– Нет. То есть, я вовсе не собираюсь туда возвращаться.

– О-о. Вот как. – Гермафродит помедлил. – Понимаете, пока там летают какие-то странные квадди, стреляют в людей, мне не очень хотелось бы возвращаться на станцию одному. Никто не слышал – его еще не поймали? Нет? Я надеялся… не мог бы кто-нибудь проводить меня?

Бел сочувственно улыбнулся этому проявлению растрепанных нервов.

– Я пошлю с вами одного из охранников. Хорошо?

– Да. Я буду чрезвычайно вам благодарен.

– Значит, вы уже разделались ?

Дюбауэр закусил губу.

– Ну, и да, и нет. То есть, я обслужил свои репликаторы и сделал все то немногое, что может замедлить рост и метаболизм их содержимого. Но если мой груз задержится здесь еще надолго, мои животные перерастут свои емкости прежде, чем я доберусь до места назначения. Если мне и в самом деле придется уничтожить их, это будет катастрофа.

– По-моему, страховка комаррского флота должна возместить вам убытки, – заметил Бел.

– Или предъявите иск Станции Граф, – предложил Майлз. – А еще лучше, сделайте и то и другое, и соберите двойную плату. – Бел наградил его сердитым взглядом.

Дюбауэр страдальчески улыбнулся.

– Это покроет лишь текущие финансовые потери. – Помолчав, гермафордит продолжил: – Чтобы спасти более важную часть, патентованные генетические разработки, перед уничтожением я хотел бы взять образцы тканей зародышей и заморозить их. Еще мне потребуется какое-нибудь оборудование для полного разложения биологического материала. Или доступ к конверторам корабля, если их не перегрузит та масса, которую мне необходимо уничтожить. Это будет долгая и, боюсь, чрезвычайно грязная работа. Я тут подумал, инспектор Торн – если вы не можете добиться освобождения моего груза из-под ареста, не могли бы вы хотя бы выхлопотать для меня разрешение остаться на «Идрисе», пока я не управлюсь с этим делом?

От ужасающей картины, которую вызвали в воображении обыденные слова бетанца, у Бела наморщился лоб.

– Будем надеяться, что вам не придется прибегать к столь крайним мерам. А сколько у вас вообще-то времени в запасе?

Гермафродит нерешительно помедлил.

– Не очень много. И если мне придется уничтожить моих животных – то чем скорее, тем лучше. Я хотел бы как можно быстрее покончить с этим.

– Я вас понимаю. – Бел резко выдохнул.

– Наверняка есть и другие возможности ускорить перелет, – заметил Майлз. – Например, нанять корабль поменьше и пошустрее, который доставит вас прямо к месту назначения.

Гермафродит грустно покачал головой.

– И кто оплатит этот корабль, милорд Форкосиган? Барраярская империя?

«Щас, разбежался!» – едва не сказал Майлз, но прикусил язык; не стал он выдвигать и альтернативные предложения, касающиеся Гринлоу и Союза. Ему полагалось следить за общей картиной, а не вязнуть в человеческих – или бесчеловечных – частностях. Он неопределенно взмахнул рукой и отпустил Бела проводить бетанца к выходу.

Майлз потратил еще несколько минут на бесплодные поиски чего-нибудь интересного в видеозаписях, затем Бел вернулся.

Майлз выключил видео.

– Пожалуй, мне хотелось бы взглянуть на груз этого забавного бетанца.

– Ничем не могу помочь, – отозвался Бел. – У меня нет кодов к грузовым отсекам. Согласно контракту, только пассажиры имеют право доступа к отсекам, которые они зафрахтовали, а квадди не стали добиваться разрешения суда на доступ к ним. Так меньше вероятность, что Станцию Граф обвинят в воровстве, пока пассажиров нет на борту. Тебе надо попросить Дюбауэра, чтобы он впустил тебя туда.

– Бел, дорогой, я – Имперский Аудитор, а это не просто крабль с барраярской регистрацией – он еще и принадлежит семье самой императрицы Лаисы. Я иду туда, куда мне вздумается. У Солиана должны быть аварийные коды безопасности для каждого закоулка этого корабля. Ройс?

– Все тут, милорд. – Оруженосец легонько постучал по электронному блокноту.

– Отлично, пойдем прогуляемся.

Бел c Ройсом последовали за ним вниз по коридору и через центральный шлюз в примыкающую к нему грузовую секцию. Двойная дверь послушно открылась, когда Ройс аккуратно набрал код на панели замка. Майлз просунул голову в проем и включил свет.

Зрелище было впечатляющее. Блестящие стеллажи с репликаторами стояли плотными рядами, заполняя все пространство – между ними оставались лишь узкие проходы. Каждый стеллаж вышиной в рост Ройса был закреплен на отдельной воздушной платформе; на каждой из четырех полок располагалось по пять репликаторов – всего двадцать штук на стеллаж. Панели управления на каждом из них подмигивали обнадеживающе-зелеными огоньками. Пока.

Майлз прогулялся по проходу вдоль ряда, состоявшего из пяти стеллажей, обогнул его и вернулся обратно, пересчитывая. Еще немало стеллажей тянулось вдоль стен. Похоже, Бел навскидку определил точное число – репликаторов здесь ровно тысяча.

– Мне казалось, плацентарные емкости должны быть крупнее. А эти кажутся почти такими же, как те, что у нас дома. – Те, с которыми он за последнее время почти сроднился. Эти стеллажи явно предназаначались для массового производства: на все двадцать агрегатов, собранных на платформе, экономно приходилась единая система резервуаров, насосов и фильтрационных устройств, и одна панель управления. Майлз склонился ближе. – Что-то не видно марки изготовителя. – Или серийных номеров, или чего-либо еще, что указывало бы на планету, где была изготовлена эта явно превосходная техника. Нажав на кнопку, он включил экран монитора.

На светящемся экране тоже не обнаружилось данных о производителе или серийных номеров. Только стилизованная алая кричащая птица на серебряном фоне…. Сердце у него бешено заколотилось. Что за черт?! Это здесь откуда?..

– Майлз, – донесся будто откуда-то издалека голос Бела, – если тебе нехорошо, опусти голову вниз.

– Ага, между колен, – выдавил Майлз, – чтобы поцеловать на прощанье свою задницу. Бел, ты знаешь, что означает эта птичка?

– Нет, – осторожно ответил Бел, словно говоря: «Ну что еще опять?»

– Цетагандийские Звездные Ясли. Не военные гем-лорды, не их культурные – и культивированные – господа, хаут-лорды, и даже не Императорский Небесный Сад. Еще выше. Звездные Ясли – самое сердце наиболее глубинной части всего гигантского генетического проекта, которым является Цетагандийская Империя. Собственный генетический банк хаут-леди. Они там проектируют собственных императоров, между прочим. Черт, да они всю расу хаутов там создают. Хаут-леди не работают с генами животных. Они считают это ниже своего достоинства. Оставляют эту работу гем-леди. Не гем-лордам, заметь…

Слегка дрожащей рукой он коснулся монитора и вызвал следующее меню. Общие данные о запасах энергии и питательных веществ – все зеленые. Следующий уровень управления позволял наблюдать за каждым из двадцати зародышей в отдельности. Температура крови, вес ребенка, и, если этого было недостаточно, крохотная видеокамера с подсветкой, встроенная в каждый репликатор, чтобы можно было в реальном времени наблюдать за их обитателями, мирно плавающими в своих амниотических сумках. Тот, что на мониторе, при мягком красном свете пошевелил крохотными пальчиками и вроде бы прищурил свои огромные темные глаза. Он – нет, она – казалась почти совсем созревшим младенцем; по крайней мере, до срока появления на свет ей явно недолго, решил Майлз. Он подумал об Элен Наталье и Эйреле Александре.

Ройс развернулся на каблуках, в смятении приоткрыв рот, и уставился на ряды сверкающих репликаторов.

– Вы хотите сказать, милорд, что во всех этих штуках человеческие дети?

– Ну, это еще вопрос. Вообще-то, даже два вопроса. Все ли они заполнены, и человеческие ли в них дети? Если они хауты, то последнее наиболее спорно. С первым вопросом проще – нам стоит лишь посмотреть… – Майлз проверил еще дюжину мониторов на выбранных наугад платформах по всему трюму – и везде результат оказался тот же. Он запыхался к тому времени, когда наконец счел дело доказанным и сдался.

Ройс озадаченно произнес:

– Так что общего у бетанца с кучей цетагандийских репликаторов? И даже если они цетагандийского производства, почему в них обязательно должны быть цетагандийцы? Может, бетанец просто купил подержанные?

Майлз, растянув губы в усмешке, развернулся к Белу.

– Бетанец? А ты что думаешь, Бел? Много ли вы разговаривали о старой песочнице, пока ты сопровождал его? – Мы вообще-то не очень много разговаривали. – Бел покачал головой. – Но это ничего не доказывает. Я и сам не жаждал затрагивать эту тему. А если бы я даже завел речь о Бете, я все равно слишком давно потерял связь с домом, чтобы заметить неточности в разговоре о текущих событиях. Странность не в том, что он говорил. Что-то… не так было в языке тела.

– Языке тела. Ну да. – Майлз шагнул к Белу, взял его за подбородок и развернул к свету. Бел не вздрогнул от его близости, лишь улыбнулся. На щеке и подбородке поблескивали нежные волоски. Майлз прищурился, тщательно воссоздавая в памяти царапину на щеке Дюбауэра.

– У тебя на лице пушок, как у женщин. Он ведь есть у всех гермафродитов, верно?

– Конечно. Разве только они не применяют совсем уж основательную депиляцию. Некоторые даже отращивают бороды.

– А у Дюбауэра нет. – Майлз начал было мерить проход шагами, остановился, развернулся и усилием воли заставил себя стоять на месте. – Ни единого волоска, не считая роскошных серебряных бровей и шевелюры, которые, готов спорить на сколько угодно бетанских долларов, наверняка имплантированы совсем недавно. Язык тела, ха! Дюбауэр не двуполый вовсе – о чем вообще думали твои предки, а?

Бел весело ухмыльнулся.

– Но совершенно бесполый. Поистине «оно».

– В бетанской манере выражаться слово «оно», – начал Бел усталым тоном человека, которому слишком часто приходится объяснять людям одно и то же, – не подразумевает под собой неодушевленный объект, как в культурах других планет. Говорю это несмотря на то, что в весьма далеком прошлом у меня был начальник, весьма успешно изображавший крупный и неуклюжий предмет мебелировки, который и приткнуть некуда, и избавиться от которого никак не выходит…

Майлз отмахнулся:

– Мне-то можешь не рассказывать – я впитал этот урок с молоком матери. Но Дюбауэр не гермафродит. Дюбауэр – ба.

– Что еще за «ба»?

– Стороннему наблюдателю ба могут на первый взгляд показаться урожденными слугами Небесного Сада, где цетагандийский император пребывает в безмятежности среди совершенной красоты – по крайней мере, так хотят представить дело хаут-лорды. Ба кажутся расой бесконечно преданных слуг, верных псов в человечьем облике. Разумеется, они красивы, ведь все в Небесном Саду должно быть таковым. Впервые я столкнулся с ба лет десять назад, когда меня послали на Цетаганду – в качестве лейтенант лорд Форкосигана, а не адмирала Нейсмита – с дипломатическим поручением. А именно, присутствовать на похоронах матери императора Флетчирап Джияджи, старой вдовствующей императрицы Лисбет. Я видел многих ба вблизи. Некоторые из них – в основном те, что появились лет сто назад, в пору юности Лисбет – создавались безволосыми. Это была мода, которая с тех пор миновала.

Но ба – не слуги; по крайней мере, не просто слуги императорского дома хаутов. Помнишь, я сказал, что хаут-леди из Звездных Ясель работают только с человеческими генами? Именно на ба хаут-леди и испытывают новые генетические комплексы, будущие улучшения расы хаутов, прежде чем решат, достаточно ли хороши эти изменения, чтобы включить их в модель хаутов этого года. В некотором смысле, ба – братья хаутов. Практически старшие братья. И даже дети, с определенной точки зрения. Хауты и ба – две стороны одной монеты.

Ба в точности также умны и опасны, как хаут-лорды. Но не столь самостоятельны. Преданность – такая же неотъемлемая их черта, как и бесполость – таковыми они созданы, причем по одним и тем же причинам: чтобы их легче было контролировать. По крайней мере теперь понятно, почему мне все время казалось, что я видел Дюбауэра прежде. Если это ба не разделяет большинство генов с самим Флетчиром Джияджей, я съем свою… свои…

– Ногти? – подсказал Бел.

Майлз торопливо вытащил руку изо рта. Он продолжал:

– Если Дюбауэр – ба, а я готов поклясться, что так оно и есть, в этих репликаторах должны быть цетагандийские… не знаю кто. Но почему здесь? Зачем перевозить их тайно, да еще на корабле бывшей-и-будущей вражеской империи? Ну, я надеюсь, что не будущей – последних трех раундов открытой войны с нашими цетагандийскими соседями было вполне достаточно. Если это нечто открытое и гласное, почему не лететь цетагандийским кораблем со всем шиком? Ручаюсь, дело вовсе не в экономии. Это убийственный секрет, но от кого и почему? Вообще, что за чертовщину замыслили Звездные Ясли? – Он развернулся кругом, не в силах стоять на месте. – И что за адский это секрет, если ба довезло тысячу растущих живых зародышей в такую даль, но теперь готово скорее убить их всех, чем попросить о помощи?

– О, – промолвил Бел. – Это… да. Немножко не по себе становится, когда подумаешь об этом.

Ройс негодующе воскликнул:

– Это чудовищно, милорд!

– Может, на самом деле Дюбауэр вовсе не собирался избавляться от них, – неуверенно заметил Бел. – Может, он сказал это просто из желания усилить давление на квадди, чтобы они разрешили ему забрать груз с «Идриса».

– Хм-м… – протянул Майлз. Вот уж действительно заманчивая идея – умыть руки ото всей этой дьявольской мешанины… – Черт. Нет, нельзя. По крайней мере, пока. По правде говоря, я хочу, чтобы ты снова закрыл доступ на «Идрис». Не пускай Дюбауэра – не пускай никого на борт. Впервые в жизни я вправду хочу посоветоваться со штаб-квартирой, прежде чем пуститься во все тяжкие. И как можно скорее.

Что там сказал Грегор – скорее даже, упомянул вскользь, ничего не сказав толком? «Что-то расшевелило цетагандийцев в районе Ро Кита». Что-то необычное. «Ох, сир, у нас тут тоже дела необычнее некуда». Есть ли взаимосвязь?

– Майлз, – раздраженно воскликнул Бел, – Я только что чуть наизнанку не вывернулся, уговаривая Уоттса и Гринлоу пустить Дюбауэра на «Идрис» . Как я объясню такую внезапную перемену? – Бел помедлил. – Если этот груз и его владелец представляют опасность для Пространства Квадди, я обязан доложить о них. Думаешь, тот квадди в гостинице стрелял в Дюбауэра, а не в тебя и не в меня?

– Такая мысль приходила мне в голову, да.

– Тогда будет… неправильно не уведомить станцию о возможной опасности.

Майлз сделал глубокий вдох.

– Ты представляешь здесь Станцию Граф; ты в курсе дела, следовательно, и станция в курсе. Этого довольно. Пока.

Бел нахмурился.

– Такой довод слишком лицемерен даже для меня.

– Я всего лишь прошу тебя подождать. В зависимости от сведений, которые я получу из дома, возможно, мне даже придется купить Дюбауэру быстрый корабль, чтобы он поскорее убрался вместе со своим грузом. Причем желательно не зарегистрированный на Барраяре корабль. Просто придержи. Я знаю, ты можешь.

– Ну… ладно. Ненадолго.

– Мне нужен непрослушиваемый комм-пульт на «Пустельге». Мы запечатаем этот трюм и продолжим позже. Нет, погоди. Сначала я хочу заглянуть в каюту Дюбауэра.

– Майлз, ты когда-нибудь слышал о таком понятии, как ордер на обыск?

– Бел, дорогуша, каким паникером ты стал на старости лет! Это барраярский корабль, а я – Голос Грегора. Мне не надо выклянчивать ордера на обыск – я сам их выписываю.

Напоследок Майлз снова обошел весь грузовой трюм. Он не обнаружил ничего нового, лишь, удручающе, все то же самое. Пятьдесят платформ складывались в уйму маточных репликаторов. И увы, за рядами стеллажей не обнаружилось никаких разлагающихся трупов.

Осмотр апартаментов Дюбауэра в жилом модуле тоже ничего не дал. То была небольшая дешевая каюта, и какие бы личные вещи ни были у… персоны неизвестного пола, она явно собрала их и забрала с собой, когда квадди перевели пассажиров в гостиницы. И трупов здесь тоже не оказалось – ни под кроватью, ни в шкафах. Люди Брана уже обыскивали ее, по крайней мере бегло, на следующий день после исчезновения Солиана. Майлз решил, что позднее попробует организовать более дотошное криминалистическое обследование и каюты, и трюма с репликаторами. Хотя… кому доверить эту работу? Ему пока не хотелось посвящать в это Венна, однако медики барраярского флота сведущи главным образом в лечении травм. «Я что-нибудь придумаю». Еще никогда он так сильно не скучал по СБ.

– Есть ли у цетагандийцев агенты в Пространстве Квадди? – спросил он Бела, когда они вышли из каюты и снова заперли ее. – Тебе не приходилось здесь сталкиваться со своими коллегами с той стороны?

Бел покачал головой.

– Жители вашего региона очень слабо распространены на этом краю галактики. У Барраяра даже нет постоянного консульства на Союзной Станции, да и у Цетаганды тоже. Они держат там на аккордной плате одного-единственного адвоката-квадди, которая оформляет документы для дюжины второстепенных планетарных государств, когда у них возникает в том нужда. Визы, разрешения на проход и все такое прочее. По правде сказать, насколько я помню, она занимается и Барраяром, и Цетагандой. Если на Станции Граф и есть цетагандийские агенты, то я их не засек. Могу лишь надеяться, что и они меня не вычислили. Хотя если Цетаганда держит в Пространстве Квадди каких-нибудь шпионов или информаторов, то они скорее всего находятся на Союзной Станции. Я поселился здесь только по… м-м, личным причинам.

Перед уходом с «Идриса» Ройс упросил Бела позвонить Венну и узнать последние новости о розыске кровожадного квадди из вестибюля гостиницы. Венн, явно испытывающий неловкость, единым духом выпалил доклад о бурной деятельности своих патрульных – и нулевых результатах. На коротком пути от дока «Идриса» до другого, к которому была пристыкована «Пустельга», Ройс весь издергался, косясь на сопровождавших их вооруженных квадди почти так же подозрительно, как он вглядывался в каждую тень и каждый поворот. Но добрались они без происшествий.

– Трудно будет получить у Гринлоу разрешение допросить Дюбауэра с фаст-пентой? – спросил Бела Майлз, когда они проходили через входной шлюз «Пустельги».

– Ну, тебе понадобится распоряжение суда. И объяснение, которое убедит судью-квадди.

– Хм. На мой взгляд, подстеречь Дюбауэра на «Идрисе» со шприцем гораздо проще.

– Еще бы. – Бел вздохнул. – Но если Уоттс узнает, что я помогал тебе, меня выгонят со службы. Если на совести Дюбауэра нет правонарушений, он потом наверняка пожалуется местным властям.

– Дюбауэр в любом случае виновен. По меньшей мере, он солгал о своем грузе.

– Вовсе необязательно. В его декларации написано «млекопитающие, генетически видоизмененные, разных видов». Не станешь же ты утверждать, что это не млекопитающие.

– Тогда перевозка несовершеннолетних с аморальными целями. Работорговля. Черт, да придумаем что-нибудь! – Майлз жестом велел Ройсу и Белу подождать снаружи, а сам снова занял кают-компанию «Пустельги».

Он уселся в кресло, настроил конус безопасности и сделал глубоких вдох, пытаясь собраться с мыслями, которые неслись во все стороны. Невозможно было передать сообщение от Пространства Квадди до Барраяра быстрее, чем через коммерческую систему связи. Через локальное пространства от одной станции при п-в-туннеле до другой сообщения передавались по лучу со скоростью света. Ежечасно или ежедневно собранные на станциях сообщения загружали либо на специально предназначенные для их переправки корабли, которые регулярно совершали скачки туда и обратно, передавая сигнал через следующую зону локального пространства, либо, на менее оживленных маршрутах – на любой корабль, который собирался совершить скачок. Путь сообщения от Пространства Квадди до Барраярской империи и обратно займет несколько дней. В лучшем случае.

Майлз адресовал послание сразу троим получателям – императору Грегору, шефу СБ Аллегре и штаб-квартире Сб по галактическим операциям на Комарре. В общих чертах обрисовав текущую ситуацию, а заодно адресатов, что во время покушения никто не пострадал, он как можно подробнее описал Дюбауэра и поразительный груз, который он обнаружил на борту «Идриса». Он запросил все подробности о недавно возникшей напряженности в отношениях с Цетагандой, о которой Грегор упомянул столь расплывчато, и затребовал всю информацию – если таковая имеется – о цетагандийских оперативниках и операциях в Пространстве Квадди. Он пропустил послание через установленный на «Пустельге» шифратор СБ и отправил его.

Что теперь? Ждать ответа, который, возможно, ничего ему не даст? Вот еще!..

Майлз подскочил в кресле, когда его комм-браслет запищал. Он сглотнул и нажал на кнопку.

– Форкосиган.

– Привет, Майлз. – Голос Катерины; его сердце забилось спокойнее. – У тебя есть свободная минутка?

– Мало того, я еще и сижу за комм-пультом «Пустельги». Минута уединения, ты только представь себе!

– О-о! Тогда подожди секундочку, сейчас… – Связь в наручном комме оборвалась. Через пару мгновений над видеопластиной возникло изображение Катерины. Она снова была в том серо-голубом костюме, который так шел ей. – А, вот ты где, – со счастливым видом воскликнула она. – Так уже лучше.