– Такси K° извиняется, сударь, но придётся подождать. Зарезервированное время прохода сдвигается по техническим причинам. Прогноз неутешительный – ждать необходимо около часа. Причина: внезапное прибытие правительственного конвоя. Зал ожидания к вашим услугам. Счастливой дороги, сударь. Передавайте привет потустороннему брату-близнецу!

Напутственный «прикол», ставший традиционным. Тоже небось какой-нибудь хакер пошутил. Но администрации Так-си K° понравилось, привет остался в речи таксистов. Вроде как одна машина передаёт привет другой такой же, реально отделённой от неё гигапарсеками космического вакуума…

«Ясно. Ещё бы. Я ж простой пассажир, в общей очереди ухожу. Отнюдь не хозяин жизни в эксклюзивном лимузине, которому и правительственные конвои дорогу уступали, бывало…»

Он прикинул, сколько понадобится времени для пропуска сквозь порт конвоя без очереди и вместе с машинами. Если кортеж полный – никак не меньше часа, это точно. Массу его тяжёлого лимузина в своё время мультипорт около полутора минут пропихивал в проход. А в это время простые пассажиры торчали в зале ожидания и… наверняка раздражённо промывали косточки «…ному миллионеру, прущемуся без очереди».

Он обречённо посмотрел на разомкнувшийся люк. Что ж, хочешь не хочешь, а вынужден в зал тащиться. И целый добавочный час пробыть в мире, где нашёл и где потерял женщину с самими изумительными глазами из виданных им доселе… Самыми ЛЖИВЫМИ глазами из всех виденных им.

– Спасибо. Обязательно передам. Близнец обрадуется. – Сказал он, не глядя на дисплей с ослепительно улыбающимся «брюнетом», и поспешно покинул такси.

Вслед за вокзальным робогрузчиком, тащившим чемодан и сумки, повлёк вялые со сна телеса прочь, горбясь и старчески шаркая подошвами.

Да уж, там, ПО ТУ сторону, его НЕ встретит точно такая же, но другая женщина.

Там, по ту сторону, идентичные интерьеры, служащие в стандартной униформе, и точно такое же такси. БРАТ-БЛИЗНЕЦ. Конечно, о том, чтобы пропускать сквозь проход флайеры Такси K° с пассажирами внутри, и речи не идёт из-за дороговизны подобного транзита, но в любом другом пункте назначения пассажира встречает в точности такая же машина, абсолютная копия оставленной. Сканеры фиксируют и передают в конечный пункт малейшие детали, вплоть до запаха и крошек на полу, что создает иллюзию путешествия в салоне одного и того же флайера.

Если бы не эта непредвиденная заминка из-за кортежа, здешнее такси остановилось бы впритирку к мультипорту, и пассажиру осталось бы просто шагнуть из салона в салон; одновременно из багажника в багажник попадёт сопровождающий груз, перемещённый специальным манипулятором. Разницы между органикой и неорганикой мультипорт не ведает. Имеет значение только масса, форма и строение… Полтора центнера (его тело и его багаж) проходят меньше секунды. ВМИГ.

Можно посетить сотни миров, объединенных единой системой такси, и каждый раз, в любом пункте сети, в любой точке освоенной вселенной путешественника встретит идентичный салон, со скопированной температурой, освещением, влажностью, и т. д. и т. п. Зачем всё это городить?.. Психологи Такси K° полагают, что с адаптивной целью. Чтобы клиент везде чувствовал себя «как дома», по крайней мере под опекой ТаксиКорпорейтед.

Чтобы снизить вероятность возможного культуршока. Миры ведь разные… иногда разница превышает возможности воображения и поражает. Почти мгновенный переход не оставляет возможности для подготовки к встрече с иным миром. Не то что раньше, когда путешествие от мира к миру отнимало иногда месяцы, а то и годы жизни, и было время подготовиться…

«Но для меня они все… близнецы. Их роднит то, что ни в одном из них я не встречу другую такую же… Такую же, но… которая, быть может, не отвернёт от идущего рядом по тротуару нищего коммивояжера взгляд, чтобы подарить его первому встречному повесе, проплывающему мимо в лимузине и соизволившему обратить внимание на…»

Он тяжко вздохнул и в тысячу первый раз попытался выбросить ЕЁ из головы. Безуспешно.

Последний раз, выяснилось спустя минуту. Тысячу второго раза не случилось. Зеленоглазая боль прошла мгновенно и безвозвратно.

В залитом ярким светом круглом зале, предназначенном специально для подобных ситуаций, у самого створа тоннеля, ведущего отсюда ко входам мультипорта, стояла… ОНА. В первую минуту, войдя в помещение, он почти не обратил на неё внимания – мысли занимала другая. Среди прочих скользнув по незнакомке беглым взглядом, он лишь рассеянно отметил пышную гриву соломенных волос.

Осматриваясь, он искал свободное место, намереваясь «бросить на него усталые кости». По людям, наполнившим зал, можно было изучать влияние Секты на стиль одежд. Длинные, по локоть, перчатки, наглухо закрытые платья или комбинезоны, плотные колготки и высокие ботинки… Открытыми оставались только лица, которые ещё защищались былыми приличиями. Хотя вуали клубились у лиц некоторых женщин. Идёт к тому, что скоро модными будут чадры и паранджи… Пару поколений назад люди при встречах жали друг другу обнажённые руки и даже целовали друг друга в лица. В наши дни за попытку прямого контакта без согласия визави в некоторых мирах можно получить в рамках закона смертную казнь. Таких планет пока мало – во многих мирах ещё гром не грянул. Однако Нью-Сайбериа к числу беспечных не относится – здесь отлично ведают о грозящей опасности. Хотя таких строгостей, как в пределах Метафедерации, он здесь не наблюдал…

Он искал незанятое посадочное место. Такового не нашлось – добрая полусотня пассажиров занимала все отдельные кресла и ещё несколько человек вынужденно подпирали стены, держась друг от друга подальше… Он заметил другое место. Велел роботу свалить вещи на пол левее створа, сам же отправился к дверям, помеченным стилизованными женским и мужским силуэтами. «Девочки налево, мальчики направо», надо понимать.

И правда. Оно самое, настоятельно необходимое. В крохотном предбаннике он свернул в правую дверь и попал в мужской отсек. Общественные санузлы за минувший год для него перестали быть экстремальной экзотикой, и он спокойно посетил тесную кабинку. Когда мыл руки, не удержался от брезгливой гримасы – в раковине валялся использованный презерватив. Гомосекам и Секта до одного места – сливаются где ни попадя. Кривой ухмылкой отметив рождение мрачного каламбура, он вытер руки куском «бумажного» рулона, сочувственно помахал своей помятой физиономии, отражённой бесстрастным зеркалом, отодвинул дверную панель и шагнул обратно в предбанник…

Одновременно с ним из противоположной двери в предбанник шагнула… обладательница соломенной гривы.

Замерла в проёме от неожиданности, вскинув на него взгляд…

Глазищи у неё оказались синими, как вода новоатласского Синеморья, и такими же бездонными.

ИСКРА взорвалась и потоками света расплескалась по нечистым стенам комнатки, разделившей мужскую и женскую половины «МЖ».

Остолбенев, он смотрел на неё и, словно курильщик тнэ-ка, пьянел от самого факта смотрения. Она была… Похоже, он не смог бы сказать, высокая она или не очень, красавица или просто хорошенькая. Вовсе не это волновало его в волшебный миг откровения.

Глаза зачаровывали, лишали рассудка, сводили с ума. Чем дольше он на неё смотрел, тем больше превращался в ничто. Растворялся, тонул в синей бездне. Пожелай она, и он с радостью стал бы её послушным слугой. Но она просто стояла в проёме двери и смотрела, смотрела, смотрела на него.

А он таял, таял, как мороженое в микроволновке, млел, как желторотый юнец, впервые увидевший голую девочку.

Он просто обязан был с ней заговорить, познакомиться, попытаться отправиться в тот же пункт назначения. Но он молчал. Он не мог открыть рот, будто и вправду вернулся в подростковый возраст со всеми присущими пубертатам комплексами.

Он, опытнейший соблазнитель, мысленно лихорадочно перебирал варианты возможной ПЕРВОЙ фразы, искал в памяти любой предлог, годный для завязывания знакомства с девушкой… Но адекватная шуточка, фраза, многократно апробированная заготовка никак не хотела всплывать из глубин подсознания.

Он превратился в школьника, стесняющегося заговорить со своей первой любовью, и это привело его в исступление; желание кричать клокотало в горящей груди, но он ничего не мог поделать с одеревеневшими языком и гортанью.

Он мог говорить с ней только глазами. И глаза его НЕ МОЛЧАЛИ, О НЕТ! Потому что лишь взглядом он мог говорить о самом сокровенном, о том, что словами не выскажешь, а если и – то любые слова покажутся невыносимо пошлыми… И ЕЁ глаза отвечали, О ДА!

К тому моменту, когда она вздрогнула, вышла из ступора и глаза её внезапно погасли, будто внутри оборвалась подача света, он так и не сумел выдавить ни единого слова.

Только тяжело, с присвистом, раздувая ноздри, дышал. Нос, в отличие от рта, молчать не мог.

Она опустила голову и шагнула к выходу в зал, а он судорожно вскинул руку, желая удержать её, схватить за плечо, но… рука повисла в воздухе. Он не смог заставить себя притронуться к ней, и застыл с протянутой ладонью, как нищий на церковной паперти.

Пункт четвертый

МИР: ЕЭС ДЖУНИОР

(дата: десятое двенадцатого тысяча сто тридцать восьмого)

ОНИ

Рай – здесь. Желающим вообразить, КАКОЙ он, достаточно представить себе мир, где всегда весна. Не лето с его жарой, не осень с декадентским увяданием природы и мыслью, что вот ещё немного, ещё чуть-чуть, и зима холодом придавит. Весна, настоящая непреходящая весна, во веки веков весна. Восемнадцать тире двадцать пять по шкале Цельсия, буйство красок, свежесть воздуха, едва ли не нарочитая роскошь пейзажей.

В отличие от планет, которым не посчастливилось, чьи неумолимые судьбы обрекли их быть промышленными, финансовыми, политическими и прочими центрами, Торхов свободен от заноз небоскрёбов, опухолей многоуровневых мегаполисов и прочих приобретений цивилизации, направленных исключительно на то, чтобы заключить наибольшее возможное количество человеческих организмов в кубическую единицу объёма. Мир Весны не заражён дерматитом многоярусных путепроводов, не покрыт язвами куполов, вокруг него не клубится перхоть орбитальных коммуникаций.

Он не носит железо-бетонно-пластиковый корсет, основной модный наряд экономически самодостаточных миров первой категории.

Торхов – планета-курорт, единственный на целый мир всепланетарный курорт. Большей частью заповедник, где как зеница ока («чужие здесь не ходят», их не пускают) хранится дикая, совершенно девственная природа. Разительно похожая на экосферу материнской планеты землян (другое известное в сети название Торхова «Earth Jr.», или «Земля-младшая»). Оставшаяся малая часть – ландшафтные и окультуренные парки, закрытые приватные владения, сельскохозяйственные угодья. Из промышленности только пищевкусовая, да и та полностью скрыта в подземных комплексах.

На Торхове всё спокойно. На Торхове нет преступности, нет загрязнения среды, нет Секты, нет официального подразделения ПРЕС-Са… Свобода и счастливая беззаботность… Торхов.

«Брат-близнец», потусторонний привет которому Макс всё же не забыл выудить из наполненной мутной взвесью головы, быстро доставил клиента к ступенькам входа в привокзальную гостиницу и сердечно (плюс очко) распрощался. С этой секунды «Такси K°» более не несла за него ответственность. С этой секунды он должен самостоятельно «ехать» по дороге жизни.

Номер для него был забронирован компанией, в статусе представителя которой Макс пребывал. Отель далеко не люкс, увы, но таков быт разъездных торговцев. Одноэтажное, стилизованное под деревянное бунгало, сооружение пряталось в рощице стройных деревьев, с виду похожих на кипарисы. По крайней мере, пахло здесь приятно.

