– Понятно. Продолжайте.

– Я приказал капитану Брану выслать штурмовую группу для спасения теперь уже троих людей из ситуации, которая, как я полагал, представляет смертельную опасность для барраярского личного состава, в чем мы совсем недавно имели несчастье убедиться.

– Вооруженных не только парализаторами, насколько я понимаю?

– Не мог же я приказать своим людям выступить против столь превосходящих сил с одними только парализаторами, милорд, – сказал Бран. – Там ведь миллион этих мутантов!

Майлз позволил своим бровям слегка приподняться:

– На Станции Граф? Я думал, ее постоянное население составляет около пятидесяти тысяч. Причем это гражданское население.

Бран нетерпеливо отмахнулся:

– По отношению к дюжине что миллион, что пятьдесят тысяч – разницы никакой. Так что им было необходимо оружие, обладающее авторитетом. Моей спасательной группе нужно было как можно быстрее провести операцию и вернуться, встречая на пути как можно меньше сопротивления и возражений. Парализатор в качестве оружия убеждения бесполезен.

– Я знаком с этим аргументом. – Майлз откинулся в кресле и потер губы ладонью. – Продолжайте.

– Моя группа достигла того места, где содержались наши люди…

– Третий участок службы безопасности Станции Граф, не так ли? – уточнил Майлз.

– Да.

– Скажите-ка, за время пребывания флота здесь не сталкивался ли кто-нибудь из ваших людей в увольнительной со службой безопасности Станции? Никаких пьяных дебошей, никаких нарушений безопасности или общественного порядка, ничего такого?

Бран, выглядевший так, будто слова тащат из него клещами, ответил:

– На прошлой неделе трое были арестованы службой безопасности Станции Граф за небезопасное вождение гравикресел нетрезвом виде.

– И что произошло с ними? Как юрисконсульт вашего флота справился с этой ситуацией?

Мичман Деслорье пробормотал:

– Они несколько часов просидели в кутузке, затем я спустился туда, проследил за тем, чтобы за них был уплачен штраф, и поручился судье, что они не будут покидать своих кают до самого отлета.

– Стало быть, к тому времени вы уже были знакомы со стандартной процедурой вызволения ваших людей из неприятностей с властями Станции?

– На этот раз они не были пьяницами или хулиганами. Это были наши вооруженные силы при исполнении своих обязанностей, – заявил Форпатрил.

– Продолжайте, – вздохнул Майлз. – Что произошло с вашим патрулем?

– Я все еще не располагаю рапортами непосредственных участников тех событий, милорд, – натянуто произнес Бран. – Квадди допустили к ним в их теперешнее место заключения только одного невооруженного медика. Нам известно лишь, что в третьем участке службы безопасности произошла перестрелка – были пущены в ход и парализаторы, и плазматроны. Затем туда сбежалась тьма-тьмущая квадди, и наши люди были окружены и взяты в плен.

Майлз очень отчетливо представил себе, что немалую часть этой «тьмы-тьмущей» квадди составляло большинство профессиональных и добровольческих пожарных бригад Станции Граф. «Плазменный огонь. На невоенной космической станции. О, бедная моя больная голова».

– Итак, – мягко проговорил Майлз, – после того, как мы обстреляли полицейский участок и подпалили поселение, что мы сделаем на бис?

Адмирал Форпатрил на миг стиснул зубы.

– Боюсь, что, когда комаррские корабли не подчинились моему настоятельному приказу немедленно сниматься с якоря и вместо этого позволили запереть себя в доках, я потерял инициативу в этом конфликте. К тому времени во власти квадди оказалось уже слишком много заложников, а независимые комаррские капитаны-владельцы были столь медлительны в выполнении моих приказов, что, пока они раскачивались, милиция квадди успела окружить нас. Мы замерли в противостоянии почти на целых два дня. А затем нам было приказано ничего не предпринимать и ждать вашего прибытия.

Благодарение всем богам за это. Военный интеллект – ничто в сравнении с военной тупостью. Однако суметь, скатываясь к глупости, остановиться на полпути – вот это был действительно редкий случай. По крайней мере за это Форпатрил был достоин похвалы.

– К тому моменту у нас был не особо богатый выбор, – угрюмо заметил Бран. – Не могли же мы угрожать им взорвать станцию, когда наши собственные корабли находятся в ее доках.

– Вы в любом случае не могли взорвать станцию, – мягко заметил Майлз. – Это было бы массовое убийство. Не говоря уж о том, что такой приказ был бы преступен. Император расстрелял бы вас за это.

