У нее их было двое - или она была у них двоих, я так и не разобрался. Ему было плевать, кто из них выживет, его не волновало, что его могут арестовать. Видите ли, он вообразил, что его обесчестили. Он назначил им обоим встречу в безлюдном месте с промежутком примерно в полчаса.

Он надолго умолк. Корделия ждала, едва дыша, не зная, стоит ли поощрять его к продолжению рассказа. Тут он снова заговорил, но теперь речь его звучала бесстрастно и торопливо, словно он жаждал поскорее покончить с этим.

- Первый был таким же упрямым молодым аристократом, как и он сам, и сыграл весь спектакль по правилам. Он хорошо владел двумя мечами, бился весьма искусно, и едва не убил м… моего друга. Его последние слова были о том, что он всегда мечтал быть убитым ревнивым мужем - но только лет в восемьдесят.

К этому времени небольшая оговорка уже не удивила Корделию. Она подумала лишь, не был ли ее рассказ столь же прозрачен для него. Похоже, что так.

- Второй был государственным министром, человеком в летах. Тот парень уже не мог драться, хотя он несколько раз сбивал противника с ног и снова поднимал. После… после того, первого, погибшего с шуткой на устах, это было почти невыносимо. Этот умолял его о пощаде. Наконец он просто заколол его, оборвав на середине фразы. И оставил их обоих там.

Он заехал к жене, чтобы рассказать ей, что он сделал, и вернулся на свой корабль - ожидать ареста. Все это произошло за один вечер. Она была в ярости, ее гордость была задета - будь ее воля, она сама дралась бы с ним на дуэли - и она покончила с собой. Выстрелила себе в голову из его табельного плазмотрона. Никогда не думал, что женщина способна избрать для этого такое оружие. Понимаю - яд, или взрезанные вены, или что-нибудь в этом духе. Но она была истинной фор-леди. Лицо сгорело полностью. У нее было самое прекрасное лицо, какое только можно себе представить…

Все обернулось очень странно. Все решили, что двое ее любовников убили друг друга - клянусь, он вовсе не планировал этого - и она от отчаяния покончила с собой. Никто даже не спрашивал его ни о чем. - Форкосиган заговорил медленнее, напряженнее. - Он прошел через весь тот день как лунатик, или актер, произнося реплики и совершая движения, которых от него ожидали, и в конце концов и от его чести осталась только притворство, пустая оболочка. Все было не так, все лишено смысла. Так же фальшиво, как и ее любовные связи. За исключением смертей. Они были реальны. - Он помедлил. - Так что, у вас, бетанцев, есть одно преимущество. Вы по крайней мере позволяете другим учиться на ваших ошибках.

- Я… скорблю о вашем друге. Но ведь… это произошло давно?

- С тех пор прошло уже более двадцати лет, но временами… Говорят, старики помнят события юности более ясно, чем то, что было на прошлой неделе. Может, он стареет.

- Понятно.

Корделия приняла эту историю как некий странный колючий подарок - слишком хрупкий, чтобы его бросить, и слишком ранящий, чтобы держать. Форкосиган снова умолк и улегся на траву. Она обошла дозором поляну, прислушиваясь к тишине леса - тишине настолько глубокой, что рев пульсирующей в ушах крови полностью заглушал ее. Когда она завершила обход, Форкосиган уже спал, дрожа и ворочаясь в лихорадке. Она позаимствовала у Дюбауэра одно из обгоревших одеял и укрыла его.

ГЛАВА 4

Форкосиган проснулся часа за три до рассвета и заставил Корделию поспать хотя бы пару часов. В серых предрассветных сумерках он снова разбудил ее. За это время он успел вымыться в ручье и избавиться от колючей четырехдневной щетины, использовав одноразовую упаковку депилятора, которую он приберег на этот день.

- Вы должны помочь мне с этой ногой. Я хочу вскрыть и промыть рану, а затем снова перевязать. До вечера я продержусь, а тогда это уже не будет иметь значения.

- Верно.

Форкосиган стянул ботинок и носок, и Корделия заставила его поместить ногу под быструю струю водопада. Она сполоснула его боевой нож и быстрым глубоким надрезом вскрыла страшно распухшую рану. У Форкосигана побелели губы, но он не шелохнулся и не издал ни звука. Зато Корделия вздрогнула от ужаса. Из разреза хлынули кровь и гной, вынося странные зловонные сгустки, вмиг смытые потоком. Корделия постаралась не думать о новых микробах, попавших в рану из-за этой процедуры. Придется обойтись временными мерами.

Она смазала рану явно неэффективной антибиотической мазью и заклеила ее остатками пластповязки из тюбика.

- Вроде полегчало. - Но он споткнулся и чуть не упал, едва попробовал идти. - Ладно, - пробормотал он. - Теперь пора. - Он торжественно извлек последнюю таблетку болеутоляющего и еще какую-то маленькую голубую пилюлю, проглотил их и выбросил пустую аптечку. Корделия машинально подняла ее, затем сообразила, что положить ее некуда, и украдкой снова отбросила в сторонку.

- Эти штуки действуют великолепно, - объяснил Форкосиган, - но когда эффект кончается, ты падаешь, словно марионетка с обрезанными ниточками. Теперь у меня есть часов шестнадцать.

И действительно, к тому времени, когда они разделались с плитками полевого рациона и подготовили Дюбауэра к дневному переходу, барраярец не только выглядел вполне нормально, но и казался вполне отдохнувшим, свежим и полным энергии. Никто из них не упомянул о ночном разговоре.

Они сделали большой крюк, огибая гору, и к полудню вышли к изрытому кратерами западному склону. Миновав лесные заросли, перемежавшиеся открытыми участками, они вышли на крутой уступ, нависший над громадной чашеобразной впадиной - последнем напоминании о склоне горы времен древнего вулканического катаклизма. Форкосиган пополз к краю обрыва, стараясь не высовываться из высокой травы. Оставшись вместе с Корделией под прикрытием зарослей, вконец измученный Дюбауэр свернулся калачиком и уснул. Корделия посидела рядом с ним, пока его дыхание не сделалось глубоким и ровным, а затем присоединилась к Форкосигану. Барраярский офицер обозревал сквозь бинокль раскинувшийся перед ним туманный зеленый амфитеатр.

- Вон там катер. Они расположились в пещерном складе. Видите вон ту темную щель рядом с высоким водопадом? Это вход. - Он передал ей бинокль, чтобы она смогла рассмотреть все получше.

- О, оттуда кто-то выходит. При большом увеличении можно разглядеть их лица.

Форкосиган забрал у нее бинокль.

- Куделка. Он свой. Но вон тот худой тип рядом с ним - Дэробей, один из шпионов Раднова среди моих связистов. Запомните его лицо - вы должны знать, когда нельзя высовываться.

Корделия размышляла, было ли это приподнятое настроение Форкосигана побочным эффектом стимулятора, или же некоей первобытной радостью в предвкушении схватки. Он наблюдал, считал и прикидывал, и глаза его сияли.

Вдруг он зашипел сквозь зубы, слегка напоминая при этом одного из местных хищников.

- Господи, да это ж сам Раднов! Вот уж кого бы я с радостью удавил собственными руками. Но на этот раз я смогу привлечь одного из этих министерских ребят к суду. С удовольствием понаблюдаю, как они попытаются отмазать одного из своих любимчиков от неопровержимого обвинения в мятеже. На этот раз высшее командование и Совет Графов будут на моей стороне. Нет, Раднов, ты останешься в живых - и будешь сожалеть об этом. - Оперевшись на локти, он пожирал глазами происходящее внизу.

Вдруг он замер и ухмыльнулся. - Похоже, на этот раз мое невезение мне изменило. Вон Готтиан, он вооружен - значит, он командует. Мы почти дома. Идем.

Они отползли обратно под прикрытие деревьев. Дюбауэра на месте не было.

- О Боже! - ахнула Корделия и растерянно завертела головой, всматриваясь в заросли. - Куда он мог подеваться?

- Он не мог далеко уйти, - заверил ее Форкосиган, хотя он тоже выглядел встревоженным. Они бросились на поиски в разные стороны, углубившись в лес примерно метров на сто. «Вот идиотка! - яростно ругала себя не на шутку перепуганная Корделия. - Все твое проклятое любопытство! И куда тебя понесло…» Сделав круг, они встретились у прежнего места - нигде не обнаружилось никаких признаков исчезнувшего мичмана.

- Слушайте, сейчас у нас нет времени разыскивать его, - сказал Форкосиган. - Как только я верну себе командование, я вышлю на розыски патруль. С поисковыми сканерами они найдут его гораздо быстрее, чем мы.

Корделия подумала о хищниках, острых скалах, глубоких реках, барраярских патрульных, скорых на расправу.

- Мы столько прошли… - начала она.

- А если я не получу обратно командование, ни один из вас не выживет.

Волей- неволей вняв доводам рассудка, Корделия позволила Форкосигану опереться на ее руку. Они двинулись через лес. Когда барраярский лагерь был уже совсем близко, он приложил палец к губам.

- Идите как можно тише. Я проделал такой путь не для того, чтобы меня подстрелили собственные часовые. Так… вы заляжете вот здесь. - Он устроил ее за поваленными стволами у едва заметной тропинки, протоптанной сквозь невысокие заросли.

- А вы не хотите просто постучать в парадную дверь?

- Нет.

- Почему? Ведь вы сказали, что этот ваш Готтиан вполне надежен.

- Потому что здесь что-то не так. Не знаю, зачем сюда прибыл этот отряд. - Поразмыслив, он отдал ей парализатор. - Если вам придется воспользоваться оружием, то пусть у вас будет такое, которое вы можете применить. Заряда хватит еще на один-два выстрела. Эта тропинка соединяет два поста, и рано или поздно здесь кто-нибудь появится. Не высовывайтесь, пока я не позову вас.

Он снял с пояса ножны с ножом и затаился по другую сторону тропы. Они прождали четверть часа, потом еще столько же… Лес словно дремал, нежась в мягком, теплом тумане.

Но вот на тропе послышался шорох шагов по опавшей листве. Корделия застыла, пытаясь одновременно разглядеть идущего сквозь заросли и не высовывать головы из укрытия. Смутный силуэт в идеальном барраярском камуфляже оказался высоким седовласым офицером. Когда тот прошел мимо, Форкосиган поднялся из своего укрытия, словно восстав из могилы.

- Корабик, - произнес он негромко, но с подлинно искренней теплотой в голосе. Он стоял и ждал, скрестив руки и улыбаясь.

Готтиан стремительно развернулся на месте, одновременно выхватывая из кобуры нейробластер. Через секунду на лице его отразилось изумление.

- Эйрел! Разведгруппа доложила, что бетанцы убили тебя, - и он шагнул, но не вперед, как ожидала Корделия по интонации Форкосигана, а назад. Бластер по-прежнему оставался у него в руке, будто он забыл его убрать, но пальцы крепко сжимали рукоятку. Желудок Корделии ухнул вниз.

Форкосиган казался слегка озадаченным, словно он был разочарован таким сдержанным приемом.

- Я рад, что ты не суеверен, - отшутился он.

- Мне следовало бы помнить, что тебя можно считать мертвым, лишь увидев в могиле с колом в сердце, - с печальной иронией произнес Готтиан.

- В чем дело, Корабик? - тихо спросил Форкосиган. - Ты ведь никогда не был министерским лизоблюдом.

При этих словах Готтиан уже не таясь направил на своего капитана нейробластер. Форкосиган остался недвижим.

- Нет, - искренне ответил Готтиан. - Я сразу подумал, что история насчет тебя и бетанцев, которой попотчевал нас Раднов, звучит довольно подозрительно. И уж конечно, я бы позаботился о том, чтобы по прибытии домой ею занялась следственная комиссия. - Он помолчал. - Но к тому времени я уже был бы командующим. Замещая капитана шесть месяцев, я наверняка получил бы этот пост. Как по-твоему, какие у меня шансы стать капитаном - в моем-то возрасте? Пять процентов? Два? Ноль?

- Не такие плохие, как ты думаешь, - ответил Форкосиган, по прежнему не повышая голоса. - Планируется кое-что, о чем пока мало кто знает. Новые корабли, новые вакансии.

- Обычные слухи, - отмахнулся Готтиан.

- Так ты не верил в мою смерть? - закинул удочку Форкосиган.

- Я был уверен, что ты погиб. Я принял на себя командование… кстати, куда ты дел секретные пакеты? Мы всю твою каюту вверх дном перевернули, но так и не нашли.

Форкосиган сухо улыбнулся и покачал головой.

- Не хочу вводить тебя в еще больший соблазн.

- Неважно. - Готтиан по-прежнему держал его на мушке. - Так вот, позавчера ко мне в каюту заявляется этот психованный идиот Ботари и рассказывает, что в действительности произошло у бетанского лагеря. Удивил меня чуть не до смерти - я-то думал, он будет рад перерезать тебе глотку. Так что мы вернулись сюда - якобы для наземных учений. Я был уверен, что рано или поздно ты сюда заявишься, но ожидал тебя раньше.

- Мне пришлось задержаться. - Форкосиган чуть сдвинулся, уходя с линии огня Корделии по направлению к Готтиану. - Где сейчас Ботари?

- В одиночке.

- Ему это очень вредно. - поморщился Форкосиган. - Насколько я понял, ты никому не сказал о том, что мне удалось спастись?

- Даже Раднов не знает. Он все еще думает, что Ботари прирезал тебя.

- Доволен, а?

- Как кот на солнышке. Я бы с огромным удовольствием ткнул его мордой в грязь перед комиссией по расследованию, если бы ты оказал мне любезность и погиб во время перехода.

Форкосиган лукаво сощурился.

- Похоже, ты еще не совсем твердо решил, что собираешься делать. Могу ли я намекнуть, что даже сейчас еще не поздно передумать?

- Ты никогда не простишь мне этого, - неуверенно заявил Готтиан.

- В прежние времена, когда я был моложе и глупее, я бы такого не спустил. Но по правде говоря, я уже порядком устал убивать врагов с целью преподать им урок. - Форкосиган вздернул подбородок, глядя Готтиану прямо в глаза. - Если хочешь, я дам тебе слово. Ты знаешь, чего оно стоит.

Готтиана явно одолели сомнения - бластер слегка задрожал в его руке. Корделия, старавшаяся не дышать, увидела, что в глазах его блеснули слезы. «О живых не плачут, - подумала она. - только о мертвых». В этот миг, когда Форкосиган все еще сомневался, она уже знала, что Готтиан собирается стрелять.

Она подняла парализатор, тщательно прицелилась и нажала на курок. Раздалось совсем негромкое жужжание, однако заряда хватило на то, чтобы Готтиан, едва успевший обернуться, упал на колени. Форкосиган вырвал у него бластер, затем отобрал плазмотрон и свалил своего первого помощника на землю.

- Будь ты проклят, - прохрипел наполовину парализованный Готтиан. - Неужто тебя так никогда и не перехитрить?

- Если б это было возможно, меня бы здесь не было, - пожал плечами Форкосиган. Он быстро обыскал Готтиана, конфисковав у него нож и еще кое-какие вещи. - Кто стоит сейчас на постах?

- Сенс - на севере, Куделка - на юге.

Форкосиган снял с Готтиана ремень и связал ему руки за спиной.

- Тебе ведь действительно трудно было решиться на это, а? - Он повернулся к Корделии и пояснил: - Сенс - один из людей Раднова. Куделка - мой. Орел или решка.

- И это ваш друг? - вскинула брови Корделия. - Похоже, разница между вашими друзьями и врагами состоит только в том, сколько времени они тратят на болтовню, перед тем как выстрелить в вас.

- Да уж, - согласился Форкосиган, - С этой армией я завоевал бы вселенную, если бы смог заставить их стрелять в одном направлении. Могу я одолжить у вас ремень, командор Нейсмит? - Он связал им ноги Готтиана, вставил в рот кляп и постоял некоторое время, с сомнением глядя в одну сторону, затем в другую.

- Все критяне - лжецы, - пробормотала Корделия, затем произнесла уже громче: - На север или на юг?

- Интересный вопрос. Как бы вы ответили на него?

- У меня был учитель, который частенько отвечал на мои вопросы таким вот образом. Я думала, что это сократический метод, и страшно им восхищалась, пока не обнаружила, что он прибегал к нему всякий раз, когда не знал, что ответить. - Корделия глядела на Готтиана, которого они спрятали в том самом месте, которое послужило ей таким хорошим укрытием, и пыталась разгадать, чем был продиктован его ответ - раскаянием или надеждой завершить неудавшееся покушение. Он тоже глядел на нее - недоуменно и враждебно.

- На север, - неохотно заключила она. Они с Форкосиганом обменялись понимающими взглядами, и тот коротко кивнул.

- Что ж, пойдем.

Они тихо двинулись вверх по тропинке, преодолев перевал и спустившись в лощину, поросшую густыми серо-зелеными зарослями.

- Давно вы знаете Готтиана?

- Мы служили вместе последние четыре года, со времени моего разжалования. Я считал, что он хороший кадровый офицер. Хотя совершенно аполитичный. У него семья.

- Как думаете, вы могли бы… вернуть его, потом?

- Простить и забыть? Я уже давал ему такую возможность. Он отрекся от меня. Дважды, если вы не ошиблись в выборе направления. - Они начали взбираться на очередной подъем. - Сторожевой пост находится там, наверху. Кто бы там ни был, он мгновенно засечет нас. Оставайтесь тут и прикройте меня. Если услышите выстрелы… - он замялся на мгновение, - действуйте по своему усмотрению.

Корделия подавила смешок. Форкосиган расстегнул кобуру нейробластера открыто пошел по тропе, стараясь производить побольше шума.

- Часовой, докладывайте, - услышала она его спокойный голос.

- Ничего нового с… Господи, да это ж капитан!

И до Корделии донесся такой искренний и радостный смех, какого она не слышала, кажется, уже много столетий. Она прислонилась к дереву, внезапно почувствовав слабость. «И когда же, - спросила она себя, - ты перестала бояться его и стала бояться за него ? И почему новый страх настолько мучительнее прежнего? Похоже, ты от этой перемены ничего не выиграла, а?»

- Можете выходить, командор Нейсмит, - долетел до нее голос Форкосигана. Она обогнула последнее скопление кустов и поднялась на заросший травой пригорок. На нем расположились двое молодых людей, которые выглядели весьма подтянуто в своей аккуратной камуфляжной форме. Одного из парней она узнала - того, что был на голову выше Форкосигана, с мальчишеским лицом, не соответствующим могучему телу: это был тот самый Куделка, которого она видела ранее в бинокль. Он с неуемным энтузиазмом жал руку своего командира, словно желая удостовериться, что перед ним не призрак. Второй часовой, разглядев ее униформу, потянулся за бластером.

- Нам сказали, что бетанцы убили вас, сэр, - произнес он с подозрением.

- Да, мне с трудом удается опровергнуть этот слух, - ответил Форкосиган. - Как видите, это не правда.

- А похороны были просто великолепные, - сказал Куделка. - Жаль, что вас не было.

- Может, в следующий раз, - усмехнулся Форкосиган.

- Ох, извините, сэр! Вы же знаете, я не это имел в виду. Лейтенант Раднов произнес самую лучшую речь.

- Разумеется. Наверное, несколько месяцев ее сочинял.