Он заглянул в память терминала, где хранилась информация о предстоящем рандеву. Времени до главной сегодняшней встречи оставалось немало, значит, можно пока послужить работодателю; и Макс решил покопаться в сумках, подкорректировать имидж.

Истинное лицо, словно новые туфли, натирало мозоль в душе. Но сменить личину он не мог себе позволить. С его природным обликом наверняка ознакомили того, с кем предстоит встреча. Зато выбор экипировки оставлен на его усмотрение…

Костюм приличный, не мнущийся и не очень дорогой, тем не менее – от самой Присциллы Дезерткуин. Практичные лёгкие туфли, в которых в клуб «Турбо» не пустят, но в полусвете показаться не стыдно. Приятной мягкой расцветки галстук из натурального шёлка.

Макс остался доволен своим облачением.

Определённо, чёрная полоса сменилась на более светлую. Ему разулыбалась удача и приветливо махало везение. Дебют можно было считать великолепным. Клиенты, которых он «прочесал», в основном владельцы досуговых заведений привокзального городка, практически сами выполняли его работу. Контракты на мелкооптовые партии товара щёлкались как семечки и один за одним уплывали в буферный массив местной локальной сети.

Там они оседали на одном из множества переносных накопителей, чтобы дождаться оказии и с роботом-курьером, проходящим в нужный пункт назначения, отправиться в провинциальный нью-сайберианский пункт Нувельлион, где находятся матэ-какао-саграсс-чайно-кофейные хранилища компании. По прибытии в этот мир информация с носителя будет перекачана в массив тамошней планетарной локалки и дойдёт по адресу. Остальное – забота отдела поставок… А Макс за пару-тройку часов умудрился заработать на процентах от сделок сумму, о которой вчера мог лишь мечтать. С месяц можно не ломать голову о том, что будешь завтра кушать и пить, чем оплатишь номер. Везение, плюс действительно хороший кофе, плюс фирменное обаяние хорошо воспитанного джентльмена – в нужных пропорциях, совокупно творили чудеса.

Считанные часы, и продано целых восемь партий, плюс контракт на регулярную поставку в течение года, плюс договор о намерениях на снабжение без ограничения срока. Но главное – здесь покупали только натуральный продукт, никакой синтетики! Соответственно обильные комиссионные. Восемь с половиной процентов от десяти и столько же от ста (не говоря уж о тысяче за редкостные марки!) – разница ВЕСОМАЯ. «New Siberian Coast» – фирма солидная, легендарная, с вековыми традициями, способная удовлетворить не только зверский аппетит массового потребителя пищевых продуктов, но и изысканнейшие вкусы состоятельных гурманов.

По прошествии этих часов Макс по-настоящему был горд собой. Служба работодателю, оказывается, не так ужасна и нудна, как «малевалась» пессимистичным предвкушением.

Тем временем вечерело. Надвигалась тучка, на ней читалось обещание дождя. Пока ещё было тепло и сухо, однако в воздухе уже витал запах, эксклюзивно присущий весеннему дождю. Было настолько тихо, что деревья вдоль улочек городка казались нарисованными.

Он вызвал такси и минуту спустя разместил своё немаленькое тело в салоне наземного кара. В такой машинке, открыл он ещё минуту спустя, очень приятно наслаждаться путешествием по упирающейся в горизонт широкой и прямой аллее, исполосованной тенями деревьев. В пределах видимости его кар был единственным транспортом. На Торхове транспорта вообще немного. Макс бывал здесь раньше и помнил об этом. Только перемещался он тогда не в подобном баге, а летал в своём лимузине. Или в аналогичного класса «ле-талках» здешних приятелей, тоже членов клуба «Турбо», само собой (вступительный ценз – состояние семьи, не менее чем девятизначным числом прописанное).

«Здесь на такси разъезжают разве что небогатые коммивояжеры… типа меня», – подумал он. И сразу же настроение опустилось на порядок ниже.

Основная часть «обслуживающего» населения предпочитает прогулки пешком по наиживописнейшим тротуарам – здесь никто никуда не спешит, да и уходить далеко от дома нет особого смысла. Каждое заведение, офис, каждый дом оснащены входами портативных мультипортов внутрипланетар-ной дальности. Не дороговато ли? Конечно, но на Торхове не принято экономить на комфорте, и если ты все ещё не избавился от привычки считать деньги, тебе не сюда. Здесь даже ассенизаторы получают больше, чем в иных мирах топ-менеджеры компаний.

Торхов – рай не для всех. Еэс-Джуниор – рай для мультимиллионеров.

Форд «Барракуда» Гонзалес, один из богатейших людей-землян изведанной части космоса и авторитетнейший знаток-ценитель-коллекционер чуть ли не всего, что в мироздании представляло хоть сколько-нибудь значимый интерес, жил уединённо на берегу собственного горного озера. В не самом большом по здешним меркам, и потому уютном доме апартаментов на сотню (если не брать в расчёт десятки многокилометровых коридоров галереи для размещения коллекции). Окрестные горы, покрытые лесом, принадлежали ему.

Господин Гонзалес был не очень стар ещё, под восемьдесят, но уже мог позволить себе наслаждаться отдыхом, как человек, которому надоело всю жизнь зарабатывать деньги. Теперь у него имелось столько денег, что они сами себя приумножали. На Торхове суперолигарх жил в добровольном отшельничестве, почти ни с кем не встречался и практически никого не принимал. Председатель совета директоров «NSC» оказался поистине волшебником, когда умудрился-таки записать Макса к нему на приём. Наверное, в своё время состоял в том же студенческом братстве, что и… Ах да, мистер Барракуда на теоретизирование колледжей времени жизни не терял, он экономические науки проходил в совершенно других «университетах».

Вернувшись после тяжёлой трудовой «смены» в номер, Макс первым делом привёл в порядок туфли, достал единственную новую рубашку и сбережённый специально ради возможного возвращения в высшую сферу галстук от Мадиони (такой и у швейцаров клуба «Турбо» не вызовет ни малейших претензий). К ТАКИМ людям абы в чём не ходят. После чего принял душ и воспользовался услугами стилиста-парикмахера, вызванного прямо в номер. Коренастый пожилой кудесник обошёлся весьма недёшево, но сегодня Макс мог себе позволить непредвиденные траты.

Было уже за полночь, когда он, разодетый словно жених на выданье, вошёл в арку мультипрохода. От города Привокзального горный массив господина Гонзалеса находился на расстоянии трети окружности планеты, в другом часовом поясе.

– Макс Отто Эмберг? – Возле декорированной под беседку кабинки, расположенной на лесной поляне, визитёра поджидал настоящий ветхозаветный лакей в ливрее и парике. Раныпе Макс таких видал разве что в исторических сериалах. Его слуги носили нормальную модную одежду. Они прекрасно знали, что молодой Эмберг не терпит безвкусицу.

Собственной персоной. Здравствуйте.

Здравствуйте. Хозяин ждёт вас в охотничьем домике.

Координаты?

Я провожу.

Буду весьма признателен.

По надменному лицу лакея было видно, что признательность посетителя волнует его примерно так же, как парня из трущобного гетто – нюансы цветопередачи в полотнах Васильевой, Грунского или Эстеллы Ричардс.

– Хозяин очень занятой человек, поэтому переходите сразу к делу, и ещё, он терпеть не может, когда рядом с ним курят.

Слуга так ВЫРАЗИТЕЛЬНО произносил слово «хозяин», что прямо-таки слышалась заглавная буква в его начале.

– В этом я его полностью поддерживаю. Это точно, с тех пор, как Макс бросил курить, его от дыма воротило.

– Прошу следовать за мной.

С этими словами лакей повернулся к Максу спиной, умудряясь при этом оставаться показушно-вежливым, и, словно император на коронации, двинулся по одной из живописнейших парковых аллей, наполненных неведомо откуда льющимся светом. Не хватало только симфонического оркестра, играющего фугу Баха, стандарт Армстронга или композицию «Пинк Флойд».