Бран вздрогнул и притих.

Форпатрил сжал губы:

– Император? Или вы?

– Мы с Грегором бросили бы монетку, кому начинать первым.

Повисло молчание.

– К счастью, – продолжал Майлз, – все горячие головы, похоже, успели слегка поостыть. За это, адмирал Форпатрил, я выражаю вам свою признательность. Могу добавить, что вопрос дальнейшей карьеры каждого из вас будет решаться вашим непосредственным командованием. – «Если только я из-за вас не опоздаю к рождению моих первенцев – в этом случае вам лучше начать подыскивать себе для укрытия очень, очень глубокую нору». – Моя задача – выторговать у квадди как можно больше подданных императора за как можно меньшую цену. Если мне действительно повезет, то нашим торговым флотам будет дозволено и впредь заходить сюда. К несчастью, по вашей милости у меня не особо хороший расклад, и все же я посмотрю, что с этим можно сделать. Представьте мне, пожалуйста, копии всех неотредактированных записей, относящихся к последним событиям.

– Да, милорд, – проворчал Форпатрил. – Но, – продолжил он с мукой в голосе, – это все еще не объясняет мне, что случилось с лейтенантом Солианом!

– Я уделю глубочайшее внимание и этому вопросу, адмирал. – Майлз встретился с ним взглядом. – Обещаю вам.

Форпатрил коротко кивнул.

– Но, лорд Аудитор Форкосиган! – настойчиво вмешался каргомейстер Молино. – Власти Станции Граф пытаются оштрафовать наши комаррские суда за ущерб, нанесенный барраярскими войсками. Необходимо разъяснить им, что мы не имеем отношения к… преступным действиям военных. Пускай они разбираются со своими проблемами без нас.

Майлз долго медлил с ответом.

– Какое счастье для вас, каргомейстер, – произнес он наконец, – что в случае настоящего нападения на флот ваш военный эскорт не заявит вам того же. Он легонько постучал по столу и поднялся на ноги.

Глава 3

Майлз привстал на цыпочки, чтобы выглянуть в небольшой иллюминатор подле пассажирского шлюза «Пустельги», пока корабль сближался с назначенным стыковочным узлом. Станция Граф представляла собой обширное беспорядочное скопление секций, хаотичность конструкции которого была отнюдь неудивительна для сооружения, вступившего в третье столетие своего роста. Где-то в сердцевине этой широко раскинувшейся, вздыбившейся структуры таился маленький металлический астероид, изрытый туннелями ради жизненного пространства и добычи полезных ископаемых, использованных при строительстве этого старейшего из многочисленных поселений квадди. А в самых глубинных ее секциях, согласно туристическим видео, можно было увидеть подлинные детали разобранного и перестроенного скачкового корабля – того самого, на котором отважные пионеры-квадди совершили свое историческое странствие к этому прибежищу.

Майлз отступил в сторону и жестом пригласил Катерину к иллюминатору. Он размышлял о политической астрографии Пространства Квадди, или, скорее, Союза Свободных Поселений, как официально именовало себя это государство. Отсюда, из этого изначального пункта квадди начали расселяться дальше, строя дочерние колонии в обоих направлениях вдоль пояса астероидов – внутреннего, одного из двух, что сделали эту систему столь привлекательной для их предков. И даже через много поколений квадди нисколько не грозило истощение ресурсов энергии, материалов или жизненного пространства. Квадди могут расширять свои пределы настолько быстро, насколько активно предпочтут строить новые станции.

Лишь горстка из множества разбросанных по системе поселений квадди поддерживала зоны с искусственной силой тяжести для двуногих людей, будь то приезжие или постоянные жители, да и вообще лишь немногие из них имели дело с чужаками. Станция Граф одной из тех, что принимали у себя инопланетников и вели с ними торговлю; в списке прочих орбитальных портов значились Метрополитан, Убежище, Минченко и Союзная Станция. Эта последняя являлась резиденцией правительства квадди, что бы оно собой ни представляло: разновидность выборной демократии, основанной, насколько понял Майлз, на рабочих бригадах в качестве первичной ячейки. Он от всей души надеялся, что ему в конце концов не придется вести переговоры с комитетом.

Катерина огляделась по сторонам и с восторженной улыбкой поманила Ройса в свою очередь поглядеть из окна. Тот, пригнувшись, едва не прижался носом к стеклу иллюминатора, с нескрываемым любопытством глазея на открывавшийся оттуда вид. Это была первая поездка Катерины за пределы Барраярской империи, а Ройс так вообще впервые покинул Барраяр. Майлз мысленно поблагодарил свою умеренную склонность к паранойе за то, что, прежде чем тащить их в галактический вояж, он взял на себя труд организовать для них обоих краткий интенсивный курс жизнедеятельности и техники безопасности в космосе и невесомости. Он воспользовался своими связями и положением, чтобы получить доступ к тренировочному комплексу военной академии, пока там был недельный промежуток между занятиями, ради адаптированной версии более длинного курса, который прочие оруженосцы, старшие коллеги Ройса, прошли в ходе стандартной армейской подготовки.

Катерина была необычайно поражена, когда Майлз попросил ее… уговорил… ну, ладно, принудил ее присоединиться к Ройсу в орбитальной школе; в начале обучения она была обескуражена, к середине настолько вымоталась, что готова была взбунтоваться, но все же добралась до финиша, гордая и окрыленная успехом. В случае проблем с герметизацией на пассажирских лайнерах клиентов обычно запихивали в простые пузыри, так называемые контейнеры, оставляя их пассивно дожидаться спасения. Майлз и сам пару раз попадал в такой контейнер. Он поклялся, что никто из его людей, а в особенности его собственная жена, в экстремальной ситуации никогда не будет искусственно принуждена оказаться в столь беспомощном состоянии. Он и все его спутники во время путешествия всегда держали под рукой изготовленные по индивидуальному заказу быстрозастегивающиеся скафандры. К великому сожалению Майлза, свои старые боевые доспехи ему пришлось оставить дома, в кладовке…

Ройс, отлепившийся наконец от иллюминатора, выглядел особенно стоически; между его бровей пролегли легкие тревожные морщинки.

Майлз спросил:

– Все приняли свои таблетки от тошноты?

Ройс энергично кивнул.

Катерина поинтересовалась:

– А ты свои принял?

– О да. – Он глянул вниз на свой скромный штатский костюм – серые пиджак и брюки. – У меня раньше на блуждающем нерве был замечательный биочип, благодаря которому в невесомости мой обед не просился обратно, но его разнесло на мелкие кусочки вместе с прочими внутренностями во время той неприятной встречи с иглогранатой. Надо как-нибудь снова поставить себе такой…. – Майлз шагнул вперед, чтобы еще раз поглядеть наружу. Станция уже настолько приблизилась, что закрывала собой почти все поле видимости. – Итак, Ройс, если бы некие квадди, приехавшие в Хассадар, повели бы себя достаточно безобразно, чтобы быть препровожденными в каталажку муниципальной охраны, а затем банда других квадди заявилась бы туда и попыталась отбить их – обстреляла участок из боевого оружия, подпалила его и обожгла нескольких твоих товарищей, – как бы ты после этого относился к квадди?

– М-м… не слишком дружелюбно, м’лорд. – Помолчав, Ройс добавил: – По правде сказать, я был бы чертовски зол на них.

– Именно так я и предполагал. – Майлз вздохнул. – А, вот мы и прибыли.

Послышался лязг и глухой стук – «Пустельга» мягко пришвартовалась к станции, и стыковочные захваты, нащупав свой путь, вцепились мертвой хваткой. Гибкая переходная труба загудела, ища свой затвор, и, ведомая инженером «Пустельги», пристыковалась со звучным лязганьем.

– Готово, сэр, – доложил инженер.

– Ладно, ребята, начинаем парад, – пробормотал Майлз и подал Ройсу знак отправляться вперед.

Телохранитель кивнул и проскользнул в люк; спустя мгновение оттуда донесся его голос:

– Готов, м’лорд.

Пока все шло если не хорошо, то вполне нормально. Майлз нырнул в переходную трубу, Катерина – следом за ним. Он украдкой оглянулся через плечо. В этой красной блузе и узких черных брюках она выглядела очень статно и потрясающе эффектно; волосы ее были заплетены в замысловатую косу, обвитую вокруг головы. Невесомость творила чудесные вещи с хорошо развитой женской фигурой, но он решил, что лучше ей об этом не говорить. Первая встреча с представителями квадди должна состояться в лишенном силы тяжести секторе Станции Граф: этот ход был явно рассчитан на то, чтобы вывести гостей из равновесия, подчеркивая таким образом, чья это территория. Если бы квадди хотели быть вежливыми, то приняли бы их в гравитационной зоне.

Двери станционного шлюза открылись, и взору явился просторный цилиндрический док, чья радиальная симметрия была свободна от таких понятий, как «верх» или «низ». Ройс проплыл вперед, одной рукой крепко держась за поручень возле люка, другую же старательно держа на некотором расстоянии от кобуры парализатора. Майлз вытянул шею, чтобы получше разглядеть с полдюжины квадди – мужчин и женщин – в полудоспехах военизированной охраны, разбросанных по доку на позициях для ведения перекрестного огня. Оружие извлечено из кобуры, но взято к плечу – формальность, маскирующая угрозу. Бедра завершались нижними руками, более плотными и мускулистыми, чем верхние. Обе пары рук были защищены плазмоотражающими щитками. Майлзу невольно пришло в голову, что вот эти ребята действительно могут одновременно стрелять и перезаряжать оружие. Что интересно, двое из них носили знаки отличия службы безопасности Станции Граф, однако остальные были одеты в форму с нашивками милиции Союза.

Впечатляющая деталь интерьера, но не этим людям он должен уделять внимание. Его взгляд переместился на троих квадди и одного двуногого планетника, дожидавшихся напротив люка. Некоторое изумление, отразившееся на лицах троих из них при виде его нетипичной внешности, было быстро подавлено.

Старшего офицера безопасности Станции Граф сразу можно было узнать по мундиру, оружию и суровому взору. Другой квадди средних лет тоже был одет в некую униформу Станции, грифельно-синюю, выполненную в консервативном стиле, рассчитанном на то, чтобы успокаивать общественность. Седовласая женщина-квадди была облачена в более роскошные одеяния: бордовый бархатный камзол с разрезными рукавами, сквозь которые проглядывала шелковая серебристая ткань, и аналогичного покроя штаны с буфами и узкими нижними рукавами. На планетнике тоже была грифельно-синяя форма, только с брюками и ботинками. Короткие каштановые с проседью волосы взметнулись, когда он повернулся к Майлзу. Майлз задохнулся, от изумления едва не выругавшись вслух.

«Боже. Ведь это Бел Торн». Какого черта бетанский гермафродит, бывший наемник делает здесь? Стоило только сформулировать вопрос, как ответ на него возник сам собой. «Итак, теперь я знаю, кто наш эсбэшный наблюдатель на Станции Граф». Что сразу же поднимает надежность этих рапортов на неизмеримо более высокий уровень… или нет? Улыбка Майлза застыла – оставалось лишь надеяться, что она сумеет скрыть его внезапное смятение.

Седовласая женщина заговорила: тон ее был чрезвычайно холоден, и Майлз инстинктивно признал в ней самую высокопоставленную, а также самую старшую персону из всех присутствующих.

– Добрый день, лорд Аудитор Форкосиган. Добро пожаловать в Союз Свободных Поселений.

Майлз, все еще ведя за руку растерянно моргающую Катерину, сумел вежливо кивнуть в ответ. Он выпустил поручень у края люка, чтобы она могла за него зацепиться, и исхитрился зависнуть в воздухе, не придав себе нежелательное вращение, головой кверху относительно пожилой женщины-квадди.

– Благодарю вас, – нейтрально ответил он. «Бел, какого дьявола?.. Подай мне хоть какой-нибудь знак, черт побери». Гермафродит встретил его вопрошающий взгляд с прохладным равнодушием, и как бы невзначай почесал нос – возможно, подавая сигнал: «Подожди, не сейчас…»

– Я – старший канцлер Гринлоу, – продолжала квадди. – Мое правительство поручило мне встретить вас и обеспечить арбитраж между вами и вашими жертвами на Станции Граф. Это Венн, шеф службы безопасности Станции Граф, босс Уоттс, который является начальником Управления по связям с планетниками Станции Граф, и помощник начальника порта Бел Торн.

– Мое почтение, мадам, джентельмены, досточтимый гермафродит, – продолжал Майлз на автопилоте. Он был настолько потрясен, увидев здесь Бела, что не стал даже возмущаться по поводу формулировки «ваши жертвы». – Позвольте представить вам мою супругу, леди Катерину Форкосиган, и моего помощника, оруженосца Ройса.

Все квадди неодобрительно воззрились на Ройса. Но теперь настала очередь Бела изумленно раскрыть глаза, с внезапным интересом уставившись на Катерину. Чисто личный аспект всей ситуации промелькнул в мозгу Майлза – по все видимости, ему очень скоро предстоит оказаться в неловком положении человека, которому надлежит познакомить жену со своей прежней пассией. Не то чтобы неоднократно проявленные к нему чувства Бела когда-либо, строго говоря, завели их дальше платонических отношений. О чем Майлз, оглядываясь в прошлое, порой сожалел…

– Начальник порта Торн, э-э… – Майлз чувствовал, что теряет почву под ногами не только в буквальном смысле. – Мы знакомы? – спросил он жизнерадостным тоном.

– Нет, не думаю, что мы встречались раньше, лорд Аудитор Форкосиган, – протянул Бел; Майлз надеялся, что лишь он один различил в этой реплике легкое ударение на его барраярском имени и титуле.

– Вот как. – Майлз запнулся. «Брось мне приманку, намек, хоть что-нибудь…» – Знаете, моя мать была бетанкой.

– Какое совпадение, – вежливо отозвался Бел. – Моя тоже.

«Бел, черт бы тебя побрал!»

– Я несколько раз имел удовольствие посещать Колонию Бета.

– За последнюю пару десятилетий я бывал там всего однажды. – Отблеск безбожно гадкого юмора в карих глазах Бела погас, и гермафродит малость смягчился: – Я был бы рад узнать, что творится на старой песочнице.

– Я с удовольствием побеседовал бы с вами об этом, – ответил Майлз, молясь, чтобы этот диалог прозвучал дипломатично, а не загадочно. «Скоро, скоро, уж поскорее бы». Бел ответил ему сердечным, признательным кивком.

Седовласая квадди указала в сторону выхода из дока верхней правой рукой.

– Лорд и леди Форкосиган, оруженосец Ройс, не желаете ли вместе с нами проследовать в конференц-зал?

– Разумеется, канцлер Гринлоу. – Майлз почтил ее полупоклоном – «после вас, мэм», – затем выпрямился, оттолкнулся от стены ногой и пустился следом за нею. Катерина и Ройс последовали за ними. Катерина затормозила у круглого люка довольно изящно, а вот Ройс приземлился неуклюже, громко бухнувшись о стенку. Он слишком сильно оттолкнулся, но сейчас Майлз не мог останавливаться, чтобы обучать его этим тонкостям. Он скоро освоится – или сломает себе руку. Все последующие коридоры были снабжены достаточным количеством поручней. Планетники двигались наравне с квадди, возглавлявшими и замыкавшими шествие; к тайному удовольствию Майлза, никому из охранников не пришлось останавливаться и подбирать какого-нибудь непроизвольно вращающегося или беспомощно повисшего в воздухе барраярца.

Наконец они прибыли в зал с окном во всю стену, откуда открывался панорамный вид на крыло станции и простирающуюся за ним глубокую, усыпанную звездами космическую пустоту. Планетник, страдающий даже легкой агорафобией или паранойей в отношении разгерметизации, несомненно, предпочел бы вжаться в противоположную стену. Майлз плавно подплыл к прозрачному барьеру, затормозил, осторожно выставив вперед два пальца, и обозрел космический пейзаж; губы его невольно изогнулись в улыбке.

– Очень красиво, – искренне поделился он.

Он огляделся по сторонам. Ройс нашел себе настенный поручень возле двери, разделив его с охранником-квадди, державшимся нижней рукой; тот сурово поглядывал на него, в то время как они оба, испытывая неловкость, перехватывали поручень, стараясь не коснуться друг друга. Основная часть почетной охраны осталась снаружи, в коридоре, и лишь двое – один от Станции Граф, другой от Союза – настороженно зависли у входа. Вдоль боковых стен зала разместились декоративные растения, произраставшие из подсвеченных спиральных трубок, содержавших корни в гидропонном тумане. Катерина остановилась рядом с одним из них, чтобы поближе рассмотреть разноцветные листья. С трудом оторвав от них взгляд, она обернулась, и ее мимолетная улыбка погасла; она наблюдала за Майлзом, за квадди, ища подсказки. Ее взор с любопытством остановился на Беле, который, в свою очередь, изучающе разглядывал Майлза, причем с таким выражением лица… ну, любой другой, вероятно, счел бы его невозмутимым. Майлз же подозревал, что за ним скрывается глубокая ирония.

Квадди расположились полукругом – скорее, полусферой – вокруг центральной пластины головида; Бел завис рядом со своим собратом-в-грифельно-синем, боссом Уоттсом. Изогнутые стойки разной высоты, оснащенные панельками дистанционного управления комм-пультом, которые обычно размещали на подлокотниках кресел, слегка напоминали цветы на стебельках: подле них можно было расположится на достаточном расстоянии друг от друга. Майлз избрал себе пункт спиной к открытому космосу. Катерина проплыла мимо и заняла место чуть позади него. Она вернулась к своей молчаливой, очень сдержанной манере поведения, которую Майлзу пришлось научиться не истолковывать как печаль; это могло просто-напросто означать, что она настолько увлечена чем-либо, что просто забывает быть оживленной. По счастью, это бесстрастное выражение лица, словно выточенного из слоновой кости, внешне походило на аристократическое самообладание.

Двое молодых квадди, одетых в зеленые рубашки и шорты – форменная одежда слуг, решил Майлз, – предложили присутствующим колбы с напитками; Майлз выбрал себе нечто вроде чая, Катерина взяла фруктовый сок, а Ройс, глянув на своих коллег-квадди, которым ничего не предложили, отказался от напитка. Квадди мог цепляться за поручень, держать в руке пузырек с напитком, и при этом две руки у него по-прежнему оставались свободными для того, чтобы выхватить оружие и прицелиться. Едва ли это можно считать честным.

– Старший канцлер Гринлоу, – начал Майлз. – Мои верительные грамоты вы, должно быть, получили. – Она кивнула, и при движении ее короткие тонкие волосы взлетели, окружив голову воздушным ореолом. Он продолжал: – Однако я, к несчастью, не вполне знаком с культурным контекстом и значением вашего титула. От чьего имени вы говорите, и кого связывают обязательствами ваши слова? Если конкретно, представляете ли вы Станцию Граф, департамент Союза Свободных Поселений, или некую бОльшую структуру? И кто рассматривает ваши рекомендации или санкционирует ваши соглашения? – «И как много времени обычно требуется на то, чтобы их достичь?»

Гринлоу помедлила, и он подумал, а не изучает ли она его с таким же интересом, с каким он сам вглядывается в нее. Квадди были еще большими долгожителями, чем бетанцы, которые без труда достигли стодвадцатилетнего стандарта и вполне могли рассчитывать дожить до ста пятидесяти; сколько лет этой женщине?

– Я канцлер департамента по связям с планетниками в правительстве Союза; полагаю, у некоторых планетарных культур этот пост соответствует должности полномочного представителя госдепартамента, или как еще они называют свое внешнеполитическое ведомство. Я служу в департаменте вот уже сорок лет, включая командировки в качестве младшего и старшего советника Союза в обе пограничные с нами системы.

Ближайшие соседи Пространства Квадди, расположенные в нескольких нуль-переходах отсюда, на оживленных галактических маршрутах; Гринлоу давала понять, что какое-то время жила на планетах. «И, между прочим, она на этой работе с тех пор, когда меня еще и на свете не было». Это звучало многообещающе – если только она была не из тех людей, которые, повидав одну планету, считают, что видели их все. Майлз кивнул.

– Мои рекомендации и соглашения будут рассматриваться членами моей рабочей группы на Союзной Станции – то есть Советом Руководителей Союза Свободных Поселений.

Итак, комитет все-таки существует, но, к счастью, находится он не здесь. Майлз навскидку определил ее должность как приблизительно эквивалентную барраярскому старшему министру в составе Совета Министров – вполне соотносится с его собственной значимостью Имперского Аудитора. Разумеется, в структуре правительства квадди не было ничего похожего на должность барраярского графа, хотя вовсе не заметно, что для них это большая потеря – Майлз подавил язвительный смешок. Гринлоу, находившейся всего ступенькой ниже от вершины, необходимо было убеждать и умасливать лишь ограниченное число людей. Он позволил затеплиться слабой надежде на относительно гибкие переговоры.

Гринлоу сдвинула седые брови:

– Они называют вас «Голосом императора». Неужели барраярцы действительно верят, что вашими устами через все эти световые годы говорит их император?

Майлз пожалел, что не может откинуться в кресле; взамен он слегка расправил спину.

– Наименование является юридической фикцией, а вовсе не суеверием, если вы об этом. На самом деле, «Голос императора» – всего лишь прозвище моей должности. Мой настоящий титул – Имперский Аудитор: напоминание о том, что моя первейшая задача – слушать. Я подчиняюсь одному лишь императору Грегору, и отвечаю только перед ним. – Незачем упоминать здесь о таких сложностях, как возможное отстанение от должности Советом Графов посредством импичмента и прочие барраярские методы сведения баланса. «Например, покушение».

Тут заговорил офицер безопасности, Венн: