Фудзи за полями лавы… Весна… Теперь я вернулась. И это не мой выбор.

17. Вид горы Фудзи от озера Сува

Итак, я добралась до озера Сува, Фудзи отдыхает вдалеке.

Озеро не производит на меня такого сильного впечатления, как Камагучи. Но оно безмятежно, что прибавляет моему настроению умиротворенности. Я ощутила аромат весенней жизни, и он распространился по всему моему существу. Кто бы мог разрушить этот мир, уничтожив первозданность? Нет. Не отвечайте.

Не в такой ли глухой провинции Бочан нашел свою зрелость? У меня есть теория, касающаяся книг, похожих на эту книгу Натсуме Сосеки. Кто-то однажды сказал мне, что это одна из книг, относительно которой можно быть уверенным, что каждый образованный японец прочитал ее. Поэтому я прочитала ее. В Штатах мне сказали, что «Гекльберри Финн» – одна из книг, относительно которой можно быть уверенным, что каждый образованный янки прочитал ее.

Поэтому я прочитала ее. В Канаде это был Стивен Лекок с его «Маленьким городом в солнечном свете.» А во Франции – Le Grand Meaulnes. В других странах были свои книги такого сорта. Все они близки к природе и описывают время перед урбанизацией и механизацией. Все это на горизонте и приближается, но служат лишь острой приправой к вкусу простых ценностей. Это юные книги, о национальном сердце и характере, о прошедшей невинности. Многие из них я оставила Кендре.

Я лгала Борису. Конечно, я знала о конференции в Осаке. Ко мне даже обратился один из прежних моих начальников с предложением сделать кое-что в этой области. Я отказалась. У меня были собственные планы.

Хокусай, привидение и наставник, ты понимаешь шансы и цели лучше Кита. Ты знаешь, что человечность должна окрашивать наши отношения со вселенной, и что это не только необходимость, но и благо, и только поэтому еще светит солнце.

Я вытаскиваю мое спрятанное лезвие и снова точу его. Солнце ушло с моей стороны мира, но и темнота тоже мой друг.

18. Вид горы Фудзи от Оффинг в Канагава

А это изображение смерти. Громадная Волна, почти поглотившая хрупкие суденышки. Одна из картин Хокусая, которая известна всем.

Я не серфингист. Я не умею выбрать подходящую волну. Я просто остаюсь на берегу и смотрю на воду. Этого достаточно для воспоминаний. Мое паломничество близится к концу, но конец пока еще не виден.

Итак… Я вижу Фудзи. Назовем Фудзи концом. Как и с обручем на первой картине, цикл замыкается ею.

По пути сюда я остановилась в небольшой роще и совершила омовение в ручье, протекавшем через нее. Из находившихся поблизости веток соорудила низкий алтарь. Как обычно, во время путешествия, очищая руки, я поместила перед ним кадильницу, сделанную из камфорного дерева и белого сандала; я также поместила здесь венок из свежих фиалок, чашу с овощами и чашу со свежей водой из источника. Потом я зажгла лампу, которую купила и заполнила рапсовым маслом. На алтаре я поместила изображение бога Кокузо, которое принесла с собой из дома, повернув его в сторону запада, где я стояла. Я снова совершила омовение и вытянула правую руку, соединив средний и большой пальцы, произнося мантру, призывающую бога Кокузо. Я отпила глоток воды и продолжала повторять мантру. После этого я три раза сделала жест Кокузо, рука на макушке, на правом плече, на левом плече, сердце и горле. Я развернула белую ткань, в которую было завернуто изображение Кокузо. Когда я все это проделала, я начала медитацию в той позиции, в которой Кокузо был изображен на картине. Через некоторое время мантра стала повторяться сама по себе, снова и снова.

В конце концов у меня было видение и я говорила, рассказывая все что произошло, что я собираюсь делать и прося о помощи и руководстве. Внезапно я увидела, как его меч опускается, опускается подобно медленной молнии, отсекает ветку от дерева, а она начинает кровоточить. И после этого начинает идти дождь, как в видении, так и в действительности, и я знаю, что это и есть ответ.

Я все закончила, прибрала, надела пончо и двинулась своим путем.

Был сильный дождь, ботинки промокли. Становилось холодно. Я тащилась долго, и холод стал проникать до костей. Мои руки и ноги окоченели.

Я смотрела по сторонам в поисках укрытия, но вокруг не было ничего, где я могла бы переждать непогоду. Потом, когда дождь перешел из проливного в слабую морось, я заметила вдалеке что-то, похожее на храм или гробницу. Я направилась туда, надеясь на горячий чай, огонь, и возможность сменить носки и высушить ботинки.

Священник остановил меня у ворот. Я рассказала ему о моих трудностях, он, казалось, чувствовал себя неудобно.

– Наш обычай давать приют каждому нуждающемуся, – сказал он. – Но сейчас я в затруднении.

– Я буду счастлива внести вклад, если слишком многие, проходившие этим путем, истощили ваши запасы. Я действительно хочу только согреться.

– О нет, дело не в запасах, – он стал рассказывать мне, – не слишком много путников ходит этой дорогой. Проблема в другом и я затрудняюсь рассказать вам о ней. Мы прослывем старомодными и суеверными, хотя это действительно очень современный храм. Но сейчас нас посетили э-э – призраки.

– О?

– Да. Адские видения приходят из библиотеки и книгохранилища, расположенного за апартаментами настоятеля. Они шествуют по монастырю, проходят через наши комнаты, бродят по двору, затем возвращаются в библиотеку или исчезают прочь.

Он внимательно изучал мое лицо, пытаясь обнаружить насмешку, веру, неверие – что-нибудь. Я просто кивнула.

– Это очень неудобно, – добавил он. – Мы проделали несколько процедур изгнания злых духов, но безуспешно.

– Как давно это началось?

– Примерно три дня.

– Кто-нибудь пострадал от этого?

– Нет. Это очень обременительно, но никто не пострадал. Они отвлекают внимание – когда пытаешься заснуть или сосредоточиться, – так как вблизи них кожу начинает покалывать и волосы встают дыбом.

– Интересно. И много ли их?

– По-разному. Обычно один. Иногда два. Редко три.

– Нет ли случайно в вашей библиотеке компьютерного терминала?

– Да, есть. Как я уже сказал, мы очень современны. Мы держим там наши записи и с его помощью можем получить распечатки тех текстов, которых у нас нет. Ну и другие вещи.

– Если вы выключите терминал на несколько дней, они, вероятно, уйдут. И, скорее всего, больше не вернутся.

– Мне нужно посоветоваться с настоятелем, прежде чем сделать это. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Да, но прежде всего я хотела бы согреться, с вашего позволения.

– Да, конечно. Пройдите сюда.

Я проследовала за ним, почистив свои ботинки и сняв их перед входом. Он провел меня через заднюю часть дома в милую комнатку, выходящую в храмовый садик.

– Я пойду и прикажу приготовить для Вас еду и жаровню с углем, чтобы Вы могли согреться, – сказал он и удалился.

Предоставленная сама себе, я восхищенно смотрела на золотых карпов, плавающих в пруду, расположенном в нескольких футах от дома.

Дождевые капли падали на его поверхность, на маленький каменный мост над прудом, на каменную пагоду, на дорожки, выложенные камнем. Я хотела бы пройти по этому мосту – как непохож он на металлические, холодные и темные, – и затеряться здесь на век или два. Вместо этого я уселась и важно отпивала чай, который принесли мгновеньем позже, и согревала ноги, и сушила носки над жаровней, которую принесли после чая.

Позднее, когда я почти съела поданную еду и наслаждалась разговором с молодым священнослужителем, который попросил разрешения составить мне компанию, пока настоятель занят, я увидела моего первого эпигона.

Он напоминал очень маленького слона, гуляющего по одной из извилистых дорожек сада и нюхающего воздух по сторонам своим змеевидным хоботом. Меня он пока не заметил.

Я указала на него священнику, который не смотрел в эту сторону.

– О господи! – воскликнул он, перебирая свои четки.

Когда он посмотрел в ту сторону, я повернула мой посох в нужную позицию.

Как только он подошел поближе, я поспешила доесть мою еду. Я боялась, что моя чашка может пострадать во время схватки.

Священник взглянул назад, когда он услышал движение посоха.

– Нет нужды делать это, – сказал он. – Как я уже объяснял, эти демоны не нападают.

Я покачала головой и проглотила еду.

– Этот будет нападать, как только почувствует мое присутствие. Видите ли, я именно та, кого они ищут.

– О господи! – повторил он.

Я подождала, пока он перестанет двигаться в моем направлении и направится к мостику.

– Он более плотный, чем обычно, – сообщила я. – Три дня, да?

– Да.

Я подошла к выходу и сделала шаг наружу. Он внезапно взлетел на мост и ринулся ко мне. Я встретила его острием, но ему удалось избежать его. Я повернула посох дважды и ударила его, когда он развернулся. Мои удары попали в цель, и я попала в грудь и в щеку. Эпигон исчез, как горящий водородный шар, а я осталась, потирая свое лицо и глядя вокруг.

Другой эпигон проскользнул в нашу комнату из внутренних покоев монастыря. Сделав внезапный выпад, я поразила его с первого удара.

– Я думаю, мне пора двигаться, – сказала я. – Спасибо за Ваше гостеприимство. Передавайте мои извинения настоятелю, за то что я не смогла встретиться с ним. Я согрелась и насытилась и узнала все, что хотела, о ваших демонах. Можете не беспокоиться о терминале. Вероятно, они скоро перестанут посещать вас и больше не вернутся.

– Вы уверены?

– Я это знаю.

– Я не знал, что терминал – источник демонов. Продавец ничего не сказал нам.

– Ваш теперь будет в порядке.

Он проводил меня до ворот.

– Спасибо Вам за изгнание дьяволов.

– Спасибо за еду.

Я шла несколько часов, пока нашла место для лагеря в пещере, воспользовавшись своим пончо для укрытия от дождя.

И сегодня я пришла сюда, чтобы наблюдать за волной смерти.

Хотя, не только. Такой большой на море нет. Моя еще где-то там.

19. Вид горы Фудзи от Шихиригабама

Фудзи за соснами, в тени, за ней поднимаются облака… Все идет к вечеру. Погода сегодня хорошая, мое здоровье тоже.

Я встретила двух монахов и шла вместе с ними некоторое время. Я была уверена, что где-то их видела, поэтому я поздоровалась с ними и спросила, возможно ли это. Они ответили, что они совершают свое собственное паломничество к дальнему монастырю и допускают, что я тоже выгляжу знакомой. Мы вместе перекусили на обочине. Наш разговор ограничивался общими местами, хотя они спросили, что я слышала о привидениях в Канагава. Как быстро распространяются слухи подобного рода. Я сказала, что знаю, и мы вместе поговорили об этих странностях.

Через какое-то время я забеспокоилась. Каждый поворот моего пути оказывался также и их путем. Когда меня приглашают на короткое время, у меня нет желания к долговременному времяпрепровождению, а их путь оказывался уж слишком совпадающим с моим. В конце-концов, когда мы подошли к развилке, я спросила, по какой дороге они пойдут. Они колебались, затем сказали, что пойдут направо. Я выбрала левый путь. Через некоторое время они присоединились ко мне, сказав, что изменили свое решение.

Когда мы подошли к городу, я остановила машину и предложила водителю порядочную сумму, чтобы он отвез меня в деревню. Он согласился и мы уехали, оставив их на дороге.

Я остановила машину, прежде чем мы доехали до следующего города, заплатила ему и наблюдала, как он отъехал. Тогда я свернула на тропинку, идущую в нужном направлении. Через некоторое время я сошла с тропинки и пошла прямо по лесу, пока не наткнулась на другую дорогу.

Я остановилась поблизости от дороги, на которую вышла в конце-концов, а на следующее утро позаботилась о том, чтобы уничтожить все следы моего пребывания здесь. Монахи не появлялись. Может быть, они вполне безопасны, но я должна доверять моей тщательно культивируемой паранойе.

Которая привела меня к тому, что я заметила этого человека вдалеке – европейца, я думаю, судя по его одежде… Он время от времени останавливался, делая фотоснимки. Конечно, я вскоре уйду от него, если он следил за мной – или даже если нет.

Ужасно, что приходится слишком долго быть в таком положении. Скоро я начну подозревать школьников.

Я смотрела на Фудзи, когда тени удлинялись. Когда появились первые звезды, я все еще смотрела. Так я ускользну прочь.

Я увидела, что небо темнеет. Фотограф собрал свои инструменты и ушел.

Я оставалась начеку, но когда я увидела первую звезду, я соединилась с тенями и угасла, как день.

20. Вид горы Фудзи с перевала Инуме

Сквозь туман и над ним. Дождь прошел чуть раньше. Вот Фудзи, тучи на ее челе. Этот вид производит достойное впечатление.

Я сижу на поросшей мохом скале и стараюсь запомнить все изменения вида Фудзи, когда быстрый дождь занавешивает ее, прекращается, начинается снова.

Дует сильный ветер. Снизу ползет туман. Царит оцепенелое молчание, нарушаемое лишь монотонным заклинанием ветра.

Я устраиваюсь поудобнее, ем, пью, смотрю, и снова продумываю мои последние планы. Все идет к концу. Скоро цикл замкнется.

Раньше я думала о том, чтобы выбросить здесь свои медикаменты в знак того, что обратной дороги нет. Сейчас я думаю об этом как о глупом романтическом жесте. Мне нужна вся моя сила, вся поддержка, которую я могу получить, чтобы у меня были шансы на успех. Вместо того, чтобы выбросить лекарства, я принимаю таблетку. Надо мной дуют ветры. Они накатываются волнами, но охватывают целиком.

Несколько путешественников проходят ниже. Я отклоняюсь назад, скрываясь из их поля зрения. Они проходят как привидения, их слова относит ветром, они даже не долетают до меня. У меня возникает желание запеть, но я себя останавливаю.

Я сижу довольно долго, уйдя в свои мысли. Так хорошо путешествовать в прошлом, прожить жизнь еще раз…

Подо мной. Другая таинственно знакомая фигура появляется в поле зрения, таща снаряжение. Я не могу разглядеть ее отсюда, да и не надо. Так как он останавливается и начинает разворачивать свое снаряжение, я знаю, что это фотограф из Шихиригахамы, пытающийся запечатлеть еще один вид Фудзи.

Я наблюдаю за ним некоторое время и он даже не глядит в мою сторону. Скоро я уйду, не узнав его. Я могу допустить, что это совпадение. На время, конечно. Если я увижу его снова, мне, должно быть, придется убить его. Я слишком близка к цели, чтобы допустить даже возможность существования пересечения.

Я решаю двинуться сейчас, так как лучше путешествовать перед ним, а не после него.