– По всем четырнадцати полностью несвязанным курсам, – пробормотал Па. – Да, это так.

– Был такой большой выбор…

– В Округе Форбарр-Султаны выбор тоже большой, – указала мама. – Больше чем можно изучить за всю жизнь, даже если жить так долго, как бетанцы. И билеты туда и обратно значительно дешевле.

Но Марка в Форбарр-Султане не будет. Он вернётся на Бету. – Терапевт Марка рассказывала мне про некоторые учебные курсы в её области деятельности.

– Это и есть твоё последнее увлечение? – спросил Па. – Психокоррекция?

– Я не уверена, – сказала она честно. – Бетанская методика в этой области очень интересна. – Но очарована она психологией вообще или только психологией Марка? Она не могла этого сказать. Ну… возможно, и могла бы, но только это был бы не совсем ответ на заданный вопрос.

– Без сомнения, – сказала мама, – любое настоящее галактическое образование – медицинское или техническое – будет здесь только приветствоваться. Если бы ты могла достаточно сосредоточиться на одном из них… Проблема в деньгах, дорогая. Без поддержки, которую оказывает студентам леди Корделия, мы не могли бы и мечтать послать тебя учиться на другую планету. И насколько я знаю, эта стипендия на следующий год уже предоставлена другой девушке.

– Я и не собиралась просить её о чём-то большем. Она уже сделала для меня так много. Но можно получить бетанскую стипендию. И я могла бы заработать этим летом. Это, плюс то, что вы так или иначе потратили бы на моё обучение в Университете Округа… вы ведь не думаете, что такая мелочь, как деньги, могла бы остановить, скажем, лорда Майлза?

– Я думаю, что его не остановить и огнём из плазмотрона, – усмехнулся Па. – Но он, скажем так, особый случай.

Карин на мгновение задумалась, что же питало знаменитую энергию Майлза. Был ли это подавленный гнев – такой же, как подогревающий сейчас её собственное намерение? Насколько сильный гнев? Или Марк, со своей преувеличенной осмотрительностью по отношению к его родителю-близнецу, действительно понимал относительно Майлза кое-что, что от неё самой ускользало?

– Конечно, мы можем что-нибудь придумать. Если все постараемся.

Мама и Па обменялись взглядами. Па сказал: – Боюсь, наши дела в несколько затруднительном положении. Плата за школьное обучение для вас всех, и ещё болезнь вашей покойной бабушки Куделки… мы два года назад заложили наш дом у моря.

Мама фыркнула: – Мы сдадим его в аренду на всё лето, кроме одной недели. Мы участвуем во всех мероприятиях Середины Лета, и у нас едва ли найдётся время вырваться из столицы.

– И ваша мама теперь ведёт занятия по самообороне и безопасности для министерских служащих, – добавил Па. – Она делает всё, что может. Боюсь, у нас осталось не слишком много не использованных пока источников наличных денег.

– Мне нравится учить, – заметила Мама. Заверила его? Она добавила, обратившись к Карин, – И это лучше, чем продать наш летний домик, чтобы заплатить долг – а мы боялись раньше, что придётся это сделать.

Потерять домик у моря, центр её детства? Карин ужаснулась. Сама леди Элис Форпатрил много лет назад преподнесла Куделкам дом на восточном берегу в качестве свадебного подарка – в благодарность за спасение её самой и младенца лорда Айвена во время мятежа Фордариана. Карин не знала, что с финансами настолько туго. Пока не подсчитала число старших сестёр и не умножила на их потребности… гм.

– Могло быть и хуже, – сказал бодро Па. – Подумай, насколько этот гарем потянул бы нас ко дну в то время, когда за девушками давали приданое!

Карин покорно улыбнулась – он придумал эту шутку не меньше пятнадцати лет назад – и сбежала. Она оказалась перед необходимостью найти другое решение. Сама.

* * *

Зелёная Комната в Императорском дворце обставлена прекраснее любого конференц-зала, куда Майлзу когда-либо приходилось попадать. Старинные шёлковые обои, тяжёлые драпировки и толстый слой ковров придают ей молчаливый, серьёзный и какой-то подводный вид, а элегантному чаю, сервированному в изысканных чашках на инкрустированном буфете, и в подметки не годится «типовое угощение в пластиковой посуде» – обычная деталь военного совещания. Яркое весеннее сияние струилось сквозь окна, ложась тёплыми золотыми полосами на пол. Майлз наблюдал, как они всё утро гипнотически переползали через комнату.

