У корабля нас встретил необычайно серьезный и обеспокоенный Вест, но когда он увидел нас смеющимися, то присоединился к нам. Когда мы поднялись на палубу, он сказал, что никогда в жизни не видел более удивительного и забавного зрелища.

После того, как мы спустились вниз и надежно задраили люк, трое из нас отправились спать, а Вест с образцами лунной воды отправился в лабораторию. Я очень устал и проспал целых десять часов, наверное, поскольку, когда я встал, Нортон уже наполовину отстоял свою вахту.

Единственная запись, появившаяся в судовом журнале, была сделана Вестом относительно результата анализа воды. Вода не только оказалась совершенно безвредной, но и необыкновенно чистой с удивительно низким содержанием солей.

Примерно полтора часа спустя после того, как я встал, ко мне зашел Вест и сообщил, что Ортис просит разрешения поговорить со мной. Я был решительно настроен предать его суду и привести приговор в исполнение немедленно. Однако, все это было тогда, когда наше положение казалось безнадежным – и все это по его вине. Сейчас же под ногами лежала обитаемая земля, и ее природные условия почти не отличались от земных. Будущее представлялось уж не в таком мрачном свете. Все это привело к тому, что я почувствовал колебание относительно наказания Ортиса. Без сомнения, что он заслужил смерть, но когда люди видят смерть так близко и спасаются, по крайней мере временно, я думаю, они начинают смотреть на жизнь, как на нечто сокровенное, и менее склонны отбирать ее у других. Так ли это или нет, во всяком случае, когда я послал за Ортисом, чтобы принять его по его просьбе, то встретил его уже будучи не тем непреклонным и бескомпромиссным судьей, как двадцать четыре часа тому назад. Когда его привели ко мне, я спросил его, что он хочет сказать. Он уже полностью протрезвел и держался с достоинством, хотя и с нотками вызова.

– Я не знаю, что произошло с тех пор, как меня заковали, так как вы отдали приказ никому со мной не разговаривать и не отвечать на мои вопросы. И все же, я конечно почувствовал, что корабль приземлился, что чистый воздух наполнил его. Я слышал, как открывают верхний люк на палубе. Исходя из времени, которое прошло с моего ареста, я понимаю, что единственная планета, на которую мы могли сесть – это Луна. Таким образом, я догадываюсь, что мы находимся на поверхности Луны. У меня было достаточно времени, чтобы осмыслись свои поступки. То, что я был пьян, вряд ли служит оправданием, и все же это единственное оправдание, которое я могу предложить. Я прошу вас, сэр, принять мои искренние раскаяния за те непростительные действия, которые я совершил. Я прошу вас сохранить мне жизнь, чтобы я попытался исправить свои ошибки. К тому же здесь, на поверхности Луны, нашей маленькой общине может очень не хватать лишнего человека. Я отдаю себя на ваш суд, сэр, но умоляю разрешить мне еще одну попытку исправления.

Понимая, что этот человек мне органически неприятен и искренне желая, чтобы это не сказалось на моем решении, я с большим вниманием выслушал его и сказал, что все тщательно взвешу, обсужу это с другими и последую тому решению, которое вынесут остальные. Я отправил его в каюту и созвал к себе всех членов экипажа. Я довольно точно передал им разговор с Ортисом и его просьбу о помиловании.

– Теперь, джентльмены, мне хотелось бы выслушать ваше мнение по этому вопросу. Это в такой же мере касается вас, как и меня, и поэтому, насколько я смогу, я буду придерживаться решения большинства. Что касается окончательных действий, то они всецело на моей совести. Я не хочу этого подчеркивать, однако, вполне вероятно, что я буду поступать вопреки общему мнению в некоторых случаях.

Однако, что касается данного случая, я действительно склонен положиться на ваше решение, поскольку мы с Ортисом не любим друг друга с детства.

Я знал, что никто из этих людей не жаловал особенно Ортиса, и все же надеялся, что суд будет милосердней. Поэтому я не удивился, когда они один за другим заверили меня, что были бы только рады, если я предоставлю Ортису еще одну попытку.

Я снова послал за Ортисом и объявил ему, что если он обещает больше не совершать нелояльный поступок, то я беру с него слово, и его дальнейшая судьба полностью находится в его руках. Затем с него сняли кандалы, и я приказал ему приступить к выполнению своих обязанностей. Он был само раскаяние, и заверил нас в том, что мы не пожалеем о своем решении…

Господи! Если бы вместо освобождения я его пристрелил на месте!

Мы достаточно хорошо отдохнули к тому времени, и я решил провести небольшое исследование местности в окрестностях корабля. Каждый день я с одним из членов экипажа уходил на несколько часов. Трое оставались на корабле. Я сначала не забирался далеко, ограничиваясь пространством между кратером и рекой. Все это каких-нибудь пять миль в диаметре. По обеим сторонам реки ниже того места, где стоял корабль, рос лес. Я несколько раз заходил в него и однажды, нам как раз нужно было возвращаться на корабль, я заметил отчетливый трехпалый след в пыли. Каждый день я при уходе указывал, какое время я собираюсь отсутствовать. Согласно моему приказу, по истечении этого срока двое из оставшихся на борту должны были отправиться на поиски, поэтому я не смог пойти по следу в этот день. У нас едва хватило времени, чтобы произвести предварительный осмотр следа и вернуться во время на корабль.

На следующий день со мной пошел Нортон, и он вел себя, как всегда сдержанно, но и его, как видно, взволновала находка. Сошлись мы на том, что следы принадлежат четвероногому животному, которое весит около 250 или 300 фунтов. Как давно оно прошло здесь мы не смогли определить, однако, следы выглядели достаточно старыми. Я был раздосадован, что мы не можем немедленно отправиться на поиски зверя, и решил, что непременно сделаю это завтра. Мы вернулись на корабль и рассказали о нашем открытии. Было высказано много самых различных предположений о звере, который оставил следы.

После того, как Ортис был освобожден из-под стражи, Нортон попросил разрешения вернуться в свою каюту. Я удовлетворит его просьбу, и с тех пор они оба проводили много времени вместе. Я не мог понять, почему Нортон дружит с этим человеком, и это заставило меня даже сомневаться в молодом курсанте. Со временем мне было суждено узнать причину этих интимных отношений, однако в тот момент они меня очень беспокоили и я неотступно думал о них. Дело в том, что мне очень нравился Нортон и было крайне неприятно видеть его в компании такого человека, как Ортис.

Уже все побывали со мной в путешествиях, за исключением Ортиса. Поскольку данное им слово полностью восстановило его в правах с остальными, по крайней мере формально, я не мог оставлять его все время на борту и не брать его в его очередь в одно из тех путешествий, которые я совершал по окрестностям.

На следующий день после нашего открытия, я соответственно пригласил его следовать со мной; мы оба были вооружены пистолетами и ружьями. Я отдал приказание Весту, который в мое отсутствие становился капитаном корабля, не проявлять излишнего беспокойства, поскольку мы собрались задержаться подольше обычного, и не посылать спасательной партии ранее, чем через двадцать четыре часа. Дело в том, что мне хотелось проследить след, который мы обнаружили; узнать, куда он ведет; и посмотреть на животное, которому он принадлежит.

Я направился прямо к тому месту, где мы обнаружили след. Оно лежало в четырех милях от корабля в густом лесу. Летающие лягушки планировали с ветки на ветку над нашими головами, издавая жуткие и печальные звуки. Несколько раз, как раньше, мы видели четвероногую змею, точно такую, какую наблюдали в первый день нашего пребывания на Луне. Ни лягушки, ни змеи не тревожили нас, казалось, они больше всего беспокоились, чтобы самим избежать столкновения с нами.

Как раз перед тем, как подойти к нужному месту, где мне и Ортису почудилось, что мы слышим какие-то шаги, спереди нас словно бы проскакало животное. Когда мы вышли на тропу, сомнения наши рассеялись. На тропу медленно оседала пыль. Буквально минуту-две перед нами кто-то проскакал по тропе. Быстрый осмотр подтвердил, что мы имеет дело с трехпалым животным, которое пробежало куда-то направо от нас в направлении реки, протекавшей в полумиле от нас.

Я не мог не почувствовать азарта. Единственное, о чем я жалел, так это о том, что со мной Ортис, а не любой другой член экипажа. Мне всегда было с ним как-то не по себе. Я охотился во многих районах Земли, где это дикое развлечение еще существует, однако никогда раньше я не испытывал такого азарта, как здесь, где я преследовал незнакомого мне зверя по незнакомой тропе в незнакомом мире. Куда выведет меня этот след? Что ожидает меня на следующем шагу? Что я увижу? Я не знал всего этого, но от этого охота становилась еще притягательнее. Тот факт, что передо мной расстилалось более девяти миллионов квадратных миль этого мира, который мне предстояло исследовать; то, что до меня здесь не ступала нога человека, все это в значительной мере сглаживало впечатление того факта, что мне уже не суждено вернуться на Землю.

След привел нас на берег реки. которая в этом месте была широка и неглубока. На другом берегу отчетливо виднелся след, и я понял, что здесь брод. Без колебания я ступил в реку. Налево от меня, насколько хватало глаз, тянулась водная гладь. Далеко вдали можно было различить устье реки, а дальше простиралось лунное море.

