Хлопотливый был сегодня денек, сегодня двойку можно было исправить на тройку, четверку на пятерку. Сегодня можно было стать отличником, а можно и хорошистом.
Директор Губернаторов сидел в учительской и, как говорится, подбивал итоги. К сожалению, итоги не слишком радовали его, уж очень много высыпало в этот день троек, никак не меньше, чем веснушек на носу дошкольника Серпокрылова. Тройки огорчали директора, ему хотелось, чтоб побольше было в школе отличников.
«А тут еще этот песец, – раздраженно думал директор. – Оставлять его в школе никак нельзя. За праздники сдохнет. Надо звонить на звероферму».
Но телефона в школе не было, а оторваться от школьных дел директор Губернаторов не мог, как не может мудрый извозчик бросить на произвол судьбы своих коней.
– Пошлю телефонограмму, – решил директор.
На первой же переменке красным карандашом набросал он на листочке несколько слов, и техничка Амбарова помчалась в сельсовет.
Председатель сельсовета дядя Федя как раз в этот момент разговаривал по телефону с райцентром.
– Тысячу штук яиц уже собрали! – кричал он. – Але! Собрали тысячу!
Из телефонной трубки слышалось грозное шипение и выстрелы, будто где-то на линии топили печь очень сырыми дровами, а то и баловались пистолетом.
– По яйцу? – кричал дядя Федя. – По яйцу больше не могу! Могу по маслу.
Но в райцентре долго его не понимали, и Амбарова сидела скромно на лавке, поджидая своей очереди. От нечего делать она разглядывала плакат, на котором акварельными красками была нарисована большая муха с изумрудными глазами. Под мухой написаны были стихи:
По стихам лениво ползала настоящая живая муха.
– Ну давай, чего там у тебя, – сказал наконец дядя Федя и потер упревший лоб, как бы стараясь выкинуть яйца из головы.
Техничка протянула листок, дядя Федя развернул его и бодро начал читать:
– «Пойман зверь неизвестной породы…» Что? Что такое?
– Пес его знает, что это такое, – бойко ответила техничка. – Право слово, какая-то Сикимора!
– И где ж она?
– Да в ящике сидит.
– Маленькая, что ли?
– Здоровенная. Хвост эвон какой! – И техничка развела руками так широко, что охватила ими и председательский стол, и самого председателя. – Давай звони, мне бежать надо.
Дядя Федя снял трубку, снова телефонный треск наполнил комнату, и в треск этот председатель смело вклинил слова телефонограммы:
ПОЙМАН ЗВЕРЬ НЕИЗВЕСТНОЙ ПОРОДЫ
ПОХОЖ ПЕСЦА
СОДЕРЖИТСЯ КОВЫЛКИНСКОЙ
НЕПОЛНОЙ
СРЕДНЕЙ
ШКОЛЕ
ТОЧКА
ДИРЕКТОР ГУБЕРНАТОРОВ
Добиться зверофермы дядя Федя долго не мог: то попадал на молокозавод, то в ремонтные мастерские, но наконец телефонограмму кто-то принял, кому-то передал, и скоро загремел в ковылкинском эфире ответ зверофермы:
ПРОПАЛ ПЕСЕЦ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ВАЖНОСТИ
НАШЕДШЕМУ ПРЕМИЯ
ДВАДЦАТЬ РУБЛЕЙ
БЕРЕГИТЕ ПЕСЦА
НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЮ
ТОЧКА
ДИРЕКТОР НЕКРАСОВ
Подхватив телефонограмму, техничка поспешила в школу и как раз успела грянуть валдайским колокольчиком.
– Премия! – ахнул директор Губернаторов. – Чрезвычайной важности!
Он схватил красный карандаш, и снова техничка Амбарова мчалась в сельсовет, и новая гремела под сводами сельсовета телефонограмма:
ПЕСЕЦ НАДЕЖНЫХ РУКАХ
ТОЧКА
ДИРЕКТОР ГУБЕРНАТОРОВ
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Уже на первом уроке диковинные слухи поползли по Ковылкинской неполной средней школе. Будто Верке Мериновой с полюса прислали песца и песец этот дрессированный: если привязать его на веревочку, он, как собака-поводырь, приведет на Северный полюс. В четвертом классе стала собираться группа полярников, которые хотели бежать за песцом и добраться хотя бы до полуострова Канин Нос, пока про это дело не пронюхали родители. Белов и Быкодоров составили на промокашке список походных продуктов.
«Тушонки раз», – написал Белов. «Згущенки два», – добавил Быкодоров.
Всешкольная громкая слава навалилась на Веру Меринову и Колю Калинина. Неприметные второклассники стали героями, за ручку, за ручку здоровались с ними лбы из пятого класса.
Голова Коли Калинина отяжелела от славы, он ничего не видел вокруг себя – ни доски, ни учителя, огненная слава пылала у него на ушах.
На первой же переменке вся школа валом повалила глядеть песца, но тут на крыльцо вышел директор и взглядом разогнал народ по классам. На второй переменке приступил народ к Вере Мериновой, требуя ответа на свои вопросы. Вера и Коля сбивчиво и наперебой рассказывали, как было дело; но слишком уж большая собралась у печки толпа, все кричали, гомонили, и никто ничего не понял. Поняли только, что был овраг, была стрельба, был человек с зеленым сундучком и что в деле этом странным образом замешан дошкольник Серпокрылов.
Куцые сведения еще больше разожгли фантазию, и слухи сделались еще чудесней и странней.
Жил будто на свете полярник с зеленым сундучком, и был у него песец. Погиб полярник, а песца подобрала Верка Меринова. Вопрос: где теперь сундучок, в котором хранились царские червонцы и почтовые марки Оранжевых островов?
На третьем уроке начала сколачиваться группа изыскателей зеленого сундучка, но тут в дело решительным образом вмешались учителя, вызвали к доске с десяток кладоискателей, и постепенно, под стук мела, под лепет книжных страниц, стали забываться песец и полярник, стрельба и зеленый сундучок. Последний день четверти сделал свое дело.
И только во втором классе о песце не забывали ни на секунду, хотя и здесь был ответственный день, и здесь тройки сыпались, как семечки. Коля, к примеру, Калинин нахватал столько троек, сколько не съесть ему за все праздники пирожков с капустой.
Второклассники волновались, и на втором уроке волнение достигло наивысшей точки. Кто-то видел, как техничка Амбарова бегала в сельсовет, кто-то слышал, что ей наказывал директор, и все поняли, что песца немедленно вернут на ферму.
В конце второго урока Вера разослала по классу секретнейшие записки, и все тридцать три второклассные головы слились в одну большую думающую голову, частично обритую наголо.
«Что делать? – думала эта гигантская голова. – Отдавать песца на ферму? Так ведь там из него воротник сделают!»
«Как чего делать! – решила наконец Вера Меринова. – Надо его так спрятать, чтоб не нашли».
Каша, заваренная на большой переменке
Отзвенел валдайский колокольчик, кончился урок. Вынимай бутерброды, баранки, яблоки – началась большая переменка. А большая переменка – это десять минут. За десять минут можно столько каши наварить, что потом и за двадцать не расхлебаешь.
– Как чего делать! – крикнула Вера, как только учитель вышел из класса. – Надо так его спрятать, чтоб не нашли!
Второклассники окаменели. Но ненадолго. Всего лишь на секунду. И за эту секунду сразу поняли, что другого выхода нет.
– Куда?
– Я знаю такое место, – сказал хорошист Миша Чашин. – Только закройте дверь, чтоб никто не слыхал.
Дверь заперли учительским стулом, и весь класс столпился вокруг хорошиста.
– Я знаю такое место, – шептал Миша так, чтоб всем было слышно. – Там его никто не найдет. А нас все-таки тридцать три человека – вырастим, воспитаем. Важно только, чтоб среди нас не было предателя.
– Верно, верно! – подхватили второклассники. – Важно, чтоб не было предателя.
Тут все переглянулись и поняли, что предателя среди них нет.
– Ну давай, давай, не тяни! Что за место? – нетерпеливо спросил Коля Калинин, немного огорченный тем, что его отодвинули на второй план.
Миша приложил палец к губам, огляделся тревожно – не слышит ли его посторонний. Но посторонних в классе не было, разве только знаменитый химик Менделеев, который выглядывал из рамы над классной доской.
И все-таки Миша не решался так просто брякнуть, куда надо спрятать песца. Он выдрал листок из тетради по математике и быстро начеркал:
В баню колдуна Карасева.
– Место хорошее, – шепотом решили все. – Там его никто не найдет!
– Надо поскорей увести песца из школы, – сказала Вера. – А то будет поздно.
– Давайте я сбегу с уроков, – предложил Сашка Самолетов, вылезая неожиданно на первый план.
– Ладно тебе, – сказала Вера, возвращая Самолетова на его место. – Ты лучше двойку по русскому исправь.
– Может, я сбегу? – неуверенно сказал Коля Калинин.
– Не надо никому бегать, – ответила Вера и подошла к окну. – Есть один человек. Он сделает.
Вера стукнула пальцем в стекло, и за окном сразу же появилась круглая голова в офицерской фуражке. Лязгнули шпингалеты, окно распахнулось, и дошкольника Серпокрылова за руки втянули в класс. Отряхнувши снег с валенок, он прислонился к печке.
– Серпокрылыч, – прошептала Вера, – ты был прав. Тишку надо спрятать. Бери веревку и, как только начнется урок, отведи его…
– Стоп! – многозначительно оборвал ее Миша Чашин и, таинственно подмигнув, подал дошкольнику записку.
– «Бэ», – напряженно прочел Серпокрылов, повертел записку, причитался как следует и добавил: – «А-а… Ба…»
– Да он читать не умеет! – восхищенно загомонили второклассники, а Вера наклонилась к дошкольникову уху и что-то щекотно и горячо зашептала.
– Сделаю, – согласно кивнул дошкольник.
– А записку уничтожь, – добавил Миша.
Дошкольник хотел разорвать записку, но тут зазвенел поддужный колокольчик, загремела дверь, зашатался стул, просунутый в дверную ручку.
Дошкольник прощально помахал запиской и вдруг засунул ее в рот. Под огнем шестидесяти шести глаз с тревожным хрустом он сжевал творчество Миши Чашина.
– Дайте чем-нибудь зажевать, – сказал дошкольник, направляясь к окну.
Кто-то кинул ему кособокое яблоко, и со звоном откусил Серпокрылов половину косого бока, вылезая в окно.
Уже будучи ногами на улице, он обернулся, поглядел Вере в глаза и повторил:
– Сделаю.
И ведь сделал, все сделал дошкольник Серпокрылов, и как раз вовремя.
Интересные задумки директора Губернаторова
Ни минуты покоя не было сегодня у директора Губернаторова. То набегали в кабинет совещаться учителя, то приставал с какими-то лопатами завхоз, то сам директор торопился навести в пятом классе необходимый порядок.
Особо много хлопот доставили директору двоечники. На третьей переменке директор устроил в своем кабинете настоящее собрание двоечников.
Двоечники выстроились по росту у книжного шкафа, и первую минуту директор просто прохаживался перед ними.
Испачканные мелом двоечники бестолково переминались с ноги на ногу, сильно чем-то напоминая маляров или штукатуров.
Всю эту бригаду возглавляли отпетые Белов и Быкодоров, которых, впрочем, даже нельзя было назвать двоечниками. Не было в школьном словаре такого слова, чтоб обозначить Белова и Быкодорова. И директор нашел такое слово – «коловики».
С них-то и начал директор и сразу взял Белова и Быкодорова за рога.
– А вы, голуби, – сказал он и ткнул правой рукой в грубую грудь Белова, а левой – в бодрую Быкодорова, – а вы, голуби, доколе позорить будете вашу школу? Вы, наверно, думаете, что я собираюсь хиханьки-хаханьки разводить? Ошибаетесь! Я сделаю из вас настоящих людей! Прямо здесь, в этом кабинете, вы дадите обещание учиться только на «хорошо» и «удовлетворительно».
Припертые к стенке коловики вяло грянули:
– Прямо здесь, в этом кабинете, даем обещание учиться только на «хорошо» и «удовлетворительно»!
После коловиков директор занялся рядовыми двоечниками. Он буквально перепахал их души и засеял перепаханное разумными семенами. Двоечники, как гуси, вытягивали шеи, уши их загорались от слов директора, а прически вскулдычивались. Особенно сильное впечатление произвел на двоечников рассказ о том, как поступали с такими, как они, в старое время. Некоторые двоечники плакали навзрыд.
Отделав двоечников по первое число, директор отутюжил каждого в отдельности и только после этого распустил их по классам.
Мысли директора побежали по новой дороге и натолкнулись на премию, которая полагалась за чрезвычайного зверя.
«Кто же ее получит? – размышлял директор. – Неужели Меринова? Да зачем же второкласснице деньги! К тому же здесь замешан Калинин, потом Павел Сергеич да еще какой-то дошкольник. А если премию поделить на четверых, что получается? По пятерке на брата. Ну, это чепуха. Пускай Меринова и Калинин пятерки на уроках получают!»
В этом месте своих размышлений директор остановился, прервал размышления на минутку и улыбнулся. Ему понравилась собственная шутка, и он повторил ее вслух, щелкнув ногтем по глобусу:
– Да-да, пускай лучше пятерки на уроках получают.
Повизгивая, крутился глобус, мелькали океаны и материки. Крутящийся глобус навел директора на мысли глобального масштаба. Он взглядом остановил глобус и продолжил размышления:
«А что, если получить премию и послать ее в какой-нибудь город, пострадавший от землетрясения? Вот это интересная задумка!»
Директор Губернаторов заволновался, снова щелканул по глобусу и внимательно теперь разглядывал мелькающие части света, как бы выискивая город, пострадавший от землетрясения.
Директор Губернаторов вообще любил интересные задумки и частенько сам задумывал их.
«Ладно, – решил директор. – Получим премию сами и купим на нее десяток глобусов, а Мериновой и Калинину объявим благодарность. Вот это задумка так задумка! Остается дошкольник Серпокрылов. Но тут дело проще пареной репы. На будущий год, когда он поступит в школу, посадим на первую парту – это будет хорошая награда. Да-да! Сегодня же после уроков надо собрать во втором классе собрание и объявить благодарность. Вот настоящая праздничная задумка!»
Директор Губернаторов посмотрел на часы. Через три минуты должен был кончиться последний урок, и, наверно, подъезжал уже к школе «газик» со зверофермы.
Директор Губернаторов решил глянуть еще раз на чрезвычайного зверя и вышел на крыльцо, повторяя про себя:
«Хорошая, интересная задумка!»
Поделиться книгой: