Но теперь что-то пробудилось.

Глава 2

Гарри Райленс разложил карту на крыше взятой им напрокат «мазды», и капля пота с его лица упала прямо на городок Гальвестон. Он смутно помнил, что когда-то город был сильно затоплен и впоследствии перестроен. Гарри бывал в Гальвестоне, и для него оставалось загадкой, зачем они снова восстановили его. Может быть, в нем говорила обида. Его ограбили в Гальвестоне: проститутка вытащила у него кошелек как раз тогда, когда он решил облегчиться после бурной ночки, и поэтому каждый раз, когда Гарри слышал слово «Гальвестон», у него внутри все замирало. К счастью, вероятность услышать, как кто-то рассуждает о Гальвестоне, была достаточно мала, и это устраивало Райленса.

И вот теперь он смотрел, как темная капля пота впитывается в карту как раз вокруг этого логова мелких воришек. Он подумал, что, может быть, это какой-то знак свыше. Вдруг, если он еще раз тряхнет головой над картой, следующая капля пота, упавшая на нее, обозначит его теперешнее местонахождение, потому что, если этого не произойдет, у Гарри Райленса есть все шансы заблудиться. Все было бы не так плохо, если бы Гарри оказался на этой забытой Богом грунтовой дороге один. Конечно, все равно плохо, но так, по крайней мере, он смог бы сосредоточиться и попытаться определить, где находится, в относительной тишине. Но...

— Ну-у, ка-ак? Ты понял, где мы застряли? — протянула Вероника своим скучающим плаксивым голосом, который, как казалось Гарри, буравил его череп где-то повыше переносицы и продвигался дальше, пока не достигал мозга, где начинал непринужденно раздражать все его центры.

Да, дела обстояли именно так: Гарри путешествовал не один. С ним была Вероника Берг, и, хоть Вероника могла предложить мужчине все, до чего он только способен дофантазироваться, и даже больше (Гарри считал себя довольно изобретательным мужчиной, но вещи, на которые Вероника готова была пойти, оказавшись с ним в постели, даже его приводили в состояние оторопи и шока), вне спальни она могла довести до белого каления кого угодно. Похожая на стрекозу в своих темных очках, она сидела на пассажирском сиденье и курила, опершись локтем на опущенное стекло.

И еще одна вещь раздражала Гарри: здесь было тепло не по сезону. Черт побери, на дворе январь, а в январе не должно быть жарко! Гарри Райленс был родом из Берлингтона, что в Вермонте, а в Берлингтоне январь — это катание на лыжах, отмороженная задница и вождение по обледеневшим дорогам. Если в январе в Вермонте с вас ручьем течет пот, значит, вы сидите дома и отопление работает на полную мощность. По мнению Гарри, приличному человеку нечего делать на Юге в январе, да и вообще, когда бы то ни было. Не любил Гарри южные штаты. Он перестал смотреть на карту Соединенных Штатов в своем дорожном атласе, потому что не без оснований считал ее абсолютно бесполезной для себя, и переключил внимание на местную карту. Гарри не мог похвастаться тем, что хорошо читает карты с их красными и синими линиями, огибающими зеленые участки, так непохожими на ландшафт, который он видел вокруг. Как если бы ему показали внутренности тела — вены, артерии, окровавленные мышцы, спеленутые фасциями — и спросили бы, кто перед ним.

— Я спросила... — снова начала Вероника.

Гарри почувствовал, как у него в середине лба нарастает давление. Ее голос продолжал бурение. Если так будет продолжаться и дальше, вскоре его голову будет пронизывать система сообщающихся пещер.

— Я слышал. Если бы я знал, где мы, мы бы уже были где-нибудь в другом месте.

— Что ты хочешь этим сказать? — в общеноющей интонации засквозили нотки подозрительности.

— Я хочу сказать, что, если ты хоть минуту помолчишь и дашь мне подумать, я, может быть, смогу понять, где мы находимся и как попасть туда, куда нам надо.

— Не надо было сворачивать с шоссе!

— Я свернул с шоссе, потому что ты сказала, что тебе скучно! Ты хотела, чтобы был пейзаж!

— Тут нет никакого пейзажа!

— Ну, добро пожаловать на Юг. Гражданская война — это лучшее, что произошло в этом месте. Теперь туристам есть зачем сюда ездить.

— Ты не должен был слушать меня.

— Не сказал бы, что ты предоставила мне возможность выбора.

— Не разговаривай со мной в таком тоне!

— Послушай, у меня дома уже есть жена. Вторая мне не нужна.

— Да пошел ты!

В ее голосе слышалась обида, и он понял, что придется вновь завоевывать ее расположение, если он хочет и дальше расширять свои сексуальные горизонты в компании Вероники Берг. Ежегодный съезд сотрудников американских страховых компаний вряд ли станет захватывающим мероприятием, и Гарри очень сильно сомневался, что будет испытывать те же чувства, что и в постели с Вероникой, в течение всех выходных сидя в компании неудачников. Он протянул руку в открытое окно машины и нежно ладонью дотронулся до ее влажной кожи. Она отвернулась, ясно давая понять, что если она не позволяет дотронуться до своего лица, то и вся остальная поверхность ее тела будет недоступна для него, пока он не начнет делать какие-либо примирительные шаги.

— Детка, прости меня. Я не хотел тебя обидеть.

Она смахнула почти правдоподобную слезу кончиком пальца.

— Да уж, в следующий раз думай, что говоришь. Иногда ты можешь очень сильно обидеть, Гарри Райленс.

— Прости, — повторил он. Он наклонился к ней и поцеловал в губы, стараясь не обращать внимания на привкус никотина у нее во рту. Ох уж это чертово курение! Если бы это было единственным...

— Гарри, кто-то едет!

Он поднял глаза и действительно увидел облако пыли и дыма, приближающееся к ним. Он оторвался от Вероники, взял в руки карту и помахал подъезжающему автомобилю. Когда он был совсем рядом с ними, Гарри определил, что это синий «паккард», которому никак не меньше двадцати лет. За рулем сидел молодой человек со светлыми волосами, зачесанными на правую сторону и закрывающими один глаз. Он остановил машину, откинул волосы назад и посмотрел на Гарри.

Райленс услышал, как за его спиной Вероника одобрительно замурлыкала. Парень действительно симпатичный, заметил Гарри. Может, чуть слащавый, но, все равно красивый молодой человек. Гарри подумал, не отдают ли его мысли голубизной, но потом заключил, что сама эта мысль говорит об обратном. Но все же лучше парню не нарушать закон, продолжал размышлять Гарри, потому что, если он отправится в тюрьму, его сокамернику больше не понадобится покупать сигареты.

— Заблудились? — спросил парень необычно высоким голосом.

Гарри подошел к нему и понял, что молодой человек старше, чем показалось на первый взгляд — около двадцати-двадцати пяти лет, — но голосок у него был как у тринадцатилетнего подростка, жаждущего эротических приключений. «Хренов деревенский чудак», — определил его для себя Гарри.

— Повернули не в ту сторону раньше по дороге, — объяснил Райленс, не признавая, что заблудился, но и не заявляя, что осведомлен о своем местоположении. Чисто мужские штучки.

— Куда путь держим?

Что за черт! Куда путь держим? Кто так разговаривает?

— Мы направляемся в Огасту.

— Ну-у, вы немного не туда попали. Мягко говоря... не в тот штат.

— Да знаю. Хотелось бы это исправить.

— Вы на отдыхе?

— Нет, по делам.

— И чем занимаетесь?

— Продаю страховку.

— Зачем?

— Что значит «зачем»? — Гарри изогнул бровь.

Ага, он этого и добивался. Парень, похоже, был этаким деревенским «тормозом», который разъезжает на своем раздолбанном «паккарде» туда-сюда по местным дорогам и ищет, к кому бы привязаться. Они только два часа назад сошли с самолета, а выходные уже пошли псу под хвост. Гарри придал лицу выражение, с каким терпеливый психиатр увещевает безнадежного пациента:

— Людям нужна страховка.

— Зачем?

— Ну, предположим, с ними что-нибудь случится. Вот, например, если ты разобьешь свою машину, что ты будешь делать?

— Это не моя машина.

О Боже!

— Ладно, неважно, предположим, что ты все равно разобьешь ее, а человек, которому она принадлежит, предъявит претензии. Что ты тогда будешь делать?

— Починю ее.

— А если она не будет подлежать восстановлению?

— Нет ничего, что я не мог бы починить.

Гарри разочарованно провел рукой по лицу.

— У вас тут случаются ураганы, так?

— Ну да.

— Что если твой дом снесет?

Молодой человек обдумал его слова и кивнул.

— Был бы у меня дом... — сказал он и снова завел «паккард». — Езжайте за мной. Я провожу вас туда, куда вам нужно.

Гарри облегченно улыбнулся и поспешил к машине.

— Мы поедем за ним, — сказал он Веронике.

— Я не против, — промурлыкала она.

— И не распускай слюни: этот красавчик не для тебя, — бросил Гарри, захлопывая дверцу машины.

Уже пять миль они ехали за «паккардом», когда Гарри начал беспокоиться:

— Куда он нас везет?

— Наверно, он знает короткий путь.

— Короткий путь куда? В Луизиану?

— Гарри, он здесь живет. Он знает эти места лучше нас. Успокойся.

— По-моему, этот парень умственно отсталый. Он спрашивал меня про страховку.

— Ты же продаешь страховку. Люди все время задают тебе вопросы про страховку.

— Да, но не такие. Он вел себя так, словно вообще не знал, что такое страховка.

— Может, у него в жизни случилось что-то плохое, связанное со страховкой.

— Что, например?

— Например, он подал уведомление в твою фирму.

— Очень смешно. Между прочим, нашу фирму.

— Я просто сижу на телефоне. Я не продаю пустое место.

— Это не пустое место. Боже мой, в разговорах с нашими клиентами ты оперируешь такими же выражениями?

— Если это не пустое место, почему мы постоянно отказываемся выплачивать деньги?

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

— Ты все равно не поймешь.

— Да пошел ты, Гарри!

— А теперь он куда поехал?

Маячивший впереди «паккард» повернул направо и направился к старой ферме. Парень вышел из машины, поднялся по ступенькам к двери, открыл ее и зашел внутрь.

— Просто не верится, — пробормотал Гарри.

Он продолжил ехать по дороге, пока не поравнялся с «паккардом». Это место определенно знавало и лучшие времена, но сейчас ничто не напоминало о тех временах. Деревья защищали двор, правда было не совсем понятно, зачем они нужны, потому что Гарри не видел поблизости других домов. Наверно, когда-то это была полноценно функционирующая ферма. Справа располагался сарай, и сквозь открытую дверь Гарри разглядел стоящий внутри комбайн «Джон Дир» со спущенными шинами и погнутой выхлопной трубой. Между деревьями были видны пущенные под пар поля, на которых сейчас колосились одни лишь сорняки. А еще здесь было очень тихо: ни собак, ни людей, ни даже парочки кудахтающих кур, которые пытались бы выжить на подножном корму. По фасаду дома шла веранда, вся в облупившейся белой краске. Краска осыпалась и со стен, с оконных рам и с двери, словно дом оплакивал былые времена.

Гарри открыл дверцу и окликнул их проводника.

— Эй, парень, что за дела?

Ответа не последовало, и тут Гарри, который всегда считал себя человеком спокойным, вышел из себя.

— Черт! — рявкнул он. — Черт! Черт! Черт!!!

Он вышел из машины и решительно направился к дому. Вероника предложила ему немного подождать, но Гарри проигнорировал ее реплику. Все, чего он сейчас хотел, это вернуться на шоссе, найти отель и предаться пороку. Черт побери! Или, может, им стоит пересмотреть свой свободный график и вести машину даже ночью, пока они не доберутся до Огасты, и не поворачивать назад. И пусть Вероника поцелует его в задницу!

Он дошел до входной двери и заглянул внутрь. Прямо перед ним находилась гостиная. Все занавески оказались задернуты, и в комнате царил полумрак. Гарри мог различить очертания кресел и телевизора, стоящего в углу. Напротив двери в гостиную располагалась кухня, рядом с ней — спальня, которую использовали как склад забытых вещей. Слева от него лестница вела на второй этаж.

Несмотря на жару, все окна были закрыты. Парня и след простыл.

Гарри сделал шаг вперед и поморщил нос. Здесь чем-то отвратительно пахнет, подумал он. Потом послышалось жужжание мух.

— В чем дело? — спросила Вероника тем же плаксивым тоном, только на этот раз Гарри не обратил на него никакого внимания.

— Оставайся там, — откликнулся он. — И запри дверцы.

— Что...

— Ради Бога, просто сделай как я сказал!

После этого она затихла, так что он услышал звук защелкивающихся замков: Вероника в кои-то веки послушалась его. Темноту перед ним не тревожили ни звуки, ни движения, только звон насекомых, все еще невидимых ему.

Гарри вошел в дом.