Неизбежный армейский колорит придавало происходящему присутствие троих мужчин в военной форме: полковника лорда Форталы-младшего – главы отделения СБ, отвечающего за безопасность императорской свадьбы; капитана Айвена Форпатрила, покорно ведущего заметки для леди Элис Форпатрил, как это обычно делает адъютант командующего на любом военном совещании генштаба; и коммодора Дува Галени – руководителя комаррского отдела СБ, готовящегося ко дню, когда всё шоу будет заново проиграно на Комарре. Майлз задумался, собирается ли мрачный сорокалетний Галени сам подобрать идеи для собственной свадьбы с Делией Куделкой, или у него достаточно чувства самосохранения, чтобы скрыть их и оставить её устройство высококомпетентным, чтобы не сказать напористым, женщинам из этого семейства. Всем пяти. Майлз предложил бы Дуву дом Форкосиганов в качестве убежища, но девушки, разумеется, найдут его и там.

Грегор и Лаиса, похоже, пока держались хорошо. Императору Грегору было за тридцать, он был высок, темноволос и худощав. Доктор Лаиса Тоскане была невысокого роста, со светло-пепельными волосами и сине-зелёными глазами, часто прищуренными от смеха, и фигурой, заставляющей Майлза возжелать что-то типа «пасть ей на грудь и зарыться там на всю зиму». В этом не было никакой измены, и Майлз не завидовал везению Грегора. Если честно, Майлз считал месяцы общественной церемонии, которые должны пройти между помолвкой Грегора и его свадьбой, своеобразной садистской жестокостью. Имея в виду, разумеется, что они воздерживаются от близости…

Под шум голосов мысли Майлза поплыли дальше. Словно во сне, он раздумывал, где бы могла пройти его будущая свадьба с Катериной. В парадной зале дома Форкосиганов, в сердце империи? Но она не могла бы вместить достаточно большую толпу. Он хотел, чтобы на свадьбе было много свидетелей. Или он, как наследник графства своего отца, связан политическими обязательствами организовать её в Хассадаре, столице округа Форкосиган? Нынешняя графская резиденция в Хассадаре всегда была больше похожа на гостиницу, чем на дом, в окружении всех этих официальных зданий офисов Округа, обрамляющих главную городскую площадь. Самым романтичным местом был бы дом в Форкосиган-Сюрло, в садах вокруг Долгого Озера. Свадьба на природе, да, держу пари, Катерине бы это понравилось. В некотором смысле на ней могли бы присутствовать и сержант Ботари, и генерал Пётр. Думал ли ты, что я доживу до этого дня, дед? Привлекательность такого варианта, конечно, зависела бы от времени года – в расцвете лета это будет великолепно, но вряд ли покажется настолько романтичным среди зимних порывов снега с дождём. Он не вполне уверен, сможет ли привести Катерину к алтарю до осени, а отсрочка церемонии до будущей весны была бы такой же пыткой, через какую проходил сейчас Грегор.

Лаиса, сидящая за столом совещания напротив Майлза, перевернула очередную страницу своей стопки бумаг, несколько секунд пробежалась по ней глазами, и воскликнула: – Это не может быть всерьёз!

Грегор, сидящий около неё, встревоженно наклонился, чтобы взглянуть через её плечо.

О, мы уже добрались до Страницы Двенадцать. Майлз быстро нашёл нужное место в повестке дня, выпрямился и постарался выглядеть внимательным.

Леди Элис кинула на него сухой взгляд перед тем, как перевести внимание на Лаису. Эти полугодовые свадебные испытания – от церемонии помолвки в Зимнепраздник до свадьбы на Середину Лета – вершина карьеры леди Элис как официальной хозяйки дома Грегора. Она дала понять, что Всё Должно Быть Сделано Должным образом.

Проблема лишь в определении понятия «Должным Образом». Последний прецедент свадьбы правящего императора – предназначенный для захвата трона полувоенный союз Эзара, деда Грегора, с сестрой вскоре отошедшего к праотцам императора Юрия Безумного – Элис не хотела брать за образец по множеству понятных исторических и эстетических причин. Большинство прочих императоров благополучно женились за много лет до того, как сесть на трон. До Эзара предыдущий случай был почти две сотни лет назад – брак Влада Форбарра Учёного и леди Форлайтли, пришедшийся на наиболее вопиюще архаичное время Периода Изоляции.

– Они ведь не могли заставить бедняжку невесту раздеться догола перед всеми свадебными гостями? – спросила Лаиса, указывая Грегору на задевший её отрывок из исторической цитаты.

– О, Владу тоже пришлось раздеться, – искренне заверил её Грегор. – Его будущие родственники настояли бы. Это был обычный осмотр, для гарантии. На случай какой-то мутации, которая могла проявиться в будущем потомстве, каждая из сторон хотела иметь возможность утверждать, что это происходит не от их семьи.

– Этот обычай почти исчез в последние годы, – отметила леди Элис, – кроме некоторых глухих районов проживания национальных меньшинств.

– Она имеет в виду этих греческих деревенщин, – услужливо перевёл эту фразу Айвен для уроженки другой планеты Лаисы. Его мать нахмурилась при такой бестактности.

Майлз прочистил горло.

– Императорская свадьба способна вернуть к жизни любой древний обычай, если он будет там использован. Но лично я предпочёл бы, чтобы не этот.

– Игры с призами, – подсказал Айвен. – Я думаю, что это вновь предоставило бы много волнения обеим свадебным сторонам. Это было бы лучше, чем соревноваться, кто больше выпьет.

– К тому же вечером тогда последует соревнование, кого сильнее вывернет, – шепнул Майлз. – Не говоря уже о захватывающих, пусть даже странноватых, форских состязаниях по сползанию под стол. По-моему, ты однажды выиграл их, Айвен?

– Странно, что ты помнишь. Разве не ты обычно вырубался первым?

– Джентльмены, – холодно произнесла Леди Элис. – У нас достаточно много вопросов для обсуждения на этой встрече. И никто не уйдёт, пока мы не закончим. – Эти слова, на мгновение повиснув в воздухе, подавили всякое сопротивление, и она продолжила. – Я не намеревалась точно воспроизвести этот старый обряд, Лаиса, но внесла его в список, поскольку он представляет некоторую культурную ценность для наиболее консервативных барраярцев. Я надеялась, мы могли бы создать модифицированную версию, преследующую ту же психологическую цель.

Дув Галени задумчиво нахмурил тёмные брови. – Опубликовать результаты их ген-сканирования? – предложил он.

Грегор скривился, но тут же, завладев рукой невесты, улыбнулся ей и сжал её пальцы. – Я уверен, у Лаисы результат был бы прекрасным.

– Конечно, он такой и есть, – начала она. – Мои родители проверили всё, прежде чем поместили меня в маточный репликатор…

Грегор поцеловал её ладонь. – Держу пари, ты была очаровательным эмбрионом.

Она легкомысленно усмехнулась в ответ на его слова. Леди Элис мимолётно снисходительно улыбнулась. Айвен выглядел так, будто всё это вызывает у него лёгкое отвращение. Полковник Фортала, обученный в СБ и годами работавший в Форбарр-Султане, владел собой и выглядел доброжелательно бесстрастным. Галени был почти как всегда, лишь казался чуть чопорным.

Майлз улучил этот стратегический момент, чтобы наклониться и вполголоса спросить Галени: – Делия говорила тебе, что Карин уже приехала?

Галени просветлел: – Надеюсь, я увижу её сегодня вечером.

– Я кое-что хотел сделать к её возращению домой. Я думал в ближайшее время пригласить всю семью Куделок на ужин. Тебе это интересно?

– Конечно…

Грегор оторвал опьянённый пристальный взгляд от Лаисы, откинулся на спинку стула и мягко произнёс: – Спасибо, Дув. У кого еще есть какие-нибудь идеи?

Грегор казался явно не заинтересованным в обнародовании результатов своего генсканирования. Майлз подумал о нескольких региональных вариантах старого обычая.

– Вы могли бы сделать это своего рода нововведением. Родственники со стороны каждой семьи – или все, кто, по вашему мнению, имеет право голоса – плюс врач по их выбору могут посетить противоположного члена пары утром перед свадьбой, для краткого обследования. Каждая делегация публично объявляет себя удовлетворённой в определенный момент церемонии. Частный осмотр, общественная гарантия. Скромно, почётно, и все параноики будут удовлетворены.

– А вы сможете пока принять успокаивающее, – заметил с отвратительным весельем Айвен. – Держу пари, оно вам обоим тогда понадобятся.

– Спасибо, Айвен, – пробормотал Грегор. – Глубокая мысль. – Лаиса только кивнула в удивлённом согласии.

Леди Элис прищурилась, размышляя: – Грегор, Лаиса? Эта идея приемлема для вас обоих?

– Мне подходит, – сказал Грегор.

– Не думаю, чтобы мои родители возражали против этого, – сказала Лаиса. – Гм… кто выступит в роли твоих родителей, Грегор?

– В свадебном круге, разумеется, это место займут граф и графиня Форкосиган, – сказал Грегор. – Я предполагаю, что они… да, Майлз?

– Мать – без всякого сомнения, – сказал Майлз, – хотя не могу гарантировать, что она воздержится от нелицеприятных комментариев по поводу барраярцев. Отец…

За столом воцарилась тишина, сохраняемая скорей из политических соображений. Кое-кто перевёл взгляд на Дува Галени, слегка стиснувшего челюсти.

– Дув, Лаиса, – Леди Элис постучала ногтем с безукоризненным маникюром по полированной столешнице. – Какова может быть на это социально-политическая реакция комаррцев? Искренне, пожалуйста.

– У меня нет никаких личных возражений против графа Форкосигана, – сказала Лаиса.

Галени вздохнул. – Некоторая… двусмысленность – мы могли бы её избежать; думаю, нам следовало бы…

Тонко сказано, Дув. Ты всё же политик.

– Другими словами, это значит послать Мясника Комарра пялиться на их обнажённую жертвенную деву, а комаррцам такое почти наверняка хуже чумы, – произнёс Майлз, поскольку никто другой не мог этого сказать. Ну, может быть, ещё Айвен. Леди Элис пришлось бы несколько дольше подыскивать выражения, чтобы деликатно выразить эту проблему. Галени стрельнул в его сторону взглядом, выражающим благодарность пополам с негодованием.

– Абсолютно ясно, – продолжил Майлз. – Если никого не смущает отсутствие симметрии, можно послать в качестве делегации от Грегора мою мать и тётю Элис – и ещё, возможно, одну из кузин Грегора со стороны матери, принцессы Карин. Такое у барраярских консерваторов пройдёт: ведь охрана генотипа всегда была делом женщины.

Сидящие вокруг стола барраярцы согласно усмехнулись. Леди Элис коротко улыбнулась и пометила этот пункт.

Состоялись долгие и сложные дебаты по вопросу, должна ли пара повторять свои клятвы на всех четырёх барраярских языках. Затем последовали тридцать минут обсуждения, как преподнести это во внутренних и галактических новостях. При этом Майлз, не без помощи Галени, ловко сумел избежать расширения списка задач, требующих его персонального участия. Леди Элис перелистнула следующую страницу и нахмурилась.

– Кстати, Грегор, что ты всё же решил в отношении дела Форбреттена?

Грегор покачал головой.

– Я пытался избежать публичного обсуждения этого вопроса в настоящий момент. По крайней мере, пока по нему не пройдётся Совет Графов. Что бы они ни решили, проигравший, несомненно, преклонит передо мной колени с прошением, не пройдёт и минуты.

Майлз в замешательстве поглядел на повестку дня. Следующий пункт – расписание банкетов. – Дело Форбреттена?

– Ты, конечно, слышал о скандале… – начала леди Элис. – Ах, верно, ты был на Комарре, когда это случилось. Разве Айвен не рассказал тебе? Бедный Рене. Вся семья гудит от разговоров.

– А что случилось с Рене Форбреттеном? – спросил встревоженный Майлз. Рене учился в Академии на пару лет раньше Майлза и надеялся последовать по стопам своего блестящего отца. Коммодор лорд Форбреттен был звёздным протеже отца Майлза в Генеральном Штабе, вплоть до своей безвременной, героической гибели под огнём цетагандийцев в сражении в Ступице Хеджена десять лет назад. Менее года спустя старый граф Форбреттен умер: как говорили – от печали из-за гибели любимого старшего сына. Рене был вынужден отказаться от перспективной военной карьеры и принять на себя обязанности графа своего округа. Три года назад – после бурного краткого романа, за которым с восторгом следила вся Форбарр-Султана – он женился на прекрасной восемнадцатилетней дочери состоятельного лорда Форкереса. Каждому своё, как говорится в провинции.

– Да, – произнес Грегор, – и да, и нет. Гм…

– Гм – что?

Леди Элис вздохнула: – Граф и графиня Форбреттен, решив, что пришло время выполнить свой семейный долг, очень разумно решили использовать маточный репликатор для своего первого сына и откорректировать все возможные дефекты ещё в зародышевой клетке. Для чего они, разумеется, полностью прошли генсканирование.

– У Рене обнаружили мутацию? – удивлённо спросил Майлз. Высокий, привлекательный, атлетичный Рене, который в совершенстве говорит на всех четырёх языках, чей прекрасно поставленный баритон заставляет таять женские сердца и располагает к нему мужчин, который прекрасно владеет тремя музыкальными инструментами и обладает великолепными способностями к пению? Рене, заставляющий Айвена скрипеть зубами от явной белой зависти?

– Не совсем, – сказала леди Элис, – если не считать дефектом одну восьмую крови цетагандийских гем-лордов.

Майлз так и сел. – Ой, – переварил он эту новость. – Как это случилось?

– Ты, конечно, можешь подсчитать, – прошептал Айвен.

– А по какой линии?

– По отцовской, – сказала леди Элис. – К несчастью.

Правильно. Дед Рене, седьмой граф Форбреттен, действительно родился в середине периода цетагандийской оккупации. Форбреттены, как и многие барраярцы, делали что могли, чтобы выжить… – Значит, прабабушка Рене сотрудничала с оккупантами. Или… нечто ещё омерзительнее?

– Вряд ли, – сказал Грегор, – поскольку Имперская Безопасность раскопала некоторые сохранившиеся документы; из них явствует, что это была скорее всего добровольная и длительная связь с одним – или несколькими – высокопоставленными гем-офицерами, находящимся в их Округе. В этом случае нельзя сказать, была ли это любовь, личный интерес или попытка расплатиться за покровительство её семье той единственной монетой, какая у неё была.

– Может быть, и все три причины сразу, – сказала леди Элис. – Жизнь в оккупированной зоне нелегка.

– В любом случае, – сказал Грегор, – кажется, это не было насилием.

– Слава богу. И, э-э, вы узнали, кто из гем-лордов был предком Рене?

– Теоретически можно послать его генетическую карту на Цетаганду и выяснить это, но насколько я знаю, они пока на это не решились. Это скорее академический вопрос. Что… что имеет практическое значение, так это то, что седьмой граф Форбреттен – не сын шестого.

– На прошлой неделе в Генштабе его обозвали Рене ГемБреттен, – ляпнул Айвен. Грегор скривился.

– Я изумлён, что Форбреттены позволили этой информации просочиться наружу, – заметил Майлз. – Их предал доктор или медтехник?

– М-м, всё случилось так же, как бывает со сплетней, – сказал Грегор. – Они и не собирались раскрывать это. Но Рене сказал своим сёстрам и брату – решил, что они имеют право знать, – а молодая графиня сказала своим родителям. И оттуда… ну, в общем, кто знает. Но этот слух в конечном итоге достиг ушей Сигура Форбреттена – потомка по прямой линии младшего брата шестого графа, и, кстати, зятя графа Бориса Формонкрифа. Сигур неким образом – уже подан встречный иск относительно его методов – получил копию результата генсканирования Рене. И граф Формонкриф выступил перед Советом Графов с иском в пользу своего зятя, требуя отставки Форбреттена и передачи графства Сигуру. Вот таково сейчас положение дел.

– Ого! Так… но ведь Рене всё ещё граф, не так ли? Его кандидатура представлена и одобрена Советом, по всей форме – чёрт, я же был там, если подумать. Граф не обязан быть сыном своего предшественника – бывают племянники, кузены, переход титула к другой ветви, полное прерывание линии наследования из-за измены или войны – любой вспомнит лорда Полуночника, лошадь пятого графа Фортала, ведь так? Если лошадь может унаследовать графство, я не вижу, какие могут быть теоретические возражения против цетагандийца. Частично цетагандийца.

– И я сомневаюсь, кстати, что отец лорда Полуночника был женат на его матери, – недвусмысленно заметил Айвен.

– Как я недавно слышал, обе стороны приводили этот случай в качестве прецедента, – указал лорд Фортала, прямой потомок печально знаменитого пятого графа. – Одни – потому, что лошадь была утверждена наследником, другие – потому, что это решение впоследствии отменили.

Галени, заворожёно слушавший этот разговор, покачал головой с удивлением или чем-то вроде. Лаиса откинулась на спинку стула и мягко покусывала сустав пальца, напряжённо сжав губы. Её глаза лишь слегка поблескивали.

– И что Рене говорит обо всём этом? – спросил Майлз.

– В последнее время он, кажется, сделался затворником, – озабоченным тоном произнесла Элис.

– Я… возможно, мне стоит позвонить ему.

– Это было бы неплохо, – серьезно сказал Грегор. – Сигур пытается в своём иске претендовать на всё наследство Рене, но дал понять, что мог бы согласиться только на графство и родовое имение. Также, полагаю, есть некоторая небольшая собственность, унаследованная по женской линии – она не поставлена под вопрос.