– Лады, Гаррет. Согласен. Авось получится.

Я не стал упоминать, чем грозит встреча с годоротами или шайирами. Чего ради пугать своего основного поставщика? Еще растеряется с испугу.

– Отлично. Дин, кати сюда бочку. У нас в погребе целую вечность стояла большая винная бочка. Я все собирался вымыть ее и залить проточной водой на случай долговременной осады. Мне частенько лезли в голову подобного рода идеи – например, прорыть парочку подземных ходов, – но осуществить хотя бы одну из них я так и не сподобился.

Пока мы с Дином выкатывали бочку из погреба, Слим освободил место на повозке. Дин работал молча, поскольку ничего приятного мне сказать не мог, а все прочее произносить вслух опасался. Правда, рявкнул на Кэт, которая высунулась было из передней. Выяснилось, что бочка рассохлась. Я несколько встревожился: а что, если она рассыплется в пыль, когда ее попытаются взгромоздить на Слимову повозку? Не очень-то хочется падать на мостовую. Частному сыщику это не к лицу.

Едва забравшись внутрь, я понял, что совершил ошибку. Проще было не таясь выйти из дома. Я будто очутился в гробу отпетого пьянчуги. Причем о комфорте оставалось только мечтать. Бочку покатили, она запрыгала по ступенькам крыльца, потом зашвырнули на повозку. Мои дурные предчувствия становились все настойчивее. Я расслышал, как Морли жалуется, что запачкал одежду, а в Следующую секунду он отпустил шутку насчет Гаррета в бочке.

Надо свести его с Магодор. Отличная выйдет пара. Мэгги со змеями в волосах, с острыми клыками и когтями как раз для него. Повозка тронулась, что ничуть не облегчило моего положения.

Поскольку Слим шел пешком, ведя своих скакунов в поводу, он не обращал внимания на выбоины в мостовой. Когда деревянное колесо попадало в яму, я морщился от боли.

Мне почудилось, будто я провел в бочке не одну вечность, а две или три сразу. Мы договорились, что Слим отправится прямиком к пивоварне Вейдера и там меня высадит, после чего загрузит повозку по новой, однако вскоре я проникся убеждением, что он сознательно выбрал кружной путь и специально выискивает выбоины поглубже. Бочка подозрительно потрескивала и перекатывалась из стороны в сторону.

Бам! Колесо угодило в очередную выбоину. Я решил, что мне крышка. Слим заворчал на своих ослов. Клянусь, один из них расхохотался. Честное слово.

Естественно, ведь ослы – родичи лошадей.

Бам! У меня внутри все перевернулось. Бочка подпрыгнула и разлетелась вдребезги, ударившись о мостовую. Я вскочил, отряхнулся и огляделся, прикидывая, не пора ли бежать. По счастью, поблизости не было ни единого херувима, не говоря уж о третьесортных божках.

– Извини, – сказал Слим. – Эти проклятые ослы так и норовят пройтись по ямам.

Животное, рядом с которым я стоял, презрительно фыркнуло.

– Скорми их волкам. Или используй как наживку для громовых ящеров. Послушайся моего совета, иначе рано или поздно они тебя угробят.

Слим изумленно уставился на меня.

– Спасибо, что подбросил. Тебе нужны эти деревяшки? – В Танфере винная бочка, даже разбитая, представляет собой немалую ценность.

– Конечно.

Опасности никакой не было, если не считать ослов. Я помог Слиму собрать то, что осталось от бочки. Прохожие, на глазах которых я возник из деревянного яйца, наблюдали за нашими действиями разинув рты. Эти зеваки меня отчасти беспокоили: наверняка примутся рассказывать всем подряд, и рано или поздно какой-нибудь умник сообразит, кто был тот клоун в бочке.

Тут уж ничего не поделаешь. Надо побыстрее уносить ноги.

Мимо пронесся Попка-Дурак. Он молча исчез за углом.

Я сделал шаг, другой, не имея ни малейшего представления, куда податься. Пожалуй, на юг. Если доберусь до Квартала Грез, годороты с шайирами ничего мне не сделают – побоятся рассердить других богов.

38

Я подобрался так близко к цели, что уже решил: дело сделано. Однако выяснилось, что надо было как следует обдумать дорогу. Я шел чуть ли не теми же улицами, что и в первый раз. В какой-то момент по стенам домов зазмеились причудливые тени, послышался шепот, доносившийся непонятно откуда. Впрочем, кое-что мне нашептывал Попка-Дурак, неотступно меня сопровождавший.

Птица заложила вираж, уселась мне на плечо и высказалась в том духе, что, мол, немедленно сворачивай.

– Судя по всему, за мной увязался Торбит Круговод. Он из шайиров. Если я ни с кем его не путаю, он должен материализоваться в образе большого и противного фавна рогатее трехглавой рогатой лягушки.

Попугаи заверещал на всю улицу. На нас начали оборачиваться. Я свернул в переулок, постаравшись выкинуть из головы мысли о том, сколь безрадостная жизнь мне предстоит, если птичка, по милости Покойника, никогда от меня не отвяжется.

Мистер Большая Шишка привел меня к заведению Стагги Мартина. С кабачком что-то случилось, дела явно пошли на лад. У дверей стояли, пошатываясь, поднабравшиеся личности, пили и переругивались. Некоторые, правда, предпочитали переругиваться и пить.

Поскольку дома я так и не приложился к бочонку с пивом, то решил заглянуть к Мартину и промочить глотку. Как говорится, залить тоску.

Я и не догадывался, что Покойник привел меня сюда не случайно. Накануне у Стагги Мартина было скучно. Сегодня внутри словно наступила зима. Я заказал темного вейдеровского, а потом спросил у наследника Стагги:

– Что стряслось? У этих парней такой вид, будто они только что узнали, что их дядюшка Ферд оставил все свое состояние приюту для бездомных кошек! – Вы не слыхали? Понятно, понятно. С вашим приятелем Пройдохой случилась беда. Мы все его любили.

– Что с ним такое?

– Нашли на улице. Он был еще жив, но не потому, что кто-то его пожалел. Ему здорово досталось.

Я хватил кулаком по стойке – точнее, по доске, которая здесь заменяла стойку.

– Мы пытались предупредить его! А он не послушался.

– Вы о чем?

– Он оказал одну услугу, которая кое-кому пришлась не по вкусу. Мы пытались предупредить его, чтобы он был поосторожнее. Хозяин кивнул и подлил мне пива. Он наверняка разбирался в посетителях и знал, кого нужно обслужить лично. Иначе давно бы прогорел.

Черт! Я еще не успел как следует приложиться, а уже вновь начались неприятности.

– Вы были друзьями? – спросил хозяин, подвигая ко мне полную кружку.

– Да нет. Скорее товарищами. Оба служили в морской пехоте. – У него была армейская татуировка. Разумеется, разговор перешел на службу.

Какое-то время спустя я встал из-за столика мрачнее тучи. Пройдоху замучили до смерти лишь потому, что он не прислушался к внутреннему голосу и согласился мне помочь.

Таков людской удел – жить и умирать по воле капризных богов. Из смерти Пройдохи следовало, что кто-то из богов решил не церемониться.

Пожалуй, чем скорее я попаду в Квартал Грез, тем лучше для меня.

– У него кто-нибудь остался? – спросил хозяин.

– Не знаю. Мы с ним встретились только вчера. Он про себя особо не распространялся.

– Жаль. Хороший был парень. Надо бы кому-нибудь сообщить, чтобы похоронили как положено.

Если бы меня не преследовала шайка богов, я бы, наверно, согласился отыскать семью Пройдохи. Но сейчас мне было не до того. Самому бы ноги унести.

И значит, крысюки отвезут Пройдоху за город, где его тело сожгут в одном из танферских крематориев.

39

Стоило выйти на улицу, как мне на плечо вновь уселся Попка-Дурак.

– Стаксель на брамсель! – пробормотал я. – Вот так всегда.

– Аргх! За тобой следят.

– Какой сюрприз!

– Знакомые тебе существа приближаются. Прохожие бессовестно пялились на меня.

Еще бы, не каждый день видишь человека, беседующего с попугаем.

– А я удаляюсь. – Я прибавил шаг и, перейдя на рысь, устремился к Кварталу Грез. Подумать только, с какими сложностями сопряжен путь на улицу Богов. Но поворачивать обратно не было ни малейшего желания, пускай даже меня поджидало очередное грандиозное приключение.

По всей видимости, сейчас, когда Покойник заинтересовался происходящим, ему не составляло труда определить присутствие богов. Сказать по правде, он способен на многое, нужно лишь дать ему пинка, чтобы он очухался. Но вот как это осуществить на практике… Готов махнуться на свою, если можно так выразиться, ключевость.

Любопытно: раз Покойник легко их засекает, значит, они решили материализоваться во всем своем величии? Или мы ощущаем их присутствие лишь потому, что наблюдаем за ними, и это позволяет выделить их из числа прочих танферских божков? Скорее всего причина в третьем – шайиры сражаются с годоротами за право существовать. Отсюда и столь четкие ощущения.

Попка-Дурак сорвался с моего плеча и помчался неведомо куда, в очередной раз бросив меня на произвол судьбы. Брр! Неужели беднягу Гаррета и впрямь ждет будущее, в котором Покойник будет следить за каждым его шагом глазами проклятого комка перьев?

Я свернул за угол – и наткнулся на Родриго, показавшегося мне громаднее и уродливее прежнего. Он подпирал стену, ни дать ни взять член какой-нибудь из многочисленных городских шаек. Вряд ли он знал, что я вот-вот появлюсь; скорее его поставили здесь на всякий случай. Я ни на миг не замедлил шага. Метнулся в узкий переулок, который заканчивался тупиком, подтянулся, полез по стене… Между тем Родриго сообразил, кого только что видел, и бросился следом за мной, оглашая улицу ревом. Втиснуться в переулок, больше смахивавший на трещину в скале, ему не удалось; на мое счастье, он был слишком туп, чтобы вспомнить, что наделен божественными способностями.

Моя удача – дама капризная. Дом оказался высотой в два этажа. Хорошо. Крыша была плоской, за ней открывался безбрежный простор точно таких же крыш. Отлично. По ним можно было бежать, как по улице, благо расстояние между соседними домами составляло от силы три фута. Замечательно.

Но домовладельцы в этой части города явно не заботились о состоянии своих домов. Едва ступив на крышу, я провалился одной ногой и понял, что нужно либо сбавить скорость, либо спуститься на землю.

Я выбрал первое, благодаря чему до меня вдруг дошло, что я удаляюсь от Квартала. Грез. Пора было спускаться и двигаться в противоположную сторону.

Спуск прошел не то чтобы гладко: я прыгнул – и проломил телом очередную крышу. По счастью, успел ухватиться за балку. Подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, осмотрелся. Как будто никого. Я сполз на пол. Тот оказался на удивление крепким.

Дом пустовал. Дерево во многих местах прогнило, камень еще худо-бедно держался. Свет проникал в комнату из многочисленных отверстий в стенах. Осыпавшаяся штукатурка, скрипучие доски под ногами; лестница вниз выглядела столь ненадежной, что я спустился по ней на четвереньках. Воровать в доме было нечего, если не считать кирпичной кладки и некоторых досок, еще годящихся на дрова (не то чтоб я собирался что-то прихватить с собой – просто бросилось в глаза).

Везет же мне на покойников во всех смыслах этого слова. Мой партнер – мертвец. Слуга стоит одной ногой в могиле. Город, в котором я живу, того и гляди покончит жизнь самоубийством.

Улица перед домом была пустынной. Зловещий знак. Обычно такие улицы кишмя кишат детьми, на скамейках сплетничают их мамаши, жалуются друг другу на ревматизм старухи, а старики играют в шашки и вздыхают о том, что мир катится ко всем чертям. Куда подевался Попка-Дурак? Я бы не отказался от данных воздушной разведки.

Впрочем, у меня нет времени на подобную роскошь. Я кинулся бежать в направлении Квартала Грез. Из-за дома по-прежнему доносился рев Родриго. Может быть, это он распугал местных жителей.

Нет, с богами одни неприятности.

40

Я почти добрался до цели. Как всегда – почти. Обычная история. Я почти родился королем, только в последний момент выбрал не ту матушку.

Я свернул на Гнорлибон-стрит в нескольких кварталах от улицы Богов. Этой улочкой пользуются редко, потому что она никуда не ведет. Зато с нее открывается шикарный вид. Как будто ничего подозрительного, никаких причудливых теней на стенах, никаких уродов поперек себя шире, никаких смертельно привлекательных девиц, охотниц с собаками и прочей нечисти. Все чисто. Я перешел с рыси на быстрый шаг и попытался на ходу перевести дух.

Говорят, темнее всего перед рассветом. Тому, кто так говорит, побывать бы в моей шкуре. У меня так: настроение радужнее всего перед тем, как на мою голову обрушится молот тьмы.

Не знаю, чем меня огрели. Я шел себе по улице, отдуваясь и ухмыляясь, а в следующий миг обнаружил, что ползу сквозь непроглядный мрак. Время шло, по крайней мере в моей голове, но во мраке оно словно застыло. Быть может, я очутился в чистилище или попал в нирвану, кому что нравится?

Возник свет. Я прополз к нему. Из света появилось лицо.

– Кэт?

Чьи-то пальцы погладили мою щеку. Затем ущипнули. От боли в голове прояснилось, зрение стало острее. Это была не Кэт, а ее мать. Имара. Годороты добрались-таки до меня! Впрочем, оглядевшись, я никого больше не увидел. Мы с Имарой находились в месте, которое напоминало громадное яйцо. В яйце помещался невысокий диванчик, убранный пурпурным шелковым покрывалом. Свет сочился неизвестно откуда.

– Что за…

– Подожди. – Имара приложила палец к моему лбу, как выражаются некоторые, к третьему глазу. Потом провела рукой по переносице, коснулась носа и губ. Ногти у нее были острыми как бритва. Я поежился; однако надо признать – ее прикосновение, как ни странно, возбуждало. – У тебя неплохая репутация. – Пальцы Имары продолжали блуждать по моему телу. – Она соответствует действительности?

– Не знаю. – Я не мог пошевелиться, зато мой голос подскочил на целую октаву. – Ай!

– Надеюсь, что так. Мне редко представляется подобная возможность.

– То есть? – Я сопротивлялся, причем на полном серьезе. Эта божественная матрона намеревалась поразвлечься, не понимая того, что делает меня заклятым врагом своего супруга. И не важно, что у них в пантеоне царит свобода нравов. Боги – существа ревнивые и имеют дурную привычку превращать возлюбленных своих жен в лягушек и пауков. Но Имару мое сопротивление только раззадоривало. Ей было плевать, что станется с Гарретом потом; она стремилась к одному и добивалась своего с настойчивостью, которую обычно приписывают не слишком соблюдающим правила общежития смертным мужского пола. Я принялся отбиваться, но было уже поздно неизбежное свершилось. Оставалось лишь надеяться, что Имара не обернется каким-нибудь чудовищем с двумя сотнями щупалец и дыханием дохлой зубатки.

Я – агностик, которого заставили верить. Мне следовало позвать на помощь.

Если они все такие, тогда понятно, почему их преследуют неприятности.

Отдышавшись, я спросил:

– У тебя что, привычка хватать прохожих на улице?

– Только когда мне удается улизнуть надолго. В конце концов должна же я как-то поощрять себя за то, что терплю этого ублюдка Имара!

Покойник и словом не обмолвился насчет того, законнорожденный ли Имар. Мне стало ясно, чему обязан верховный бог годоротов своим обаянием.

– Погоди! Я всего лишь смертный. – Если не считать ее неутомимости, Имара и сама выглядела сейчас обыкновенной женщиной.

– Ладно. Все равно нам нужно поговорить.

– Правильно.

– Ты нашел ключ?

– Э… – Надо было выкручиваться. Положение не из приятных. Нет.

– Хорошо. А искал?

Хорошо? Я заскрежетал зубами. Ну и делишки.

– Вообще-то нет. Некогда было.

– Хорошо, – повторила она. – И не ищи.

– Не искать?

– Ну да. Спрячься. Скройся. Пересиди.

– Ты хочешь, чтобы вас вытурили из Квартала Грез?

– Я хочу, чтобы вытурили Имара с его тупоголовыми приспешниками. Целую тысячу лет мне хотелось избавиться от этого придурка. Я обо всем договорилась и не намерена упускать свой шанс.