Местность на том берегу была холмистая, покрытая травой и, насколько я мог видеть там почти не росло деревьев. Когда я перевел взгляд с моря на противоположный берег, то увидел нечто, что заставило меня застыть на месте. Я поднял ружье и сделал знак Ортису, чтобы он вел себя поосторожней. На небольшом холме стояло животное, отдаленно напоминающее лошадь.

Стрелять было чересчур далеко, где-то более пятидесяти ярдов. я предпочел подойти поближе, однако это было невозможно – мы находились посередине реки, как раз на виду, и животное внимательно наблюдало за нами. Мне стоило лишь приподнять ружье, как оно повернулось и исчезло за холмом, на котором только что стояло.

– Ты можешь описать его, Ортис? – спросил я своего напарника.

– Чересчур далеко, – ответил он, – я только успел навести свой бинокль, как оно исчезло. Однако могу поклясться, что видел нечто похожее на сбрую на нем. Размером он не превосходит маленькое пони, однако голова его совсем не похожа на лошадиную.

– Мне показалось, что у него нет хвоста.

– И я не заметил хвоста, – вставил Ортис, – и ни ушей, ни рогов. И вид у этого животного удивительно странный… – Он помедлил. – Знаете, сэр, в нем было что-то человеческое.

– Мне тоже почудилось нечто подобное, Ортис. Я даже сомневаюсь, выстрелил бы я, будь мы поближе. Именно в этот момент, когда я вскинул ружье, меня поразила та же мысль. В нем было что-то человеческое.

Разговаривая, мы перешли брод, который оказался вполне преодолимым. Вода нигде не поднималась выше пояса, а что касается течения, то мы его практически не ощущали. Наконец, мы выбрались на противоположный берег и почти сразу же слева увидели это создание. Теперь оно стояло на отдаленном холме и вне всякого сомнения наблюдало за нами. Ортис и я приникли к биноклям и, наверное целую минуту не отрываясь смотрели на это существо. Мы молчали, наконец опустили бинокли и посмотрели друг на друга.

– Ну и что вы на это скажете, сэр? – спросил Ортис.

Я покачал головой:

– Я не знаю, что и подумать, Ортис. Я могу только поклясться, что смотрел прямо в человеческое лицо; а тело, тем не менее как у четвероногого.

– Да, в этом не приходится сомневаться, сэр. Сейчас то мы видели сбрую и одежду вполне отчетливо. Да, а вы заметили, сэр, что с левого бока у него висит нечто, напоминающее оружие?

– Да, я заметил что-то, хотя и не понял для чего это предназначается.

Еще мгновение мы стояли и молча смотрели на непонятное существо, пока оно не повернулось и не ускакало с холма. Мы решили следовать по тропе, которая вела в южном направлении, разумно полагая, что больше шансов встретиться с животным-существом на тропе, чем в стороне от нее. Мы прошли совсем немного, и след вторично привел нас к реке. Это несколько удивило меня, поскольку перейдя речку вброд, мы двигались от реки. Однако пройдя примерно полторы мили, мы снова увидели брод, а вдали река впадала в море. Мы поняли, что просто пересекли небольшой остров, лежащий в устье реки.

Я колебался, пересекать ли реку вновь или вернуться назад и поискать это странное создание здесь на острове. Мне очень хотелось поймать его, однако я оставил всякую мысль о том, чтобы пристрелить его. Только в том случае, если мне придется защищаться, Пока я стоял так, не решаясь сделать выбора, наше внимание привлек шум на острове. Оглянувшись мы увидели пять подобных созданий, которые глазели на нас с возвышения в четверти мили от нас. Когда они поняли, что обнаружены, то смело поскакали к нам. Они проскакали совсем немного и остановились на невысоком холме. Один из них поднял голову к небу и несколько раз пронзительно крикнул. Затем они снова помчались к нам и уже не останавливались до тех пор, пока нас не отделяло каких-нибудь пятьдесят футов. Тут они внезапно остановились.

4. Захваченные

Наше первое впечатление от этих существ не оставляло сомнений, что перед нами были четвероногие человекообразные. Лица у них были необычайно широкие, гораздо шире любого человеческого лица, однако их профили были загадочны, как профили древних северо-американских индейцев. Их тела покрывало одеяние с короткими штанинами, которые доходили до колен. Каждую штанину покрывал замысловатый узор. Грудь каждого опоясывала подпруга. К ней сзади ремнем было присоединено нечто, напоминающее упряжь наших земных лошадей. Там, где ремни от упряжки пересекались, с каждой стороны был выделан овальный узор. От него тянулся похожий на след, ремешок прямо к воротнику. Немного ниже он пересекал довольно крупный овальный орнамент, держащийся на подпруге. На маленьких ремнях, отходящих от этих орнаментов на левую сторону, висели ножны, в которых лежало нечто, напоминающее нож. С правой стороны подобным же образом был прикреплен чехол, в котором они носили копье. Это очень напоминало то, как у нас кавалерия в древности носила ружья. Копье, длина которого достигла четырех футов, было очень необычно. У него был слегка заостренный конец, у основания которого назад отходил серпообразный выступ. С противоположной стороны от последнего перпендикулярно его оси выступало острие.

Некоторое время мы стояли вот так, рассматривая друг друга. Но по их поведению я понял, что мы заинтересовали их не в меньшей мере, чем они нас. Я заметил, что они все время поглядывают за реку на материк. Я тоже повернулся и посмотрел в том направлении. Далеко позади у небольшого леска поднялось облако пыли, которое быстро приближалось к нам. Я указал на него Ортису:

– Подкрепление! Вот кого звал приятель, когда кричал там. Я думаю, нам лучше прийти к какому-то соглашению с этими пяти, пока не прибыли остальные. Попытаемся завоевать их симпатии. Если же нам это не удастся, то мы можем прорваться назад к кораблю.

Соответственно я шагнул по направлению к ним, улыбаясь и протянув вперед руку. Я не мог придумать ничего иного, чтобы показать, что у нас мирные намерения. Одновременно я произнес несколько слов по-английски приятным успокаивающим тоном. Я понимал, что моя речь для них полная бессмыслица, однако надеялся, что они поймут о содержании по интонации.

Сразу же, как только я сделал шаг, одно из существ повернулось к другому и заговорило, указывая на нас. Это явилось для нас первым подтверждением того, что у них существует и разговорный язык, который конечно был для меня полной бессмыслицей. Однако, если он неправильно истолковал мои действия, то я уж, во всяком случае, не мог понять того, что сопровождало его речь. Он встал на дыбы и одновременно выхватил копье и ужасного вида то ли меч, то ли кинжал с коротким лезвием. Соплеменники последовали его примеру. В одно мгновение на меня было нацелено все их оружие, и их лица не выражали ничего, кроме свирепости и злобы. Предводитель произнес какое-то слово, которое я истолковал как приказ остановиться, и я остановился.

Я указал на Ортиса, потом на себя, а затем на тропу, по которой мы пришли, а затем в направлении, где остался наш корабль. Я хотел сказать им, что мы хотели бы уйти туда, откуда пришли. Затем я повернулся к Ортису:

– Вытащи свой револьвер и следуй за мной. Если он попробует нас остановить, то мы их пристрелим. Мы должны выбраться прежде, чем прибудут остальные.

Когда мы повернулись, чтобы пойти по тропе назад, все пятеро, не выпуская оружия из передних лап, поскакали до места, которое нам блокировало выход, и там остановились.

– В сторону! – крикнул я и выстрелил над их головами. Судя по тому, как они отреагировали, я понял, что они никогда не видели огнестрельного оружия. Они на минуту застыли от удивления, а затем повернулись и проскакали сто ярдов. Там они снова развернулись к нам. Они о чем-то говорили между собой и в то же время внимательно наблюдали за нами. Когда до них оставалось всего несколько ярдов, я снова погрозил им пистолетом. Однако теперь они не сдвинулись с места. Видимо, они решили, что предмет, который я держу в руках и который производит столько шума, не представляет опасности в смысле ранения. Мне не хотелось пристрелить кого-нибудь из них, поэтому я продолжал двигаться в их направлении, надеясь, что они пропустят нас. Однако, они снова встали на дыбы и стали размахивать оружием.

Насколько опасно их оружие, я, конечно не мог знать. Однако, я полагал, что при умении обращаться с ним, их копье представляет собой грозное оружие. Я находился всего в нескольких футах от них, и их поведение стало открыто враждебным. Было понятно, что мирно они не пропустят нас.

Как мне теперь удалось разглядеть, черты лица у них были грубые, выражение лиц свирепое и злое. Их лидер обратился ко мне, но я ничего не понял, но когда он встал на дыбы с такой же легкостью, как я стою на своих, и угрожающе отвел руку с копьем, я понял, что нужно действовать, и действовать немедленно.

Я полагаю, что он как раз собирался метнуть копье, когда я выстрелил. Пуля попала ему меж глаз, и он рухнул как подкошенный на землю, не издав ни звука. Остальные немедленно развернулись и поскакали. На этот раз они показали, на что способны – они развили такую невероятную скорость, что буквально за мгновение покрыли более сотни футов. И все это несмотря на то, что они были отягощены оружием, которое по прежнему сжимали в передних лапах. Оглянувшись назад, я увидел, что облако пыли быстро приближается к реке со стороны материка. Крикнув Ортису следовать за мной, я побежал по тропе в направлении к кораблю. Четыре лунных создания отступили на полмили, но затем снова развернулись и остановились. Они по прежнему стояли у нас на пути. Они на минуту остановились, видимо для того, чтобы посовещаться. Мы быстро приближались к ним. Мы тоже могли бегать достаточно быстро. Нас сдерживала лишь одна шестая земного притяжения. Перепрыгнуть сорок футов не составляло никакого труда. Единственное, что нас беспокоило, так это не прыгать слишком высоко, так как не покрывали при этом большого расстояния. Когда мы приближались к своим потенциальным противникам, которые развернулись на вершине холма, сзади я услышал громкий всплеск. Оглянувшись я увидел подкрепление, которое форсировало брод и вскоре должно было нас настигнуть. Казалось, что там по крайней мере сотня. Наше положение выглядело безнадежным, если только нам не удастся пройти мимо этих четырех, форсировать первый брод и укрыться под сенью леса.

– Стреляем, Ортис! Стреляй наверняка, ты берешь двоих слева, я двоих справа. Лучше остановимся и хорошенько прицелимся. У нас не так много боеприпасов.

Мы остановились в двадцати четырех ярдах от них. Это было довольно далеко для пистолетного выстрела, однако они стояли неподвижно на гребне холма. Их фигуры выделялись на фоне неба, а размеры были таковы, что представляли исключительно легкую мишень. Наши выстрелы прозвучали одновременно. Создание слева, в которое стрелял Ортис, высоко подпрыгнуло и рухнуло на землю, извиваясь в конвульсиях. Другое справа, издало пронзительный вопль и мертвым рухнуло на землю. Мы с Ортисом прицелились в оставшихся. На этот раз они не отступили, а сами двинулись нам навстречу. Мы снова остановились и прицелились. На этот раз они были так близко, что мы просто не могли промахнуться, и последние из наших лунных врагов упали мертвыми.

А затем мы побежали. Никто из нас не мог и предполагать, что человек может развить такую скорость. Я пролетел буквально пятьдесят футов за прыжок. И все же в сравнении с догоняющими нас существами мы стояли на месте. Они буквально летели. Мы поняли, что те, которых мы встретили до этого, ни в коем случае не стремились убежать от нас. Я не совру, если скажу, что некоторые из них пролетали более трехсот футов за прыжок. Они буквально излучали злобу и издавали ужасные крики. Я думаю, что это был их боевой клич, призванный напугать нас.

– Бесполезно, Ортис, – сказал я своему напарнику. Мы с таким же успехом можем остановиться здесь и принять сражение. До брода нам не добраться. Они значительно быстрее нас.

Мы остановились и повернулись к ним лицом. Когда они заметили это, то обошли нас и остановились на расстоянии примерно ста футов, полностью окружив нас. Мы убили пятерых из их сородичей, и я понимал, что на милосердие нам надеяться нечего. Нам угрожала раса злобных и воинственных созданий, и ничто, по крайней мере в их внешности не говорило о более благородных чувствах, так ценимых человечеством. Пристально вглядевшись в одного из них, я не мог себе представить, чтобы у подобного создания нашлась бы капля человеческого милосердия. Я понял, что если мы и выберемся из этого злобного кольца, то только сражаясь.

– Пошли, – приказал я Ортису, – прямо к броду.

Я повернулся и пошел в этом направлении, одновременно открыв огонь из пистолета. Ортис шел рядом со мной и тоже вел непрерывный огонь. Каждый раз, когда говорили наши пистолеты, лунные люди падали на землю. И теперь они окружали нас движущимся кольцом, как дикие индейцы восточных равнин окружали поезда наших далеких предшественников в Северной Америке. Они швыряли в нас копья: однако звук выстрелов и сила нашего оружия настолько их потрясли, что они никак не могли толком прицелиться, и мы не получали каких-либо ран.

По мере нашего продвижения медленно к броду, мы сразили многих врагов. Однако меня потрясло, что как только один из них падал, его сосед бросался на него и располосовывал ему горло от уха до уха. Некоторым из них было только достаточно упасть, чтобы сородичи сразу прикончили его. Пуля из пистолета Ортиса попала одному из них в заднюю ногу, и он опустился на землю. Конечно, это была не смертельная рана, однако он не успел опуститься, как к нему подскочил соплеменник и прикончил его. Таким образом мы продвигались к броду и под конец у меня забрезжила надежда, что мы достигнем его и спасемся. Если наши противники испытывали хотя бы малейший страх, я был бы в этом уверен. Однако они пренебрегали опасностью, полагая видимо, что скорость поможет им избежать наших пуль. Я могу вас заверить, что это была очень трудная мишень. Они все время находились в движении, передвигаясь большими скачками. Мы в них попадали скорее не потому, что хорошо стреляли, а потому что их было так много.

Мы уже практически достигли брода, когда кольцо неожиданно разорвалось и они образовали параллельно нам две шеренги. Их предводитель поднял копье над головой, держа его у самого основания. Копье полетело со страшной скоростью почти параллельно земле. Я не понял зачем он это сделал. Одновременно же я увидел, что трое или четверо из его свиты взмахнули точно такими же копьями. Что-то во всем этом было ужасное и наполняло меня тревогой. Я выстрелил в главаря и промахнулся. В ответ на мой выстрел человек примерно шесть из них бросило свои легкие копья. Буквально сразу же я понял в чем дело. Копья выстрелили в нас сначала остриями, а потом в нас полетели серповидные крючья и все это с огромной скоростью. Они цеплялись нам за ноги, за руки, тянули нас к земле, и каждый раз, когда мы пытались приподняться, в нас летели все новые и новые снаряды. В конце концов мы лежали искалеченные, почти без сознания, не в силах шевельнуться, на земле. Мы были всецело в руках наших врагов. Они быстро подскакали к нам и отобрали наше оружие. Те, кто бросал в нас копья, подобрали их и затем все собрались вокруг нас. Они смотрели на нас и о чем-то переговаривались между собой.

Наконец главарь обратился ко мне, ткнув меня острием копья. Я понял, что он приказывает мне встать, и попытался это сделать. Мне не удавалось никак приподняться, каждый раз я падал обратно на землю. Тогда он отдал приказание двум из своих людей, и они подняли меня и положили на спину третьему. Они привязали меня в удивительно неудобной позе, используя всевозможные ремни из своей сбруи. Ортиса точно так же привязали к другому и мы медленно двинулись в направлении, откуда они прискакали. По пути они останавливались, чтобы подобрать тела убитых, которых они тоже привязывали себе на спину. Существо на котором ехал я, все время меняло бег. Особенно мучительно было для меня, когда оно переходило на рысь. Я был весь поранен и побит, и к тому же лежал у него на спине вниз головой на животе. Однако видимо из-за тяжелой ноши, ему трудно было идти рысью, и он редко переходил на нее, за что я был ему весьма признателен.

Когда мы форсировали брод, я чуть было не захлебнулся. Голова моя была под водой, и я с трудом выдержал, пока мы добрались до берега. Создание, казалось, забыло о моем существовании; оно все время задевало мной за тела, скачущие рядом, и я цеплялся за тела убитых, казалось, они вообще не знают, что такое усталость. Мы покрывали многие мили без остановки. Конечно, мой лунный вес, если перевести его на земной, составлял всего 30 фунтов, а наши похитители выглядели такими мускулистыми, как маленькие земные лошади. Как мы потом узнали, они были способны переносить значительные грузы. Как долго мы находились в пути, я не могу сказать. Здесь все время царил день и не было солнца, или чего-нибудь подобного, чтобы можно было засечь время. Результат всецело зависел от специфики того или иного организма. Основываясь только на этом, могу сказать, что мы скакали достаточно долго. Я не только страдал физически, но у меня уже начал мутиться рассудок. Единственное, что я вынес из этого путешествия, так это то, что оно было ужасным. Мы пересекли две реки после того, как выбрались на материк, и наконец прибыли к месту назначения. Это была небольшая лощина, окруженная невысокими холмами. Здесь нас наконец отвязали и бросили на землю полумертвыми. Нас немедленно окружила толпа таких же, как и наши похитители созданий.

Когда мне, наконец, удалось приподняться и сесть, я увидел, что мы находимся на окраине то ли лагеря, то ли деревни. Тут стояло несколько прямоугольных хижин с высокими крышами, которые были покрыты, или скорее обшиты круглыми листьями с деревьев, растущих вокруг.

В первый раз мы увидели женщин и детей. Первые из них походили на мужчин, они были только постройнее и их было значительно больше. У них было вымя с четырьмя или шестью сосками, и за многими из них следовало многочисленное потомство. У нескольких, как я заметил в помете было шесть детенышей. Малыши бегали голыми, однако женщины были одеты так же, как и мужчины. Их одеяния просто были меньше украшены, и у них была проще амуниция. Судя по тому, как женщины и дети кинулись к нам, как только нас доставили в лагерь, я понял, что они готовы разорвать нас на части, и единственно кто их сдерживал, так это наши похитители. Очевидно, был отдан приказ, запрещающий причинять нам вред, так как после первого всплеска они успокоились и принялись глазеть на нас, о чем-то переговариваясь, а иногда щупали нашу одежду и касались нас. Тела погибших постигла совсем другая участь. Как только жители натолкнулись на место, где их сложили, они кинулись на них и начали пожирать трупы. Все новые и новые существа присоединялись к этому жуткому и мрачному пиршеству. Мы с Ортисом поняли, для чего они перерезали горло своим соплеменникам. Они давали вытечь крови перед празднеством.

Чем больше мы узнавали о них, об условиях, в которых они жили, тем понятней становилось нам их поведение. Например, примерно две трети всех детенышей были мужского пола. Однако взрослые мужчины составляли всего одну шестую от общего числа женщин. Они, вообще-то плотоядные, однако исключая еще одно существо, на которое они охотятся в этом подлунном мире, который я изучил, больше нет ни одного животного, которое они могли бы спокойно употребить в пищу. Летающие лягушки и четвероногие змеи ядовиты, и они не осмеливаются есть их. Позднее я узнал, что давным-давно на этой земле бродили многочисленные животные. Однако они вымерли, и под конец осталось всего два вида, которые и охотились друг на друга.

О тех, других, мы ничего, конечно, не знали, когда попали в плен. Наши же похитители нападали на селения своих сородичей и съедали умерших. Однако, поскольку именно женщины производили животную пищу, они никого из них не убивали и никогда не ели. Что же касается захваченных в плен женщин из другого племени, то они приводили их к себе в селение, и каждый воин увеличивал за счет их стадо. Поскольку только мужчины являются воинами и поскольку никто не ест женщин, у этих существ необычайно высокая мораль. Этому, к тому же способствует огромное количество женщин. К последним относятся очень хорошо, поскольку положение мужчины в общине зависит от размеров его стада.

Что касается моральных устоев женщин, то они покоятся на трех фактах: рейды за плотоядными другого вида, населяющими этот подлунный мир; ссоры, которые вспыхивают между ними на почве ревности; а также смерть при родах, особенно в те неудачные годы, когда их воины терпели поражения и не могли обеспечить их мясом.

Эти создания потребляют фрукты, овощи и плоды, так же как и мясо, однако они не могут жить одной растительной пищей. Поэтому их существование зависит от мужества и жестокости мужчин, которые проводят жизнь в беспрерывных набегах на соседние племена и в защите своих собственных селений от захватчиков.

Пока мы с Ортисом наблюдали эту оргию каннибалов, к нам подошел главарь. Он произнес какое-то слово, как я позднее узнал, оно означало «пошли». Подгоняемые копьями, мы с трудом встали на ноги. Повторив снова слово, он повернулся и пошел обратно в деревню.

– Я думаю, Ортис, что он хочет, чтобы мы последовали за ним, – предположил я.

Мы пошли за ним. Ему видно, это и было нужно, поскольку он кивнул и пошел дальше в направлении очень большой хижины – наверное самой большой в селении.

Помещение, в которое мы попали не имело окон. Единственная дверь, через которую мы вошли, закрывал тяжелый полог, который наш предводитель откинул в сторону, когда входил. Несмотря на отсутствие окон и то, что полог был снова опущен, в помещении было достаточно светло, хотя и не было намека на искусственное освещение. Стены были увешаны оружием, черепами и костями существ, очень похожих на наших похитителей. Несколько черепов были значительно уже и, по крайней мере, по внешнему виду очень напоминали человеческие. Однако, обсуждая это позднее, мы пришли к выводу, что это были просто женские или детские черепа. Их лица не были столь широки как у взрослых особей.

У противоположной стены на постели из травы лежал огромный самец. Его кожа была такого интенсивно фиолетового цвета, что почти переходила в багровый. Лицо, хотя и было все испещрено шрамами, угрюмое и необыкновенно злобное, несло на себе печать интеллекта, и, когда я взглянул в его глаза, то сразу понял, что передо мной вождь. Я не ошибся. Это был вождь или глава племени. Именно в его лапы мы и попали.

Двое обменялись несколькими фразами, а затем вождь встал и подошел к нам. Он придирчиво осмотрел нас. Особенно его заинтересовала наша одежда. Он попытался заговорить с нами, задавая нам вопросы, и когда понял, что ни мы его не можем понять, ни он нас, он проникся к нам презрением. Он отдал какое-то приказание существу, которое привело нас. Нас вывели и провели в другую хижину. Туда уже принесли тушу одного из существ, которого мы убили в сражении. Я, как и Ортис не мог побороть отвращения, и мы жестами объяснили, что нам требуется другая пища. В результате немного погодя нам принесли плодов и овощей, которые выглядели более съедобными. Как мы потом выяснили плоды были достаточно питательны для того, чтобы поддержать наши силы.

Мне очень хотелось пить. Я жестами изобразил как я пью. Видимо я преуспел в этом, так как они повели нас к маленькой речушке, протекавшей через селение, где мы и утолили жажду.

Мы были еще очень слабы, и все тело у нас буквально ныло; однако, к нашей радости, выяснилось, что наши раны не опасны и кости все целы.

5. Буря

Сразу же по прибытию в деревню у нас отобрали часы, карманные ножи и вообще все, что представляло для них диковинку. Вождь носил часы Ортиса на передней лапе. Мои он одел на другую, однако поскольку он не умел их заводить и вообще не понимал для чего они предназначаются, они не могли сослужить службу ни нам, ни ему. Результатом явилось то, что мы полностью потеряли всякое представление о времени. Я до сих пор не могу сказать, сколько же мы пробыли в этой страшной деревне. Мы ели, когда проголодаемся, и спали, когда нам хотелось. Всегда было светло, как днем, и мы потеряли счет отъезжающим и приезжающим; казалось, они все время охотятся. Мяса было вдоволь. Мы смирились со своей судьбой, во всяком случае нас не собирались съесть. Единственное чего мы не могли понять, так это, почему мы, несмотря на то, что перебили так много их соплеменников, до сих пор еще живы.

Почти сразу же по приезде в деревню, они попытались обучить нас своему языку. Выделили для этого двух женщин. Нам предоставили почти полную свободу, конечно, с ограничениями. За этим бдительно следило несколько стражей, расположившихся на вершинах ближайших холмов. Мимо них мы не имели права пройти, да у нас в общем-то и не возникало такого желания. Мы прекрасно понимали, что у нас нет никаких шансов добраться до корабля, даже если выберемся из селения. Мы совершенно не представляли где он, собственно говоря, находится.

Единственная наша надежда была с возможностью выучить их язык и благодаря этому получить нужные сведения об окружающей нас местности и о местонахождении «Барсума».

Как нам показалось, мы выучили язык очень быстро. Однако, я полагаю, что на самом деле на это ушли месяцы. Даже прежде, чем мы выучили его, мы уже могли свободно разговаривать со своими похитителями. Когда я говорю «свободно», я, конечно, немного преувеличиваю. Что касается их речи, то мы понимали ее хорошо; гораздо труднее было объясняться самим. И все же нам это удавалось, хотя это и было не просто. Это был самый странный из языков, которые я когда-либо встречал.

Этот язык был труден для произношения, а записать его практически невозможно. Например, вот слово из их языка: ги-а-хо. Мы с Ортисом узнали где-то около двадцати семи значений этого слова, а в том, что существовали еще какие-то, так я в этом и не сомневаюсь.

Их язык лучше всего описать, сравнивая его с песней. Смысл каждого слога зависел от ноты, на которой он пелся. Они говорят, употребляя пять нот. Их можно условно обозначить А, Б, С, Д и Е. «Ги», которое поется на ноте А, полностью отличается по смыслу от «ги», которое поется на ноте В. Однако, когда «ги» поется на А, а за ним следует «е», которое поется на С, это в корне отличается от того значения, которое мы получим, пропев «е» на А. Нам повезло, что слова содержали не более трех слогов, а большинство вообще были односложными или двухсложными, иначе бы нам этот язык никогда бы не выучить. Речь, однако, была очень мелодична, и Ортис говорил, что ему стоит закрыть глаза, как тотчас представляется, что он в опере.

Имя вождя звучало как Га-ва-го. Племя, обитающее в этом селении, называлось Но-ванс, а сами эти существа назывались Ва-гас.

Когда я почувствовал, что уже в достаточной мере овладел языком, по крайней мере, для того, чтобы объясниться, я обратился с просьбой, чтобы меня принял Га-ва-го. Вскоре меня привели к нему.

– Ты выучил наш язык? – спросил он меня.

Я кивнул в подтверждение.

– Да, – сказал я. – Я пришел выяснить, почему нас держат как пленников и что с нами намереваются делать. Мы не хотели ссориться с вами. Единственное, чего бы мы желали, это расстаться друзьями и отправиться к себе с миром.

– Что вы за создания? – спросил вождь. – И откуда вы пришли?

Я спросил его, знает ли он, что такое солнце и звезды. Знает ли он о существовании других планет. Он ответил, что не имеет об этом представления, поскольку их вообще не существует.

– Однако они существуют, Га-ва-го. Я и мои товарищи прилетели сюда с далекой планеты. Отдай нам оружие и отпусти нас с миром.

Он отрицательно покачал головой.

– Откуда вы явились и едите ли вы друг друга?

– Нет, – ответил я.

– Почему? – спросил он, и я увидел, как сузились его глаза в ожидании ответа.

Была ли это телепатия или я просто угадал, что на уме у этого создания, однако мой ответ был правилен:

– Наше мясо ядовитое. Те, кто его едят, умирают.

Он пристально посмотрел на меня. Я никак не мог истолковать выражение его лица. Может быть он не верил моим словам, а может быть наоборот, они подтвердили его предположение. Я не могу сказать. Однако наконец, он снова обратился ко мне с вопросом:

– В том мире, откуда вы пришли, много ли существ, подобных вам?

– Миллионы и миллионы, – ответил я.

– А чем они питаются?

– Мы едим фрукты, овощи и мясо животных.

– Я не встречал здесь животных, похожих на наших. Но у нас их много, и нам не придется есть представителей своего вида.