– Вот, птица! Тебя специально отбирали для этих тренировок, и то твой организм не вдруг приспособился к свободному объему. А я знаю хота, который с вечера до утра не мог проблеваться, после того как раз заглянул в бассейн. Ты понял, куда я клоню?
– Не очень, но говори дальше, птица.
– Если нам так плохо даже просто в большом замкнутом помещении, как воздействовало бы на нашу психику неограниченное пространство? Как могли существа, подобные нам, зародиться вне замкнутого помещения?
– По-твоему выходит, никак не могли. Значит…
– Да! Вся, чему нас учили – ложь! Звезды, планеты, ядерная физика! Нас водят за нос те, игрушкой кого мы служим.
– Но как может такое быть? И кто они?
– Я не знаю, но дознаюсь! Летим, я покажу тебе их логово!
Проклепать бросил инструменты и, сложив крылья, упал в темноту служебного хода. Наподдал поспешил вдогонку. За несколькими коленами хода оказалось разветвление. Проклепать свернул вниз, и вскоре птицы уткнулись в дверь со знаком опасности. Проклепать вцепился в скобы, окружавшие дверь по периметру, и с усилием повернул массивное колесо, отодвигавшее засовы.
– Что ты делаешь? Разгерметизация! Погибнем!
– Эх, ты, птица. Я думал, ты все уже понял. Нет никакой разгерметизации, потому что нет вакуума и космоса тоже нет.
– А что же есть?
– Ты когда-нибудь интересовался устройством стен? Помнишь, какие там слои?
– Обшивка, трубы кондиционирования, теплоизоляция, трубы с силовыми тягами и многослойная фанера. Так?
– Да. Многослойная фанера с кремниевой пропиткой. Она-то и заполняет мир.
Кое-где продолблены каюты, залы, коридоры. И мы знаем только ничтожную часть мирового лабиринта. А остальное принадлежит тем, кто управляет тяготением. Они там, за дверью!
Последний поворот колеса – и дверь подалась. Наподдал в ужасе отпрянул, ожидая жуткого свиста разгерметизации, но ничего не произошло.
– Теперь я дознаюсь, кто три года назад приказал прервать размножение, – Проклепать потянул на себя дверь и влез в маленькую комнатку перед еще одной дверью с колесом. В ней чернело овальное окошечко.
– Помоги открыть, – позвал Проклепать. Вдвоем с Наподдалом они быстро докрутили колесо до упора и попробовали открыть дверь. Несколько бесплодных попыток, и Проклепать обратил внимание на торчавший из стены рычаг с табличкой: «При заклинивании выходного люка убедись в герметичном закрытии входного люка и нажми на рычаг взрывного отстрела».
– Вот как они спрятались! – Проклепать спустился в проем, отделявший комнатку от хода, и средней лапой дернул за рычаг.
Взрыв! Ослепительная вспышка обежала дверь по периметру, и дверь исчезла. С торжествующим воем воздух устремился в зияющую черноту проема, разрывая перепонки крыльев Наподдала и увлекая его за собой. Внутренняя дверь захлопнулась, перерубив Проклепатя пополам. Наподдал висел рядом с нижней частью туловища товарища, ощущая, как все три глаза наливаются кровью. Еще некоторое время он мог видеть удалявшуюся огромную тень, по краям которой разгоралось ослепительное ультрафиолетовое сияние, потом зрение отказало, и он понял, что те, за дверью, оказались хитрее, чем думал Проклепать.
«Никогда не садился на мертвую планету. Я видел фильмы и предметы в музеях, читал тексты, переведенные с языков угасших культур, слушал музыку, привезенную нашими разведчиками. Убрать, что ли, эту заслонку. Опасное дело – все равно что вскрывать труп без асептики. Фенрир говорит – подальше от мертвечины, а то за чем пойдешь – то и найдешь. Теперь вдавить ключ до упора. А я это и ищу! Никакой внизу, конечно, не завод. И если эту банку тоже разделали надвое атомной ракетой, значит, след верный, клянусь мечом Крома! Силовые щиты – в экономичный режим. У мертвецов надо взять и тайну, и сокровища, что хранятся в трюмах.
Вот повезло. Силовые щиты, фиксаторы, контроль, торможение. И местная цивиилизация тоже угасла. Просто так или отчего-то? Может, мы уже летим задворками империи тьмы, натыкаясь на ее отбросы? Ключ на себя. Локатор. Облако называется. Локатор долой. Может, здесь тоже когда-то водился гафний? Ключ вперед. Но радиации нет. Присвесить хвост. Разберемся. Вот и лужа. Ключ вверх на себя. А, варена курица!»
