– О, нет, – ответила она, – крылья просто служат нам для того, чтобы направлять свой полет. В мешке, который находится у нас за спиной находится газ, который легче воздуха. Именно этот газ поднимает нас. Количество его подбирается таким образом, чтобы обеспечить нужное равновесие, чтобы мы могли летать на любой высоте, слегка взмахивая крыльями. В этот раз, когда я парила над Лаэте, налетел ветер, и схватив меня в свои сильные объятия понес над Во-нааном. Я безуспешно пыталась бороться с ним, пока сов

сем не выбилась из сил, и тут он швырнул меня в лапы Ва-гасов. Все это потому что газ из моего мешка почти весь улетучился. Это и не рассчитано на такой длительный полет.

Она употребила слово, которое, после того, как она объяснила мне его значение, я понял, как обозначающее время. И я спросил ее, что они под этим понимают и как они могут измерить его. Дело в том, что Ва-гасы видимо не имели ни малейшего представления о том, что продолжительность событий можно измерять.

Наа-ее-лаа объяснила мне, что Ва-гасы, которые находятся на более низкой ступени развития, не умеют измерять время. Однако У-гасы, к которым она принадлежит, умеют это делать. Они научились измерять время, заметив что в течение определенного времени Хузы или кратеры светятся, а потом снова темнеют. Они выбрали за единицу времени полный период от начала свечения какого-либо определенного кратера до конца его потемнения. Они назвали эту единицу «ула». Она примерно соответствует звездному месяцу. Уже используя механику, они разделили эту единицу на сто частей, называемых «ола». Продолжительность каждой олы соответствует примерно шести часам и тридцати двум минутам земного времени. Десять «ул» составляют «кельд», который можно назвать лунным годом и который составляет 272 дня по земному времени.

Я задал ей еще много вопросов и получил большое удовольствие от ее ответов. Она оказалась сообразительной и образованной девушкой, и хотя чувствовалось, что она не простого происхождения, ее манера обращения была проста и доброжелательна. Все же я не мог не почувствовать, что среди своего народа она занимает высокое положение.

Наш разговор был прерван посланцем, который пронесся на бешеной скорости и передал приказ Га-ва-го о том, что разведчики обнаружили большое поселение, и всем воинам необходимо приготовиться к битве.

Все мы немедленно поскакали к Га-ва-го, а затем к разведчикам, которые маячили далеко впереди на холме. Нам приказали хранить молчание, и вся кавалькада Ва-гасов, которые почти бесшумно мчались по бледно-розовой траве, представлялась мне, необычайно зловещим и фантастическим зрелищем. Когда мы подъехали к разведчикам, то узнали, что деревня расположена за грядой невдалеке от нас. Га-ва-го отделил женщин и детей, а так же трех пленников, которых он оставлял под небольшой охраной, и приказал им всем оставаться на месте до тех пор, пока воины не достигнут гряды. Затем мы должны были перебраться на место, с которого видна была бы деревня и можно было бы наблюдать битву. Если Но-вансам не повезет, мы должны были уйти на место, которое он указал воинам, оставленным для охраны. Это было место всеобщего сбора. Дело в том, что воины Ва-гасов при поражении моментально рассыпались в стороны, чтобы не дать возможности превосходящему их врагу догнать и уничтожить значительную группировку.

Когда мы стояли вот так на холме и наблюдали за Га-ва-го и другими воинами, которые быстро мчались к гряде, я подумал о том, что это очень странно, что жители деревни не выставили на гряде дозорных и не обезопасили себя от случайности. Однако, когда я спросил об этом воина, оставленного для нашей охраны, он пояснил мне, что не все племена Ва-гасов имеют обыкновение выставлять дозорных, особенно, если считают, что находятся в безопасности. Что касается Га-ва-го, то он всегда следовал этому правилу, и именно этому его племя обязано своим превосходством над другими племенами Ва-гасов.

– После того, как племя совершило несколько успешных рейдов, – объяснил мне воин, – и с победой возвратилось домой, всех переполняет гордость и они начинают думать, что никто не осмелится их атаковать. А затем они становятся беспечными и мало-помалу привычка выставлять дозорных пропадает. Сам факт, что у них нет дозорных, говорит о том, что они – большое, сильное и процветающее племя. У нас будет пища на долгое время.

Одна только мысль об этом была настолько отвратительна, что меня буквально передернуло, когда я понял, насколько бездушны эти существа, которые могут говорить о предстоящей оргии, в которой надеются наесться мясом своих же соплеменников.

Однако мы заметили, что воины скрылись за грядой и сами направились в том же направлении, когда до нас донесся дикий и свирепый боевой клич Ва-гасов. Ему ответил не менее ужасный вопль со стороны селения. Наша охрана подгоняла нас, пока мы не взобрались по крутому склону и не остановились на гребне гряды.

Под нами лежала широкая долина. Посредине находилось широкое и красивое озеро, противоположный берег которого был скрыт лесом. Ближе к нам местность походила на парк, тут и там покрытый прекрасными деревьями, и именно здесь мы увидели селение.

Невозможно передать весь ужас той картины, которая открылась перед нами. Воины Ва-гасов бешено скакали по деревне, стараясь согнать врагов в плотную массу, где они представляли удобную мишень для их копий.

Земля уже была усеяна трупами. Раненых не было. Стоило одному упасть, как ближайший к нему – и друг и враг – бросался и перерезал ему горло. Победившие все равно съедят всех без разбора. Женщины и дети укрылись в хижинах, и из дверей наблюдали за ходом сражения. Обороняющиеся все время пытались прорвать кольцо Ва-гасов. Воин, с которым я говорил, объяснил мне, что если им это удастся, то женщины и дети последуют за ними в прорыв и рассыпятся в разные стороны. Воины же попытаются окружить Ва-гасов. Было очевидно, что преимущество будет на стороне тех, кто сумеет организовать быстродвижущееся кольцо вокруг своих врагов и сумеет удержать их до тех пор, пока они не будут полностью уничтожены, так как мчащиеся воины представляли собой плохую мишень, а в тех, что толпились в кольце, было очень легко попасть.

После нескольких неудачных попыток прорваться, обороняющиеся неожиданно организовали сами меньшее кольцо, которое закрутилось со страшной скоростью навстречу Ва-гасам. Однако теперь они не кидали копий во врага, а только скакали и прыгали в бешеном галопе. Я поначалу подумал, что они просто обезумели от страха, но вскоре понял, что это был маневр, который говорил как о мудрости, так и о прекрасной дисциплине. В начале битвы воины использовали копья, брошенные в них противником, однако теперь обороняющиеся не бросали копий, и было очевидно, что Ва-гасам скоро будет нечем разить врагов. Обороняющиеся также уменьшили свои потери тем, что закрутились навстречу нападающим. Однако для этого было необходимо мужество и строгая дисциплина. Трудно заставить человека представлять из себя живую мишень, в то время как ему самому запрещено наносить удары по врагу.

Га-ва-го, видимо, был знаком с этим приемом, поскольку он внезапно крикнул, что-то приказывая. Мгновенно его воины развернулись и понеслись параллельно обороняющимся, бросив одновременно оставшиеся копья в эту довольно легкую мишень.

Обороняющиеся из племени Лу-танс тоже развернулись, чтобы изменить направление вращения живого кольца. Однако те, кто был ранен во внезапной атаке падали и спотыкались, о них запинались другие и, в конце концов, все это превратилось в бесформенную неуправляемую массу. И тут Га-ва-го со своими воинами набросился на них, выхватив свои короткие устрашающие кинжалы. Мгновенно сражение превратилось в потасовку, где и кинжалы, и зубы и когтистые лапы – все шло в дело, чтобы поразить врага. Иногда, чтобы избежать удара, или просто оказаться в более выгодной позиции, дерущиеся буквально взмывали в воздух на высоту до тридцати-сорока футов. Все время раздавались их пронзительные вопли и крики. Земля была буквально завалена трупами мешающими остальным сражаться; она стала от крови скользкой; и все они продолжали убивать друг друга, казалось, они не остановятся, пока не перебьют друг друга.

– Ну, теперь почти все, – заметил воин, стоявший рядом. – Видишь, теперь на каждого Лу-танса приходится по два-три Го-ванса.

И действительно, это была правда: битва уже затихала. Неожиданно она вообще прекратилась. Оставшиеся в живых Лу-тансы попытались вырваться и бросились в разные стороны. Некоторым из них это удалось, однако я не думаю, что смогло вырваться более двадцати человек. Остальные при этом погибли.

Га-ва-го с воинами не преследовал их, разумно рассудив, что тех осталось мало, чтобы представлять какую-либо угрозу, а на земле и без того валялось много свежего теплого мяса.

Теперь позвали нас. Женщины и дети с восторгом устремились вниз в селение. Га-ва-го приказал части воинов охранять женщин и детей Лу-тансов, а остальные Го-вансы накинулись на жертвы войны. Это было ужасающее из зрелищ: матери, пожиравшие своих детей, жены, пожирающие своих мужей, у меня не поворачивается язык описать это.

Когда победители вволю наелись, были приведены пленники и разделены между оставшимися в живых воинами Но-вансов поровну. Только Га-ва-го было предоставлено право первого выбора, да ему же достались и все оставшиеся после того, как был произведен более или менее справедливый раздел. Я ожидал, что мальчиков убьют, однако их не убили и даже включили в состав племени на тех же основаниях что и рожденных в нем.

Хотя они и не руководствуются чувствами типа привязанности или любви поскольку какие-либо сантименты чужды этим созданиям, тем не менее, когда их принимают в племя, инстинкт самосохранения заставляет их держаться вместе. Иначе они будут растерзаны представителями любого другого племени.

Вскоре после этого сражения я узнал, что Га-ва-го потерял почти половину своих воинов. Это была одна из самых больших битв, в которой вообще участвовало племя. Однако, добыча была велика. Они захватили около десяти тысяч женщин и почти пятьдесят тысяч детей. Кроме того, они захватили много оружия, амуниции и одежды. Мясо, которое они не смогли съесть, они завернули и закопали. Я узнал, что таким образом оно сохраняется долгое время.

7. Драка и счастливая случайность

После того, как мы разместились в новом селении, я и Ортис поселились в разных хижинах. Он жил в непосредственной близости от хижины Га-ва-го, в то время как я обитал совсем в другом участке селения. Если бы я и был, так сказать, на дружеской ноге с кем-то из этого ужасного племени, так это с женщиной, которая учила нас языку. От нее то я и узнал причину расположения Га-ва-го к Ортису. Просто последний пообещал ему привести в ту землю, откуда мы родом, где, по его словам, вождь найдет мяса в изобилии.

Наа-ее-лаа тоже жила отдельно от нас. Видимо, Га-ва-го не желал, чтобы пленники общались. Я видел ее очень редко. Однажды встретив ее на берегу озера, я спросил ее, почему же ее не убили и не съели. Она объяснила мне, что когда Га-ва-го узнал, кто она и что ее отец главный полицейский правитель большого города, он немедленно послал к нему воинов с предложением обменять Наа-ее-лаа на сто молодых лаэтских женщин.

– Как ты думаешь, даст ли твой отец такой выкуп? – спросил я ее.

– Я не знаю, – ответила она. – Я не знаю даже, удастся ли им вообще передать послание. Моя раса убивает Ва-гасов сразу же без разговоров. Может быть им и удастся, однако мой отец может не дать выкупа. Я бы не хотела этого. Дочери моего народа также дороги своим отцам, как и я своему. Было бы неправильно отдавать сотню дочерей лаэте за одну, даже если она и дочь Старшего полицейского.

Мы попили и уже возвращались назад, когда я предложил, поскольку мне хотелось еще поговорить и побыть в компании такой очаровательной женщины, пойти в лес и пособирать фрукты. Наа-ее-лаа оказалась не против этого, и мы миновали деревню, углубились в лес. Здесь мы нашли множество аппетитных фруктов. Я сорвал несколько и предложил ей, однако, она отказалась, заявив, что только что покушала.

– Они что приносят тебе фрукты, – спросил я, – или тебе приходится ходить самой и собирать их?

– Если я ем фрукты, то мне приходится собирать их самой, – ответила она. – Они приносят мне только мясо. Именно его я и поела и поэтому не хочу фруктов.

– Мясо! – воскликнул я. – Какое мясо?

– Мясо Ва-гасов, конечно, – ответила она, – какое еще мясо могут есть У-га?

Боюсь, я не смог скрыть своего удивления и отвращения при одной только мысли, что прекрасная Наа-ее-лаа ест мясо Ва-гасов.

– И вы тоже едите мясо этих созданий? – поинтересовался я.

– Почему нет? – откликнулась она. – Вы ведь тоже едите мясо, не правда ли у себя на родине? Ты мне рассказывал, что вы выращиваете животных исключительно из-за мяса.

– Конечно, – возразил я. – Однако мы едим мясо только низших видов и не едим мяса своих братьев по разуму.

– Ты имеешь в виду, что вы не едите мяса соплеменников? – спросила она.

– Да именно это я и хотел сказать.

– Я тоже не ем, – заметила она. – Ва-гасы не принадлежат к тому же виду, что У-га. Они существа более низшего вида, как и те, которых вы едите у себя на родине. Ты мне рассказывал о скоте: об овцах, свиньях, коровах, которых ты описывал как существ, которые бегают на четырех ногах, как и Ва-гасы. Какая же разница, есть ли мясо свиней и баранов или мясо Ва-гасов, которые тоже низшие существа.

– Но у них же человеческие лица! – воскликнул я. – И у них есть язык.

– Тебе лучше начать есть их мясо, – заметила она, – иначе ты вообще его не попробуешь в Ва-наа.

Чем больше я думал над этим, тем больше склонялся к тому, что она права. В конце концов она не более преступила законы природы, чем мы, питаясь мясом скота. Для нее Ва-гасы были даже хуже, чем скот. Они были опасными и ненавистными врагами. Чем глубже я вникал в эту проблему, тем больше понимал, что мы у себя на Земле нарушаем естественные законы, поедая свой домашний скот, который мы даже любим, в не меньшей степени, чем У-га, которые поедают мясо своего четвероногого врага Ва-гасов. У себя на земле на фермах мы выращиваем скот, овец, разводим маленьких поросят. Очень часто мы привязываемся к ним и они к нам. Мы завоевываем их доверие, и они полагаются на нас, пока они не достигнут определенного возраста, и тогда мы их убиваем и съедаем. Таким образом ничего удивительного нет в том, что У-га поедают мясо Ва-гасов, хотя, что касается меня, я бы никогда этого не смог и даже не пытался.

Мы уже возвращались из леса и почти подошли к нашим хижинам, когда встретили Ортиса возле дома Га-ва-го. Увидев нас обоих вместе он помрачнел.

– Если бы я был на твоем месте, – обратился он ко мне, – я бы не проводил так много времени с ней. Это может навлечь гнев Га-ва-го.

Ортис заговорил со мной в первый раз с тех пор, как мы попали в это селение. Мне совсем не понравились его слова и манера обращения.

– Занимайся своим делом, Ортис, – заметил я и мы пошли дальше с Наа-ее-лаа.

Я увидел, что его глаза угрожающе сузились, и он вошел в хижину Га-ва-го. Каждый раз, когда я шел на реку, я проходил невдалеке от хижины Наа-ее-лаа. Она стояла немного в стороне, но я всегда дела небольшой крюк в надежде встретить ее. Однако, я никогда не был у нее в хижине и не ходил к ней, поскольку она меня не приглашала. Понимая ее положение, я не настаивал на этом. И кроме того, я знал, конечно, что не зная обычаев ее народа, можно невольно ее обидеть.

Так случилось, когда я в следующий раз пошел к озеру и решил снова сделать крюк, чтобы оказаться поблизости от хижины Наа-ее-лаа, я услышал два голоса. Один из них принадлежал Наа-ее-лаа, а другой – мужчине. Девушка говорила гневно и повелительно:

– Покинь мое жилище, создание!

Это были первые слова, которые я услышал, а затем заговорил мужчина.

– Пошли, увещевал он, – давай станем друзьями. – Приди ко мне в хижину, и ты будешь в безопасности. Га-ва-го мой друг. – этот голос принадлежал Ортису.

– Уйди! – снова приказала она. – Я лучше лягу с Га-ва-го, чем с тобой!

– Тогда знай, что ты пойдешь со мной, хочешь ты этого или нет. Га-ва-го отдал тебя мне. Пошли!

Видимо здесь он схватил ее, потому что она закричала:

– Как ты смеешь прикасаться ко мне, Наа-ее-лаа – принцесса Лаэте.

Я был уже у самого входа и не собирался слушать продолжения. Я отбросил в сторону покрывало, закрывающее вход. Они были здесь, посредине единственной комнаты. Ортис старался подтащить девушку к выходу, а она отчаянно сопротивлялась. Ортис стоял спиной ко мне и поэтому не мог знать, что кто-то проник в хижину до тех пор, пока я не оказался позади него. Я грубо схватил его за плечо и, оторвав от девушки, повернул к себе лицом.

– Ты, скотина, – заорал я, – убирайся отсюда пока я не прибил тебя. И не вздумай больше приставать к этой девушке.

Его глаза сузились и он уставился на меня угрожающе и произнес:

– С самого детства ты жульнически лишал меня всего, что я хотел. Ты погубил мою жизнь на Земле. Однако теперь роли переменились. Ваша карта бита. Поверь мне, что когда ты становишься у меня на пути, ты подписываешь свой смертный приговор. Только благодаря мне ты еще жив, одно мое слово – и Га-ва-го убьет тебя. Проваливай к себе в хижину и перестань путаться в чужих делах, это дурная привычка – которую ты приобрел на Земле, и она ничего тебе не даст внутри Луны. Женщина моя! Га-ва-го отдал ее мне. Даже если ее отец не даст выкупа, ее жизнь в безопасности, пока я желаю этого. Твое вмешательство может привести только к твоей гибели и не принесет ей ничего хорошего, даже если тебе удастся отвадить меня, ты только приговоришь ее к смерти, если ее отец не пришлет выкупа. Га-ва-го, кстати сообщил мне, что вероятность того, что его воины передадут послание Сарготу, ничтожна.

– Ты слышала его? – повернулся я к девушке. – Что ты на это скажешь? Может быть он прав?

– Я не сомневаюсь в том, что он говорит правду, – отвечала она. – Однако, знайте, чужестранцы, что честь принцессы Лаэте превыше ее жизни.

– Прекрасно, – сказал я. – Ортис, ты слышал? Теперь убирайся.

Он буквально побелел от гнева и одно мгновение казалось даже, что он бросится на меня. Однако этот человек всегда был трусом. Он удовлетворился тем, что злобно посмотрел на меня и не сказал ни слова, вышел из хижины.

Я повернулся к Наа-ее-лаа после того, как покрывало упало за Ортисом.

– Да, хуже некуда. Мало и того, что ты томишься в плену Ва-гасов, тебе еще досаждает человек, который так похож на твой народ.

– Твоя доброта бесконечна, – ответила она. – Ты храбрый человек, однако я боюсь, что ты поплатишься за то, что встал на мою защиту. У этого человека власть. Он многое пообещал Га-ва-го. Он собирается научить как пользоваться странным оружием, которое вы привезли из своего мира. Женщина, которая приносит мне пищу, рассказала мне об этом. Она рассказала также, что все племя в восторге от тех предложений, которые твой друг сделал Га-ва-го. Он научит их делать оружие, которым вы убивали их воинов, и оно сделает их невидимыми. Тогда они смогут уничтожить любого из Ва-гасов и даже нападать на города У-га. Он пообещал отвести их на то место, где стоит та вещь, на которой вы прибыли сюда. Он сказал им, что там они найдут еще оружие, похожее на то, что было у вас, и то, что производит такой громкий звук и убивает. Он сказал, что им достанется все это, а позднее он научит их, как делать вещи, подобные той, что принесла вас сюда из вашего мира. И он сказал, что возьмет Га-ва-го и всех Ва-гасов с собой на Землю.

– Если кто во Вселенной и способен на это – так это он, – ответил я. Однако мало вероятно, что он выполнит этот план. Скорее он обманывает Га-ва-го, чтобы сохранить себе жизнь, и надеется на счастливую случайность, которая позволит ему вернуться на корабль, к нашим друзьям. Но он плохой человек, Наа-ее-лаа, и ты должна опасаться его. Хижина около твоей пустует, и я поселюсь в ней. По-моему бесполезно спрашивать Га-ва-го, поскольку он дружен с Ортисом, он не позволит мне переселиться. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь крикни как можно громче: «Джулиан», и я приду.

– Ты очень добр, – ответила она. – Ты напоминаешь мне лучших людей из благородного сословия при дворе Старшего полицейского Саргота, моего отца. Они тоже благороднейшие люди, которые придут на помощь женщине, но других нет в Ва-наа. Тысячи кельдов назад Калькары уничтожили власть благородных и Старших полицейских и все цивилизации, которые существовали в Ва-наа. Только в Лаэте мы еще сохранили нечто, напоминающее прежние времена. Я бы хотела привести тебя в Лаэту. Там бы ты был в безопасности и счастлив. Ты смелый человек. Удивительно, что ты не женат.

Я уже собирался ответить, когда покрывало над дверью откинулось и вошел но-ванский воин. За ним виднелись еще трое. Они все были настороже и даже вытащили копья.

– Вот он, – сказал главный и затем обращаясь ко мне: – Пошли!

– Почему? – спросил я. – Чего вы хотите от меня?

– Неужели ты осмеливаешься спрашивать, когда тебе передают приказ Га-ва-го? – удивился воин.

– Так это он послал за мной? – спросил я.

– Пошли, – потребовал главарь, и не дожидаясь меня, они зацепили меня копьями за руки и за шею и выволокли из хижины. У меня возникло предчувствие, что это конец. У входа я повернулся и посмотрел на девушку. Она стояла с широко открытыми глазами, вся напряженная, и смотрела, как меня тащат наружу.

– До свидания, Джулиан, – произнесла она. – Мы никогда больше не увидимся, потому что нам не в чем будет сохранить наши души для нового воплощения.

– Мы еще не умерли, – откликнулся я. – И помни, если я буду нужен-позови меня.

Тут покрывало упало, и она скрылась из моих глаз.

Они привели меня не в мою хижину, а в другую невдалеке от дома Наа-ее-лаа. Здесь меня связали по рукам и ногам кожаными ремнями и бросили на пол. После этого они оставили меня, опустив за собой покрывало над входом. Я не думаю, что они собирались съесть меня. Ортис поддержал меня, когда я объяснил Га-ва-го и другим, что наше мясо отравлено, и хотя все еще оставалась вероятность, что они могут проверить наше утверждение, я был уверен в том, что они на это не пойдут.

Ва-гасы изготовляют кожу из умерших. Лучше куски они используют для своей амуниции. Кожу похуже они режут на полоски и используют вместо веревок. В основном это прочная кожа, но иногда попадаются непрочные куски, особенно если их плохо приготовили. Воины, притащившие меня в хижину, едва ступили за порог, а я уже начал пытаться порвать или, по крайней мере, ослабить свои путы. Я напрягался изо всех сил, пока не почувствовал, что ремни на руках поддаются. Однако, это требовало больших усилий, и я часто останавливался, чтобы отдохнуть. Не знаю, как долго я бился над ними, но наконец понял, что как бы они не поддавались, они не лопнут. Что я собирался делать со своей свободой, я не знал, поскольку вообще мало шансов, что мне удастся выбраться из деревни незамеченным. Было свое неудобство в том, что постоянно было светло как днем: в сумерках я бы как нибудь постарался ускользнуть незаметно из деревни.

Отдыхая после очередной попытки, я неожиданно услышал странный стонущий звук, и всю хижину затрясло. Тут я понял, что снова налетела буря. Вскоре по крыше застучали капли дождя, и я услышал ошеломляющие и оглушающие раскаты лунного грома. По мере того, как буря расходилась, я представлял ужас Но-вансов перед ней. И даже находясь в таком положении, я не мог не улыбнуться при одной мысли о их замешательстве. Я понимал, что все они попрятались по хижинам. Я снова возобновил свои попытки освободить руки, но безуспешно. Вдруг сквозь вой ветра и шум дождя до меня явственно донесся крик:

– Джулиан!

Наа-ее-лаа, – подумал я. – Она нуждается во мне. Что они делают с ней? Перед моим мысленным взором промелькнули десятки картин, и в каждой я видел, как божественное создание – лунная девушка – становилась жертвой необузданной жесткости. То ее пожирал Га-ва-го, то воины рвали на части… и снова, копья воинов вонзались в ее нежную кожу. То это был Ортис, который явился за подарком Га-на-го. И именно эта последняя мысль привела меня буквально в бешенство и удесятерила мои силы. Я всегда считался сильным мужчиной, однако, в тот момент, когда нежный голос прорвался ко мне сквозь бурю, и мое воображение нарисовало мне Ортиса, сжимающего ее в объятиях, что-то случилось со мной и придало мне воистину геркулесову силу. Путы на руках лопнули, как шерстяные ниточки. Мгновение и я разорвал путы на ногах и вскочил. Я ринулся к двери, наружу-на меня обрушился ветер и дождь. В два прыжка я достиг хижины, где обитала Наа-ее-лаа, сорвал покрывало и ворвался внутрь. И здесь я увидел кошмар: Ортиса. Одной рукой он держал нежные руки девушки, а второй вцепился ей в горло и душил пытаясь опрокинуть ее на пол. На этот раз он стоял лицом к двери. Как только он понял, кто ворвался, он отшвырнул девушку и пошел мне навстречу. Кажется, в первый раз в жизни он не боялся. Его страсть к девушке, его ненависть ко мне, ярость при мысли о том, что я снова помешал ему-все слилось воедино. Он буквально сошел с ума и ринулся на меня как сумасшедший. Мгновение мне казалось тогда, что я не выдержу града ударов, обрушившихся на меня. Однако, это длилось недолго. В следующий момент я достал его левой по подбородку, потом правой прямо в лицо, и хотя он был прекрасным боксером, он ничего не мог поделать со мной. Ни у кого из нас не было оружия, иначе кто-нибудь уже был бы убит. Я пытался убить его голыми руками. Наконец, после того, как с десяток раз он падал, а я каждый раз поднимал его и бил, бил не переставая, он лежал уже не двигаясь. И я был уверен, что убил его. С чувством огромного облегчения, смотрел я на безжизненное тело. Затем я повернулся к Наа-ее-лаа.

– Пошли, – сказал я. – Нам представляется случай для бегства. Более благоприятного момента нам больше не представится. Ва-гасы сидят по своим хижинам, корчась от ужаса перед бурей. Я не знаю удастся ли нам убежать, однако ничего худшего, чем здесь. с нами случится не может.

Она даже вздрогнула при одной только мысли выйти наружу в бурю. Хотя она и не боялась до такой степени как суеверные Ва-гасы, все же она трепетала перед яростью стихии. Как и вообще все жители Ва-наа. Однако она не колебалась и, когда я протянул руку, она вложила в нее свою, и вместе мы шагнули в круговерть дождя и ветра.

8. Битва с тор-хо

Мне и Наа-ее-лаа удалось незамеченными выбраться из селения Но-вансов – люди Га-ва-го забились в свои хижины напуганные бурей. Девушка повела меня сразу же вверх; мы поднялись на бесплодный горный хребет и пошли по нему в направлении гор, возвышающихся вдали. Я видел, что она испугана, хотя и пытается скрыть это от меня. Она напустила на себя этакий бравый вид, который, как я думаю, вряд ли соответствовал обуревающим ее чувствам. Однако мое уважение к ней от этого только возросло, так как я всегда ценил мужество и считал, что самое большое мужество нужно для того, чтобы превозмочь свой страх. Тот кто совершает героические поступки и не знает страха, менее мужественен, чем тот, кому приходится преодолеть свою трусость.

Чтобы успокоить ее, я не выпуская ее руки из своей, надеясь передать ей хоть часть той уверенности, которую я обрел, вырвавшись хотя бы и ненадолго из лап Ва-гасов.

Мы уже поднялись на гряду, возвышавшуюся над деревней, когда я внезапно вспомнил, что мы совершенно безоружны, и у нас нет никаких средств защиты. Мне так хотелось побыстрее выбраться из деревни, что я это совершенно выпустил из виду. Я сказал об этом Наа-ее-лаа и сообщил, что я лучше вернусь в деревню и попытаюсь достать свое оружие и амуницию. Она попыталась отговорить меня, предрекая, что моя попытка обречена на провал и что меня снова схватят.

– Но мы не можем путешествовать в таком враждебном мире, как твой, без оружия, – пытался убедить я ее. – В любой момент на нас может напасть какое-либо животное, а нам совершенно нечем оборонятся.

– Надо опасаться только Ва-гасов, возразила она, имея ввиду эту территорию. – Тут нет других опасных зверей, разве только тор-хо. Их редко можно увидеть. Ты уже убедился что против Ва-гасов твое оружие бессильно. Риск встретиться с тор-хо ничтожен по сравнению с риском, которому ты себя подвергнешь, если попытаешься проникнуть в хижину Га-ва-го и забрать свое оружие. У тебя нет практически шансов это сделать, так как его хижина без сомнения переполнена воинами. Ее доводы в конце концов убедили меня, и я отказался от попытки вернуть свое оружие, хотя, могу вас заверить, мне очень его не хватало. особенно теперь, когда я отправился в рискованное путешествие по такой незнакомой местности, по такой жестокой для меня стране Ва-гасов.

Кстати, из того, что мне рассказывала Наа-ее-лаа, явствовало, что единственное место в этом внутреннем мире, где мы оба до некоторой степени могли бы чувствовать себя в безопасности, был ее родной город Лаэте. Но даже там у меня могут оказаться враги, поскольку ее народ всегда с недоверием относился к пришельцам. Однако дружба с принцессой добавила она – хорошая защита, и она ободряюще сжала мне руку.

Буря длилась видимо достаточно долго, потому что когда она прекратилась и мы посмотрели назад, в чистом воздухе далеко позади лежало море, от которого нас отделяла невысокая горная гряда. Мы уже пересекли ее и шли по равнине, которая лежала у подножья высоких гор. Море было уже так далеко, что можно было только догадываться, где там находится деревня Но-вансов, из которой нам удалось бежать.

– Как ты думаешь, будут ли они нас преследовать? – спросил я ее.

– Конечно. Они попытаются найти нас, однако это все равно, что искать каплю в океане. Они жители равнины, а я – гор. Там, – и она указала на равнину. – они могли бы нас найти, здесь же-нет.

– Далеко еще до Лаэте? – поинтересовался я.

– Я не знаю. Лаэте трудно найти: этот город хорошо спрятан. Только поэтому он вообще существует. Калькары преследовали его основателей, и если бы основатели города не нашли это труднодоступное место, их обнаружили бы и уничтожили прежде, чем они смогли построить неприступный город.

Она вела меня прямо в величественные горы Луны, мы обходили огромные кратеры, зияющие пропасти, обрывающиеся вниз на три, четыре, а иногда и на пять миль; мы проходили узкими ущельями и снова выходили на равнины, и все время шли только вверх к высоким пикам, которые казалось нависали над нами. Кратеры лежали, как правило, в ущельях; однако нам встретились несколько на равнинах, а некоторые мы обнаружили на вершинах, совсем как на поверхности планеты. Я думаю, что те кратеры, которые лежали в низинах, – были теми, через которые вытекало наружу расплавленное лунное ядро.

Наа-ее-лаа сообщила мне, что тайный вход в Лаэте лежит у кромки одного из таких кратеров. Его-то она и искала. Но мне казалось безнадежным занятием: куда ни посмотришь, везде одна и та же картина – хаотическое нагромождение пиков, ужасающих пропастей и бездонных кратеров. Однако, девушка, видимо хорошо ориентировалась во всем этом. Она находила тропу, обнаруживала выступы, на которые можно было опереться, там, где, казалось бы и серна не нашла бы пути.