Ни один мускул на лице мулатки не дрогнул, она подошла и спросила, что ребята хотят. Девушка сразу определила, эти двое – случайные посетители.

– А что у тебя есть? – нагло глядя в разрез блузки на цепочку с православным крестиком, поинтересовался Каверин.

– Водка есть, – коротко ответила мулатка. – И пиво есть.

– Это правильно, – отозвался Витек, нагибаясь пониже, словно бы завязывал ботинок, и заглядывая официантке под короткую юбку. – Пиво без водки – перевод денег, и водка без пива тоже не то.

– Что будете?

– Для начала бутылку водки и четыре пива. И пожевать чего-нибудь, только немного – орешки, конфеты, сухарики – чего-нибудь соленого. Неси орехи.

– У нас сразу платят.

– Не проблема.

Деньги легли на стол, и вскоре мулатка вернулась с пластиковым подносом, на котором стояла бутылка «Московской», четыре пластиковых полулитровых стакана с пенистым пивом и мисочка с подсоленными орешками.

– Ваш заказ.

– Пониже нагибайся, когда поднос ставишь. – Витек облизнул губы.

Официантка смерила его равнодушным взглядом.

Загремела музыка. Было невозможно даже понять, на каком языке поется песня – то ли английский, то ли русский. Для Витька и Андрея все сливалось в оглушительном грохоте, но к грохоту, правда, к другому, они были приучены, могли разговаривать, находясь рядом с работающим крупнокалиберным пулеметом.

– А ничего здесь, барабан долбит, как «АКМ», – разливая водку по стаканам, сказал Андрей.

Мужчины переглянулись, чокнулись и выпили залпом. Тут же зачерпнули по пригоршне орешков и, жуя, стали осматриваться. Затем выпили еще, еще зажевали. Бутылка водки опустела, они даже не заметили, как появилась вторая.

Мир понемногу стал преображаться. Худосочные девицы уже не казались такими несъедобными, музыка стала вполне приемлемой. В зале вовсю шли танцы, с пивом, с сигаретами в руках молодежь – любители металла – танцевала у сцены.

Витек первым заприметил двух свободных девиц в блестящих платьях в обтяжку, в кожаных куртках, наброшенных на плечи. Они стояли на краю площадки, потягивали пиво через соломинки и пританцовывали, всем своим видом показывая, что свободны и не прочь к кому-нибудь присоединиться.

– Иди, пригласи.

– Куда пригласить? – спросил Каверин.

– Сюда. Место-то есть. Чего они стоят, дрыгаются, как будто их током долбит?

– Давай, схожу, – Андрюха поднялся, передернул сильными плечами, опустил немного голову и двинулся через зал, как таран, рассекая танцующую толпу.

На него старались не обращать внимания, он был чужеродным телом в зале. Андрюха прошел танцующих насквозь, как проходит камень сквозь листву деревьев, и стал напротив девчонок, которым было-то лет по шестнадцать, а может, и того меньше. Но их тела уже вполне сформировались, и природа брала свое: им уже требовались мужчины.

Андрей их поразил. Во-первых, никогда раньше они его здесь не видели, а во-вторых, он не был похож на тех парней, с которыми им раньше приходилось иметь дело.

– Привет, девчонки! – сказал Каверин. – Стоим?

Скучаем?

– Да нет, не скучаем, – вяло потягивая пиво, ответили девчонки в один голос.

– Может, составите компанию?

– Может и составим. А что ты можешь предложить?

– Могу предложить водку с пивом, а потом.., посмотрим чего…

– Чего именно? – спросила девица с малиновыми в прозелень волосами.

– А чего вы хотите?

– Мы пока сами не знаем, не решили, чего хотим.

– Тогда пойдем, – Андрей взял их за руки, причем без их согласия и без особого усилия потащил за собой.

Он подвел девчонок к столу и толкнул одну к Витьку чуть ли не на колени, вторую усадил рядом с собой. – Эй, иди сюда! – крикнул он, подзывая официантку. – Принеси еще два стакана, водку, пиво и шоколадки.

– Мы не едим шоколад.

– Мы сожрем, – и Витек, и Андрюха даже не спрашивали у девиц имена, разговаривали с ними просто на «ты».

Девицам было немного не по себе, но в то же время и любопытно, что за двое здоровяков затесались сюда, каким ветром их занесло. Уверенности девицам придавало то, что рядом было много знакомых: и парней, и девушек. В случае чего за них заступятся. А пока можно на халяву выпить. И они выпили.

Что, что, а спаивать девиц и Витек, и Андрюха умели, тщательно следя за тем, чтобы водка выпивалась до дна, а затем запивалась пивом.

– Шлифуйте, шлифуйте.

– Может, у вас и закурить найдется? – хитро посмотрев в глаза Витьку, спросила девица с зелеными волосами.

Тот протянул сигареты.

– Нет, не это. Травка, может, есть?

Мужчины переглянулись. , – Купить дурь здесь можно? – спросил Андрей.

– Конечно можно, только она денег стоит.

– Это понятно. Может, купишь, и мы покурим?

– Давай деньги.

Купюры легли на стол. Денег у этих двоих парней было много, с такими деньгами сюда никто не ходил.

И у одного, и другого лежало в карманах по пачке крупных банкнот, перетянутых резинкой. Девушка взяла деньги, вильнула тощим задом и затерялась в толпе танцующих. Через минут пятнадцать она вернулась со спичечным коробком и четырьмя «Беломоринами».

– Вот, принесла. Говорят, хорошая.

– А будет плохая, – сказал Андрей, – ты покажешь, кто продал.

– И что тогда?

– А мы его по стене, козла, размажем в оторвем ему яйца.

– Ну уж, отрывать-то зачем?

– Думаешь, он яиц не отрывал? – произнес Андрей, кивая на Витька. – Он козлам чеченским уши отрезал и глаза выкалывал.

Девицы подумали, что парни их разыгрывают, прикалываются, рисуются. Они уже решили, что долго с ними не пробудут, так, немножко порисуются, на халяву травку покурят, выпьют и аккуратно смоются. А мужчины уже со знанием дела принялись вытряхивать табак из папирос. Делали они это так, как может делать лишь человек искушенный.

– И вам набить?

– Мы сами умеем, – оживились девчонки и принялись наманикюренными пальцами не очень умело разминать папиросы.

– Не порти, дай сюда!

Была расстелена салфетка, на нее вытряхнули табак, высыпали половину содержимого из коробка и смешали все спичкой. Карандаш стоял в салфетнице, такой тупой, что писать им было невозможно, а для набивания папирос он годился, как нельзя лучше. Через пару минут четыре папиросы уже тлели. И девчонки, и мужчины сидели, полуприкрыв глаза. Витек курил так, чтобы ни капли дыма не пропало даром, беря папиросу огоньком в рот. Андрей курил, спрятав папиросу в ракушке ладоней. Девицы же курили в открытую.

«Сейчас поплывут», – подумал Витек, переводя взгляд с одной девчонки на другую. Но те держались.

Наконец папиросы были скурены до самого основания. Девица с малиновыми волосами чувствовала, что начинает плыть. Выкурила на халяву она много, хватило бы и одной папиросы на двоих с подругой. Она почувствовала, как рука Андрея легла ей на колено и змеей поползла под юбку. Такое обращение в этом месте было не принято, но пока она не протестовала. Она с трудом сдерживала позывы тошноты и постепенно это гнусное ощущение – тошнота – стало связываться с соседом, он уже раздражал ее. Пить больше не хотелось, курить тем более. Она незаметно подмигнула подруге.

Та даже сразу и не заметила условного знака. Ее руку Витек засунул себе между ног и крепко сжал так, что даже пальцы затекли. Перерыв у музыкантов кончился, новая группа начала свое выступление. Музыка обрушилась на зал так резко, сразу заставив заскучавших уже посетителей повскакивать с мест. Вскоре возле сцены уже тряслась, колыхалась в бешеном ритме масса людей. Над головами взлетали руки с майками, мелькали голые торсы, воздух пропах дымом, запахом пива и потом. Даже Витек поддался тяжелой музыке, он раскачивал головой и громко притопывал, сидя за столом.

– Потанцуем, – сказала девушка с малиновыми волосами, одергивая юбку. – А ты не наглей, – обратилась она к Андрею, – еще не вечер.

Тот глянул на танцующих и понял, что так вытанцовывать не сможет, да и не хочет. Хотелось выпить и завалить бабу. Один стакан с пивом оставался еще не допитым, он жадно сглотнул выдохшееся пиво и плюхнул водку прямо в остаток пены. Когда он выпил водку, то заметил, что девушек рядом уже нет.

– А где бабы? – спросил он у качавшего головой Витька, – Там.

– Где?

Тот неопределенно махнул рукой в сторону танцующих.

– Трястись пошли, а может, отлить.

Андрей всмотрелся и разглядел в толпе танцующих малиновые с прозеленью волосы.

– Ничего баба. Думаю, она по-всякому умеет.

– Пошли и мы отольем.

Мужчины довольно уверенно двинулись к выходу, прошли мимо охраны и завернули в туалет. Тут было довольно чисто и даже пахло дезодорантом. В кабинках дверей не стояло, на стене, противоположной унитазам, тянулся ряд массивных фаянсовых писсуаров.

На подоконнике возле приоткрытого окна сидели двое парней в цепях, с нарисованными татуировками и курили одну «Беломорину» на двоих.

Подойдя к писсуару, Андрей расстегнул молнию штанов и посмотрел на парней.

– Чего пялишься, пидар, что ли?

– Сам ты пидар, – немного боязливо ответил один из парней, сидевших на подоконнике и глубоко затянулся, прикрыл глаза.

Вот этого ему говорить не стоило. Андрей отлил, стряхнул капли и застегнул молнию.

– Ты что сказал?

– Ничего, – ответил парень, торопливо спуская ноги с подоконника, его приятель, наоборот, поджал ноги под себя.

– Да нет, козел, я слышал, ты меня пидаром назвал. Ты слышал, Андрей?

Более благоразумный, чем его друг, Андрей Сизов пожал плечами.

– Я не слушаю, что всякие там пидары гнойные говорят. Пошли.

И спецназовцы вроде бы уже собирались уходить, Витек даже повернулся спиной к сидевшим на окне, но затем, резко развернувшись, схватил их за волосы и ударил несколько раз лицо об лицо, разбивая носы, губы.

– На хрена ты! – Андрей остановился в двери.

Парни завыли, заскулили, застонали. Андрей стащил их, подволок к писсуарам и ткнул головами в фаянсовые раковины, где валялись размокшие окурки.

– Охладитесь, козлы!

Затем подошел, вымыл руки, аккуратно вытер их бумагой и довольный, полный собственного достоинства вышел из туалета.

– Баб заберем и поедем ко мне.

Мужчины вышли в зал, но понять, где же в толпе затерялись их девчонки, не могли. Пришлось забраться повыше. Единственным возвышением в зале была сцена, если не считать столов и барной стойки. Не обращая внимания на музыкантов, Витек вскочил на сцену и, приложив козырьком ладонь ко лбу, как Илья Муромец на картине Васнецова, принялся осматривать танцующих. Он увидел мелькнувшие малиновые волосы и тут же спрыгнул на пол. Расталкивая парней, девиц, расплескивая чужое пиво, выбивая из пальцев сигареты, он пробирался в середину танцующих. Рванул за плечо девицу с малиновыми волосами.

– Пошли, Андрюха ждет!

– Отвали!

Он даже не сразу понял, что ошибся, цвет волос сбил с толку пьяного. Девушка смотрела на него ничего не понимая, продолжая держать своего парня за руку.

– Ты что, сука, думаешь, зря мы тебя поили, зря травку покупали?

– Какую траву? У тебя крыша поехала?

– А ну пошли, сука! – Витек рванул девушку на себя.

Та выплеснула в лицо ему остатки пива из большого стакана. Длинноволосый парень хотел оттолкнуть спецназовца, но, естественно, Витек даже не качнулся.

Он сходу перехватил руку парня, хрустнул выворачиваемый сустав. Над головами танцующих мелькнули кроссовки, и парень полетел, сбивая с ног танцующих.

Еще двое бросились на Витька, но их постигла та же участь. Андрей, наблюдавший за дракой со стороны, матюгнулся и бросился на помощь, разбрасывая парней и девиц.

– Эй, кончай базар! – кричал он. – Всех загасим! Стоять!

Кто-то повис на нем сзади, вцепившись в шею. Но этого делать не стоило. Даже не оборачиваясь, Андрей локтем заехал бездарно напавшему на него в голову, Хрустнули зубы, раздался сдавленный крик. И, уже не разбирая дороги, смахивая всех, кто попадался ему на пути, Андрей пробрался к Витьку.