Внешний корпус Фенрира на скорости в четверть местной звуковой коснулся воды. Волны узким клином рассекли ее гладкую тускло-голубую поверхность. Горм заложил лихой вираж, чтобы не выскочить на берег, мелькнувший скучной серо-желтой полоской и скрывшийся в облаке мелких брызг.
– А теперь я, – сказал Фенрир.
– Ну нет, – Горм перехватил ключ, позволяя воде затормозить Фенрира еще больше. – Твоя планета – следующая, как уговорились.
– Ладно, но смотри: нос окунешь – жизнь проклянешь.
Горм уже мчался вдоль берега, держа вне воды не только драгоценный Фенриров нос, но и все днище головного отсека до последнего реданного выступа.
– Стой, – всполошился Фенрир, – здесь покрытие!
В верхнем правом углу поля зрения Горма всплыл стоп-кадр с мощеной прямоугольными плитами полосой, уходившей в воду.
– Ага! – Горм развернулся и остановил двигатели.
Погружаясь все глубже, Фенрир по инерции доскользил почти до берега. С шипением и лязгом вышли из ниш в брюхе головного отсека колеса шасси, и по древней дороге Фенрир выкатился на сушу, оставив за собой короткий мокрый след. Твердый участок кончился, колеса увязли в песке, и Фенрир осел брюхом на грунт.
– Не весь еще умишко продристал, дармоед!
– Молчи, серый хвост! – Горм был ужасно горд похвалой. – Объявляю эту планету своей собственностью и именем Метрополии нарекаю ее Фенольное Умертвие.
Из шахты донесся скулеж.
– Ядрена мышь, собаки! – Горм, зацепившись ногой за порог, рухнул на пол шахты.
– Спохватился! Там не только собаки, там, как я погляжу, еще и банка с едой! Узнаю тебя в этом жесте – отправить консервы в анабиоз!
– Банка? – Горм возился у термостата, пытаясь снять крышку. Когда крышка приподнялась, на волю вырвался такой дух псины, что Фенрир прокомментировал:
– Осторожно, а то ощенишься вдруг потом.
Собаки, теплые и уже почти сухие, возились и поскуливали во сне. Горм похлопал Мидира по белому с коричневыми и черными пятнами боку и схватил лежавший рядом цилиндрический предмет с гофрированными стенками.
– Еда! – Горм медленно повернул банку клеймом вверх. – Вишни!
– Из каждой косточки можно будет вырастить дерево!
– А если они вареные?
– Не видишь клейма – свежие!
– Так то когда было… – Горм открыл лючок в крышке банки, прижав ее к груди, отнес в бытовой отсек, бережно вставил кончик водяного шланга в лючок и открыл воду. Раздался скрип, тон которого понижался по мере увеличения банки в размерах. Когда стенки расправились, Горм освободил шланг и отколупнул крышку.
Второй раз за непродолжительное время в нос ему ударил густейший запах мокрой псины.
– Я же говорил – свежие! – сказал Фенрир.
Горм взял двумя пальцами ягоду, осмотрел ее со всех сторон, подбросил, не поймал, поднял с пола, отряхнул и сунул в рот. Лицо его недовольно перекосилось.
– Что, кишки из нее полезли? – не понял Фенрир.
– Хуже – они без косточек.
– Можно попробовать выращивать культуру клеток.
– Как мне надоело слышать от тебя это словосочетание! Кстати, о птичках – собак мы, выходит, обрекаем на каннибализм?
– Отнюдь, их можно кормить культурой твоих клеток!
Горм сокрушенно почесался и принялся грызть валявшийся на койке кусок шоколада. Когда от шоколада ничего не осталось, он побрел, запинаясь о роботов, в бытовой отсек, там долго и шумно пил воду, чистил и подтачивал зубы и когти и отправлял другие естественные нужды. Восстановив, насколько возможно, душевное равновесие, он вернулся в жилой отсек и, смахнув с койки посторонние предметы, сел. В руки ему попалась по дороге книжка творений скальда Гутхорма, валявшаяся на дне аптечного ящика в бытовом отсеке. Горм хотел швырнуть книжку в угол, но, подумав, открыл и прочитал стих:
«Всегда любил древнюю поэзию», – решил Горм, швырнул книжку в угол, снял сапоги, швырнул их в другой угол, снял левый носок, повесил рогатый обруч на скобу заглушки вентиляционной системы, вполз в койку и заснул. «Правый носок!» – сказал Фенрир. Ответа не последовало. Фенрир погасил в каюте свет и стал параллельно играть сам с собой в карты, составлять объемный глобус планеты Фенольное Умертвие и бдительно всматриваться в случившуюся снаружи ночь. Правду сказать, от всех его смотрелок, кроме инфракрасной, толку было немного, но включать локаторы Фенриру почему-то не хотелось. До рассвета оставалось еще часа два с небольшим, когда из-под днища донеслось шуршание песка. Фенрир решил затаиться. Источник звука приближался к броне. Нечто коснулось корпуса, проползло из-под кормы к редану и остановилось у заглушки разъема внешнего энергопитания. Раздался щелчок. Фенрир почувствовал, как отвертка коснулась шлица стопорного винта, и заблокировал винт изнутри. Неизвестный в локоть с третью длиной упорно пытался снять заглушку, пока его инструмент не сломался.
Вслед за премерзким хрустом Фенрир услышал нечленораздельный вопль в ультразвуковом диапазоне. Неизвестный нырнул в песок. Ему вдогонку Фенрир наконец включил активные приборы наблюдения, но карточки на память вышли не лучшего качества. Не пытаясь анализировать событие, Фенрир завис над грунтом и включил силовые щиты – так, для порядка.
Собаки, встревоженные во сне криком странной твари, скоро угомонились.
Спустя полтора часа после рассвета Горм, убив еще около получаса на завтрак и поиски правого носка, наконец выслушал рассказку Фенрира и решил, что в песке, погребающем город, стоит покопаться. Он разбудил собак, рассказал им о своей несчастной судьбе, те завыли, а Мидир сделался настолько переполнен чувствами, что напрудил лужу. Тем временем охранные роботы, спущенные через нижний люк, оттащили опоры силовых щитов от Фенрира, универсальные роботы взяли пробы песка и приготовились строить дом, а Горм выволок свой и собачьи выходные костюмы и начал облачаться. И двух часов не прошло, как вся троица была застегнута, зашнурована и подключена к энергоисточникам, в шахте раздвинулись меха шлюзовой камеры, десять ног переступили через высокий порожек, перегородка с шипением повернулась вокруг центральной оси, изолируя шлюз от внутренних помещений, и осталось только открыть левую наружную дверь, через которую Горм всегда покидал чрево Фенрира. Пока выравнивалось давление в шлюзе и снаружи и пока мощные гидроцилиндры поднимали дверь, Горм успел подраться с собакани и два раза поругаться с Фенриром. Как бы там ни было, потомок великих ярлов космоса наконец вылез на броню, постоял, вертя головой, и нелепо спрыгнул на песок. Собаки последовали его примеру и, взяв след ночного гостя, уводивший в недра планеты, принялись копать. Горм поднырнул под корпус Фенрира и вытащил поломанную отвертку. Инструмент скорее походил на консервный нож, которым сумасшедший безрукий слепоглухонемой мог бы вскрывать завязанные узлом банки с консервированной слонятиной. Внимательнее осматривая предмет, Горм увидел, что поверхность его внутренней полости в ближней к разлому части была покрыта какими-то волокнами, из которых сочилась отвратного вида и, как утверждал Мидир, адекватного запаха слизь.
– Органическая химия, – сказал Фенрир, – а то и биосинтез.
– Да, – вздохнул Горм, – стоит подарить ему новую отвертку. Отформуешь?
– Раз плюнуть. Прямо из местного грунта. Спечется на радость – это ж молотый кирпич. Гораздо прочнее, чем была эта дрянь.
– Смотри, чтоб слишком прочная не вышла. Не больно-то нужен ты мне развинченный.
– Ну, я-то сам не из кирпича все-таки.
– Стой, или это ты говорил сейчас про кирпич?
– Да вроде.
– К чему это ты?
– У тебя ума не больше, чем у тролля, честное слово. Я битый час талдычу, что местный грунт – молотый кирпич.
– Вот это все? – Горм вытаращился на однообразные плосковерхие холмы, во все стороны уходившие к горизонту.
– Наконец до тебя начало доходить.
– Это у тебя ума меньше, чем у тролля! Прикинь, какой здесь объем – будь это постройки, они бы рухнули под своей тяжестью!
– Так вот они и рухнули! Из дома в пять дюжин этажей запросто можно надробить такой вот холм крошки. Кстати, на Маг Муиртемне была кирпичная башня в восемь дюжин этажей – может, и посейчас стоит.
– Сравнил – та была на железном каркасе!
– А ты глянь в яму!
Из дна разрытой собаками ямищи торчали перекрученные ржавые стержни.
– Арматура, – победительно сказал Фенрир.
– Отнюдь! – нарочито возразил Горм. – Ваще, видимые нами холмы никогда не были организованы в дома. Аборигены живут под ними, искусственный песок защищает их от перепадов температур, а стержни – радиаторы системы кондиционирования.
– Отменно! Я готов поверить.
– А я нет. Интуиция. И дома рухнули не под собственной тяжестью. Мидир! Кого чуешь?
– Тварь смрадную!
– Одну?
– Многих!
– Где?
– Внизу!
– А наверху живет кто-нибудь?
– Не чую!
– А жил?
Мидир вылез из ямы, поднял морду и потянул носом. Усилитель запахов, встроенный в его шлем, загудел.
– Издох и сгорел! – выдал пес после небольшой паузы, потом добавил:
– Давно! – и прыгнул обратно в яму.
– Ты понял? – сказал Горм. Кстати, как отвертка для твари смрадной?
– Никак не мог понять, какая была ручка. Сделал из пластмассы с памятью – сожмется по форме хваталки. Сейчас…
Площадка грузового подъемника нижнего люка опустила на грунт робота на гусеничном шасси с отверткой в клешне. Держа отвертку за самый кончик рабочей части, робот воткнул ее в кучу крошки, которую успели нагрести собаки.
– Оставим это гадское место его хамским хозяевам. Мне почему-то кажется, что все инструменты они зажимают задницей, – Горм скорчил под респиратором рожу и с лязгом всполз на откидную решетчатую ступеньку перед дверью. Собаки, затеявшие было разборку, полезли в нижний люк, опрокинув одного из роботов. Пока тот копошился в песке, все его собратья, ненароком пройдясь по нему ногами и гусеницами, загромоздили собой площадку лифта. Опрокинутый робот наконец встал на шасси, помогая себе клешнями, замер в тупом раздумьи на несколько мгновений и неуверенно втиснулся на площадку.
Грузовой подьемник пополз вверх, закрылась, впустив Горма, дверь. Выйдя из шлюза, Горм, не снимая костюма, прошел в бытовой отсек, через осмотровый люк в полу впустил собак, одновременно отравив помещение угарным газом, дождался, пока атмосфера очистится, протопал в головной отсек, сел в кресло, выслушал Фенрирову отповедь собакам, опять лезущим внутрь через первую попавшуюся дыру, не считаясь с последствиями, переключил на себя управление, загнал на выполнение программу контроля двигательной установки, получил ответ о готовности, вставил ключ в гнездо, зашипел и выдернул его обратно. «Чтобы включить двигатели, надо разомкнуть силовой щит. Если разомкнуть силовой щит, Фенрир сядет на грунт. Если Фенрир сядет на грунт, придется стартовать с сыпучей поверхности. Если придется стартовать с сыпучей поверхности, плазменные струи из дюз унесут отвертку.» В каждый момент времени мозг Горма был в состоянии думать только одну очень короткую мысль, но невозможность параллельной обработки данных компенсировалась быстродействием.
– Полюбуйтесь на этого умом траченого! Сидит, сопит, пыхтит, только что задницей не чавкает от натуги, – начал было Фенрир.
– Молчи, плюгавый выползок из троллиных испражнений! Не будь твоя ржавая личность слишком ничтожна для моего гнева, я испепелил бы ее одним напряжением мысли! – выспренно оборвал его Горм. – Выгони наружу двух охранников, о несчастный, над убожеством которого заплакал бы и Кальмот Палач, Разоритель Семи Городов, вели им цеплять трос, выключай силовой щит, отгоняй их с тросом подальше и включай щит снова. Волоком пойдем!
Поскольку речь у Горма никогда не контролировалась сознанием, после сброса задачи передвижения в мозгу у него сразу пошла предыдущая задача, прерванная из-за более низкого приоритета – контакт с аборигенами. Горм решил, что не худо бы что-нибудь им подарить, даром что хамы. В подарок можно было без всякого ущерба отдать добрую треть зачастую не только бесполезного, но даже неопределимого содержимого отсеков Фенрира, но после катастрофы природная жадность Горма окончательно переросла все пределы, и расстаться даже с самой тухлой тряпкой было для него немыслимо, поэтому он велел Фенриру наформовать восемь дюжин кремнийполимерных болтов с гайками и шайбами на размер четыре и положить их на холмик, в который уже была воткнута отвертка.
На песке чернели подарки, оставленные местному населению примерно так же, как в своое время оставлялись купцами на берегах неисследованных островов игрушечные мыши на колесиках, ярко размалеванные косметические сумки и штампованные из дешевой пластмассы заколки для волос, а роботы волокли Фенрира по ложбинам между холмами, пока берег озера не отдалился на пол-поприща.
Поделиться книгой: