— Нет, не забыла. Я решила отказаться от осмотра на заправочной станции, сказав, что поставлю машину на бесплатную профилактику в автотранспортной компании, потом забыла об этом. А от осмотра на станции я отказалась намеренно. Так что во всем виновата я.

— Почему же ты отказалась от осмотра на заправочной станции?

Он внимательно наблюдал за тем, как Лори Кеньон обдумывала свой ответ.

— Была какая-то причина, но не помню.

— Сколько стоит технический осмотр на заправочной станции?

— Двадцать долларов.

— А в автотранспортной компании он бесплатный. Разве это не убедительная причина?

Она казалась погруженной в свои собственные мысли. Карпентер сомневался в том, что она вообще слышала его вопрос.

— Нет, — шепотом произнесла она, покачав головой.

— Так почему же ты все-таки отказалась от осмотра на заправочной станции?

Теперь он уже был уверен в том, что Лори не слышала его. Она словно перенеслась куда-то в другое место. Он решил задать следующий вопрос:

— Лори, Сара говорит, что по ночам тебя опять мучают кошмары, точнее — тот же кошмар, что и прежде.

Лори услышала громкий плач, раздавшийся у нее в голове. Поджав ноги к груди, она уткнулась в них лицом. И плач раздавался не только у нее в голове. Он вырывался из груди, из горла, изо рта.

Глава 13

Встреча с преподобным Ратландом Гаррисоном и телепродюсерами успокоила его.

Обед прошел в баре компании «Уорлдуайд Кейбл», которая транслировала передачу Гаррисона на разные страны. За кофе он ясно дал им понять, чего он хочет.

— Я создал свою передачу, еще когда черно-белые телевизоры с экраном в десять дюймов считались роскошью, — сказал он. — За все эти годы «Церковь в эфире» подарила умиротворение, надежду и веру миллионам людей. Благодаря ей на благотворительные цели были собраны огромные средства. Я намерен найти себе достойного преемника.

Бик с Опал понимающе кивнули, выразив на своих лицах уважение, почтение и набожность.

В следующее воскресенье их представили в передаче «Церковь в эфире». Речь Бика продолжалась сорок минут. Он рассказывал о своей зря потерянной молодости, о глупом желании стать рок-звездой, о незаурядном голосе, подаренным ему Господом, и о том, как он бездарно растрачивал его, исполняя мирские песни. Он говорил о чуде своего перевоплощения. Поистине поняв, что означал путь в Дамаск, он прошел его по стопам Павла. Господь не спросил его: «Почему ты преследуешь меня, Павл?» Вопрос был более мучительным. Когда он, Бобби, пел в этом дешевом баре низкопробные песенки, в его душе раздался голос, услышанный сердцем, голос прозвучал громко и грустно, он был гневным и всепрощающим. Голос спрашивал его: «Зачем ты богохульствуешь, Бобби?»

И в это время он зарыдал.

В конце проповеди преподобный Ратланд Гаррисон по-отечески положил ему на плечо свою руку. Бобби сделал знак Карле подойти к нему. Она появилась на экране с мокрыми от слез глазами и дрожащими губами. Он представил ее зрителям.

Они вместе запели завершающий гимн.

После передачи в студию посыпались звонки с благодарностями преподобному Бобби Хоккинсу. Через две недели его вновь пригласили на передачу.

Когда они возвращались в Джорджию, Бик долго молчал. Затем он сказал:

— Ли учится в Клинтонском колледже в Нью-Джерси. Может, она туда вернется, а может, и нет. Господь советует мне напомнить ей, что с ней будет, если она проболтается о нас.

Ратланд Гаррисон выберет Бика своим преемником. Опал предчувствовал это. Гаррисон проникся к нему так же, как и все остальные. Но если к Ли вернется память…

— Что ты собираешься с ней делать, Бик?

— У меня есть кое-какие соображения. Меня осенило, когда я читал молитву.

Глава 14

Когда Лори пришла на прием к доктору Карпентеру во второй раз, она сказала ему о том, что собирается вернуться в колледж в понедельник.

— Так будет лучше и для меня, и для Сары, — спокойно пояснила она. — Сара так беспокоится обо мне, что не может вновь приступить к работе, а работа для нее очень много значит. Да и мне нужно сейчас вовсю заниматься, чтобы наверстать то, что я пропустила за эти три недели.

Карпентер не верил своим глазам. Лори Кеньон словно подменили: ее скованность и подавленность, которые он наблюдал в прошлый раз, сегодня, неделю спустя, сменились деловитой энергичностью.

В тот день на ней был золотистый шерстяной жакет, черные безупречно сидевшие брюки и черная с белым шелковая блуза с золотой отделкой. Ее распущенные волосы лежали на плечах. Сегодня Лори была в джинсах и в свободном свитере. Зачесанные назад волосы держала заколка. Она казалась предельно собранной.

— Тебя еще мучили кошмары, Лори?

Она пожала плечами.

— Мне очень неловко за свое поведение на прошлой неделе. Ведь многим снятся плохие сны, но никто не жалуется по этому поводу направо и налево, правда?

— Неправда, — тихо возразил он. — Лори, раз ты чувствуешь себя намного лучше, почему бы тебе не лечь на кушетку и не расслабиться, и мы с тобой побеседуем?

Он внимательно следил за ее реакцией, которая была такой же, как и на прошлой неделе. Но на этот раз испуг в глазах сменился вызывающим, почти презрительным выражением, появившимся на ее лице.

— А зачем мне ложиться? Я вполне могу разговаривать сидя. Да к тому же и говорить нам особенно не о чем. Жизнь дважды наказывала меня. В обоих случаях я сама виновата в этом. И я это признаю.

— Ты считаешь себя виноватой в том, что тебя похитили, когда тебе было четыре года?

— Конечно. Мне не разрешали выходить одной на улицу. Точнее, даже запрещали. Мама боялась, что я случайно выскочу на дорогу. А в квартале от нас жил подросток, который гонял на машине как сумасшедший. Мама ругала меня единственный раз, когда увидела, что я играю с мячиком на лужайке перед домом. Мои родители, как вам известно, тоже погибли из-за меня.

Сейчас был неподходящий момент, чтобы обсуждать это.

— Лори, я хочу тебе помочь. По словам Сары, твои родители решили не показывать тебя психологу после похищения. Вероятно, это и является одной из причин твоего нежелания поговорить со мной. Почему ты не хочешь закрыть глаза, расслабиться и довериться мне? Может, нам в дальнейшем удастся работать вместе?

— А вы уверены в том, что наши сеансы будут продолжаться?

— Я надеюсь на это. Или я ошибаюсь?

— Только для того, чтобы не расстраивать Сару. Я буду приезжать домой на выходные и смогу приходить к вам по субботам.

— Мы договоримся. Ты регулярно приезжаешь домой на выходные?

— Да.

— Это из-за того, что тебе хочется побыть с Сарой?

Ему показалось, что этот вопрос вызвал у нее волнение. Она уже не выглядела равнодушной. Лори положила ногу на ногу и, запрокинув голову, сняла заколку, державшую волосы.

Карпентер смотрел, как ей на лицо упали золотистые локоны, а на губах появилась загадочная улыбка.

— На выходные его жена приезжает домой, — произнесла она. — И болтаться в коллежде нет смысла.

Глава 15

Лори открыла дверцу машины.

— Уже чувствуется дыхание осени, — сказала она. — Но прошлым вечером все еще было жарко.

— Да, — ответила Сара, — уже осень. Послушай, если тебе очень тяжело…

— Это пройдет. Ты сажай всех мерзавцев в тюрьму, а я постараюсь успешно наверстать все пропущенное. У меня еще есть шансы закончить курс с отличием. А то ты совсем затмила меня своими успехами в учебе. Увидимся в пятницу вечером.

Обняв Сару, она прильнула к ней.

— Сара, никогда не меняйся со мной машинами.

Сара провела рукой по волосам Лори.

— Мы, кажется, решили с тобой, что маме с папой такие мысли не понравились бы. Давай сыграем с тобой в гольф, после того, как ты в субботу сходишь к доктору Карпентеру.

Лори попыталась улыбнуться.

— Обед за счет победителя.

— Ты так говоришь, потому что заранее уверена в своей победе.

Сара махала рукой до тех пор, пока машина не скрылась из виду, а затем вернулась в дом. Там было очень тихо и пусто. По общепризнанному мнению, после смерти кого-либо из близких в доме не следовало делать больших перемен, но интуиция подсказывала ей, что нужно немедленно сменить жилье, может быть, подыскать квартиру, а свой дом продать. Наверное, стоит позвонить доктору Карпентеру и посоветоваться с ним.

Она уже оделась, чтобы идти на работу, взяла со столика в прихожей папку и дамскую сумку. Изящный инкрустированный мрамором столик восемнадцатого века и висевшее над ним зеркало принадлежали еще бабушке. Трудно себе представить все эти прекрасные вещи и библиотеку редких изданий, собранную Джоном Кеньоном, в какой-то квартире с двумя спальнями. Сара гнала от себя эти мысли.

Машинально взглянув в зеркало, она ужаснулась своему отражению: смертельно бледная, под глазами темные круги, и на всем худощавом лице теперь ввалились щеки; губы приобрели пепельно-серый оттенок. Она вспомнила, как мать сказала ей в то последнее утро:

— Сара, почему бы тебе слегка не подкраситься? Тени выделят твои глаза…

Положив сумку с папкой на столик, она поднялась наверх. Из туалетной тумбочки в ванной она достала свою косметичку, которой пользовалась крайне редко. В памяти возник образ матери в перламутрово-розовом пеньюаре, как всегда ухоженной и нежно любящей, советовавшей ей подкрасить глаза, и по щекам потекли слезы, которые она старательно сдерживала в присутствии Лори.

Было так приятно вновь оказаться в своем душном кабинете с облупившимися стенами, с горами бумаг и трезвонившим телефоном. На похоронах были все ее коллеги по работе и все близкие друзья, которые в течение нескольких недель после похорон звонили ей и навещали ее.

Казалось, все понимали, что сегодня ей хотелось поскорее оказаться в привычной обстановке.

— Рада вновь тебя видеть, — говорила одна из коллег, обнимая Сару.

— Дай знать, когда у тебя появится свободна минутка, — приветливо окликала другая.

На завтрак она съела бутерброд с сыром и выпила черный кофе в служебном кафетерии. К трем часам Сара не без удовольствия отметила, что ей удалось ответить на все срочные письма истцов, свидетелей и адвокатов.

В четыре часа она, не выдержав, набрала телефон комнаты Лори в колледже. На другом конце сразу же ответили:

— Алло.

— Лори, это я. Как дела?

— Так себе. Я сходила на три занятия, а с четвертого ушла. Просто почувствовала, что устала.

— Немудрено. Ты же ночью толком и не спала. Что ты делаешь сегодня вечером?

— Хочу пораньше лечь спать. Надо дать голове отдохнуть.

— Хорошо. Я собираюсь задержаться на работе. Дома буду около восьми. Хочешь, я позвоню тебе?

— Я буду рада.

Сара ушла с работы в пятнадцать минут восьмого. Заехав по дороге в кафе, она купила себе гамбургер. В половине девятого — позвонила Лори.

Она долго не клала трубку, слушая гудки. Лори, наверное, принимает душ. А может быть, ей стало плохо? Сара продолжала держать трубку с несмолкавшими в ней отрывистыми гудками. Наконец кто-то раздраженно ответил.

— Комната Лори Кеньон.

— Можно попросить Лори к телефону?

— Нет, и я попросила бы вас, если номер не отвечает после пяти-шести гудков, оставить меня в покое и больше не звонить. Я не могу бегать к телефону через весь коридор, мне нужно готовиться к контрольной.

— Простите. Дело в том, что Лори собиралась сегодня пораньше лечь спать.

— Она передумала и ушла несколько минут назад.

— С ней все в порядке? Это ее сестра, я немного волнуюсь за нее.

— Простите, я не знала, что это вы. Примите мои соболезнования в связи со смертью ваших родителей. Мне кажется, что с Лори все в порядке. Она была одета так, словно шла на свидание.

Сара еще раз попыталась дозвониться в десять, в одиннадцать, в двенадцать, и наконец в час ночи в трубке раздался сонный голос Лори:

— У меня все хорошо, Сара. Сразу после обеда я пошла спать и проснулась только сейчас.

— Я звонила много раз, Лори. Какая-то девушка подошла к телефону и сказала мне, что ты куда-то ушла.

— Она ошиблась, Сара. Клянусь, я никуда не уходила, — в голосе Лори послышался испуг. — Зачем мне тебя обманывать?

«Не знаю», — подумала Сара.

— Ну что ж, раз у тебя все в порядке, ложись спать, — сказала она и медленно положила трубку.

Глава 16