько раз стукнул хвостом, потом обернулся и посмотрел на хозяина пренебрежительным взором. Мол, если еще не пора вылезать, чего пристаешь? Вздохнув, тот застегнул сумку и повернулся так, чтобы видеть стойку, где Сливка по-прежнему флиртовал с официанткой. Кудесников оглядел девушку с ног до головы. Смазливая блондиночка, невысокая, немножко вульгарная, с низким хрипловатым голосом и невероятным самомнением, которое базировалось на цветистых комплиментах проезжих мужиков.

— Аленка! — неожиданно крикнул кто-то из открытой двери кухни. — Поднос забери!

— Сейчас, — откликнулась официантка. — Кофе подам и заберу!

Она протянула руку к кофеварке и резко повернула какую-то ручку. Раздался громкий хлопок, шипение — и девушку окатило гущей и желтоватой пеной. Она взвизгнула и замахала руками с такой силой, словно отбивалась от целого роя пчел. Местная публика начала гоготать. Из кухни выскочил мужик в фартуке и гаркнул:

— Да ты не прыгай, не прыгай! Полотенцем вытрись.

Второй официант смотрел на происходящее из зала. На его лице читались одновременно сознание того, что надо что-нибудь предпринять, и нежелание делать что бы то ни было самостоятельно. Девушка продолжала голосить:

— Аи, ну горячо же! Помогите кто-нибудь! — По ее лицу медленно стекали остатки капуччино.

Посетители стали давать советы. Из-за столика у окна раздался робкий женский голос:

— Может, надо кого-нибудь позвать?

— Не, не надо никого, щас очухается.

— За врачом бегите, она небось обварилась!

— Ожоги надо смазать сметаной. У них на кухне наверняка сметана есть.

— Слушайте, кто-нибудь выключите эту девицу! Мелкая такая — а визжит-то, визжит…

— Протрите ее, ей же горячо! Официантка, встряхивая двумя руками подол

форменного платья вместе с залитым фартуком, обиженно откликнулась:

— Я вам не тумбочка, чтобы меня протирать!

— А мой эспрессо? Принесите немедленно!

— Вы же видели, кофеварка взорвалась! — надтреснутым голосом ответила Аленка, не оборачиваясь.

— А мне плевать! Мне кофе обещали! Хоть в Москву за ним поезжайте!

Единственным человеком, который не растерялся, был Сливка. Он не только отыскал бумажные полотенца и вытер официантке лицо. Изумлённый Кудесников наблюдал, как Роман Петрович обошёл стойку, наклонился над сломанным агрегатом и начал деловито копаться в его внутренностях. Посетители и персонал кафе следили за его действиями затаив дыхание.

— Тут ерунда в общем-то, — виновато сообщил он, что-то вынув и чем-то щёлкнув. — Нужно зафиксировать вот эту деталь, и все.

Буквально через минуту он закончил, улыбнулся, закрыл аппарат, вытер стойку, отбросил грязное полотенце в сторону, взял другое, чистое, и протянул Алёнке.

— У вас на лбу немножко пены осталось.

Та вытерла машинально лицо, уставившись невидящими глазами в пустоту. А Сливка как ни в чем

не бывало сам налил себе чашку кофе, кивнул пострадавшей и сказал:

— Присоединяйтесь ко мне, ваш босс наверняка разрешит. Я ведь ему деньги на ремонт кофеварки сэкономил.

После чего прошествовал за свой столик, спросив по дороге у повара:

— Может, дадите ей пятнадцатиминутный перерыв? Ей нужно в себя прийти.