В прозрачном, сотканном переплетениями плюща павильоне, рядом с вполне натурально смотрящейся бревенчатой избушкой сидел видный мужчина высокого роста с ярко-выраженными латиносскими чертами лица. Он что-то пил из толстой керамической чашки, и было видно, что пьющий наслаждается каждым глотком. По аромату – это был саграсс.

При появлении посетителя хозяин сразу поднялся и сделал несколько шагов навстречу. Поджарое, совсем не старческое тело передвигалось легко и свободно.

Мистер Эмберг-младший, – представил Макса лакей и тут же удалился, мгновенно растворясь в листве.

Доброго времени суток, – приветливо сказал человек, личное состояние которого (только по официальным данным) на сегодняшний день составляло сумму с двенадцатью нолями; на целых три ноля больше, чем в одночасье утраченное состояние отца Макса. – Как добрались? Не укачало? Меня почему-то после прохода в сон тянет, спасу нет.

Добрая ночь. Спасибо, всё хорошо. – Вид Барракуды, несмотря на изначально мачоидный типаж внешности, совершенно не ассоциировался с его поистине КРУТОЙ репутацией. Пообтесался более чем за полвека…

Саграсс? Чай, матэ? Или, быть может, вы предпочитаете кофе, несмотря на НОВЫЙ образ жизни?

Форд Гонзалес улыбнулся. Естественно, что он знал о Максе ВСЁ. Такие люди не тратят времени жизни абы на кого. Глава «NSC» прекрасно знал, у кого ЕСТЬ ШАНС на личное рандеву с Барракудой.

– С превеликим удовольствием.

Хозяин щёлкнул пальцами, и служанка, живая импозантная женщина из плоти и крови (Барракуда не терпел биоэлектронно-механических слуг; Макс в то время, когда мог себе ПОЗВОЛИТЬ, тоже предпочитал нанимать людей), с подносом в руках бесшумно материализовалась из листвы.

Да, Хозяин?

Гостю – кофе, мне – саграсс, – велел Форд Гонза-лес, и Макс мысленно сделал пометку в ноутбуке памяти. Теперь он знал, почему слуги произносят слово «Хозяин» с большой буквы. В голосе Барракуды прозвенел металл непререкаемого, не подлежащего ни малейшему сомнению ПРАВА ВЛАСТВОВАТЬ над тем, что ему принадлежит. Неудивительно, что человек, наделённый талантом ТАК распоряжаться, достиг в жизни столь впечатляющих успехов…

Стенки чашечки были настолько тонкими, что её страшновато было брать в руки. Неужели?!

– Смелее, – правильно истолковал хозяин невольный пиетет гостя. – Даже если вы её уроните, пропадёт лишь содержимое.

Это точно. Такая чашка из метакерамики пиэкс тридцать вторых способна выдержать прямое попадание ядерной бомбы. Несмотря на то, что толщина её стенок – всего лишь несколько сот молекул.

– Хотя такой кофе, честно говоря, недостоин быть выплеснутым… Тепло сохраняется, надо сказать, феноменально, – похвалил метакерамику Форд Гонзалес. Ему виднее. Он-то знает.

Да, таких чашечек не могли себе позволить ни Эмберг-старший (когда ещё был человеком – год тому назад), ни Эм-берг-младший, который человеком остался, но… совсем НЕ ТЕМ человеком, которым был год назад.

Такие вещицы остались в наследство только тем, кто лично ОБЩАЛСЯ с загадочными рх32.

Ещё один удар по законам физики. – Пробормотал Макс. – Ох уж эти ваши бывшие… – Он запнулся, не зная, каким словом охарактеризовать былые взаимоотношения Барракуды с существами, благодаря которым он сегодня является то ли пятым, то ли восьмым из богатейших (в первой десятке олигархов величины состояний ненамного отличаются размерами и ежедневно «колышутся» в зависимости от текущих прибылей) землян, а завтра вполне может проснуться ПЕРВЫМ.

Мои друзья, – мягко произнёс Форд Гонзалес; Макс ему не принадлежал (пока?), и с ним разговаривали как с ровней. – Они были моими друзьями, молодой человек… Да, с тех пор, как пиэкстсрититу, – Барракуда явно привычно выговорил это зубодробительное сочетание единым словом, – кое-чем поделились, землянам многое пришлось пересмотреть.

Не то слово. Макса ещё не было на свете тогда, но он прекрасно знал, какого рх32 задали «жару» поколениям его отца и деда.

Почти две трети столетия тому назад планета-странница внезапно появилась в густонаселённой Солнечной системе, в изученной вдоль и поперёк акватории пространства, в каком-то миллионе обычных километров от Земли. Припожаловавшая в непрошеные гости затмила небо напрочь, и земляне древней метрополии в буквальном смысле на задницы попадали от ужаса… но переполох моментально унялся. Сразу выяснилось, что появление этого ТЕЛА размерами с Венеру никак не влияет на характеристики окружающего пространства, не насилует гравитацию, то есть ни законы тяготения, ни термодинамика – ничто не работало в случае рх32. Планета была полностью изолирована от Вселенной, она как бы существовала сама по себе. Такая вот ИНДИВИДУАЛИСТКА космического масштаба, высокомерно игнорирующая законы мироздания.

Позднее состоялся контакт и стало известно, что населяли этот невозможный, но тем не менее реальный мир существа, с виду совершенно неотличимые от особей монголоидной субрасы земного биовида. Причём техногенной формы цивилизации в этом мире не имелось даже признаков. Полная противоположность разумной культуре Земли – человечество, избравшее биогенную ДОРОГУ.

Судя по ВОЗМОЖНОСТЯМ, умеющее по ней ходить, куда ЗАХОЧЕТСЯ.

По выражению одного тогдашнего известного политика восточнославянского происхождения, «желания рх32-ых офигели от их возможностей»…

Спустя несколько месяцев после появления, видимо по окончании «пикника на обочине», мир-призрак точно так же внезапно, без предупреждения, исчез, словно бы его никогда и не было.

Пиэксы тридцать вторые (именно так они почему-то велели себя называть) и оставили некоторым землянам изделия из метакерамики – обычной глины, но с удивительными свойствами. А также многое другое, благодаря чему в некоторых областях знания произошли качественные скачки (появление «осмотички» – только один из примеров). Но главное наследие – рассказы о том, что рх32 видали по дороге, путешествуя в бесконечности Вселенной. Почти все эти «дорожные впечатления» захватывали и забирали слушателей похлеще, чем самый забойный земной миф… судя по немногим крохам информации, которой избранные слушателями поделились с остальным человечеством – этой их «рецензии» на услышанное можно было безоглядно верить.

О-о, истинный докуртпаж! – восторг Макса был неподделен. Немудрено! Унция зёрен этого редчайшего сорта стоит как недешёвенький флайер. Макс и не надеялся, что в дальнейшей жизни ему хоть раз доведётся вкушать прелести, привычные в прошедшей.

Хороший кофе. – Согласился мистер Гонзалес. – Подстать посуде… Этот сервиз мне подарила Хун. (Мексиканский «мачетеро» Форд Гонзалес был одним из тех счастливчиков, которым рх32-ые оказали радушный (в понимании пришельцев) приём. По какому принципу обитателей Земли выхватывали и ВОЗНОСИЛИ в небо на миллион километров – непонятно. Среди сотни избранных было два дебила из спецшколы, один герцог, два художника, несколько рабочих различных профессий, пять проституток, три пилота, врач, парикмахер, полдюжины домохозяек, десяток бизнесменов разного калибра, заключённый гонконгской тюрьмы, младенец, четверо детей дошкольного возраста, известный поэт, репортёр заштатного независимого изданьица, девочка-подросток, чета пенсионеров, солдат, испольнительница танца живота, пяток гомосексуалистов обоего пола, слепая цыганка, программист, жена губернатора Австралии, смотритель зоопарка, две сенаторши, вице-президент совета директоров «Такси K°»… кого там только не было… и юный член верак-русской уличной банды, уже тогда заслуживший прозвище Барракуда.) Я помню… Ваша Проводница. Поэтому я и решился вас побеспокоить.