— Как смеют они разгуливать здесь? — возмутился Таас.

— Ты что, хочешь, чтобы они получали специальное разрешение? — спросила Хильда. — Мы же пребываем в гармонии, ты что, забыл?

— Но они могут здесь шпионить! — не унимался Таас.

Рекс не сводил с меня глаз.

— Что не так?

Я судорожно глотнула:

— Тот, высокий. Он похож на Тарка.

Рекс напрягся:

— Но Тарк мертв.

Давно уже мертв. Десять лет как мертв. Я сама его убила.

— Кто такой Тарк? — удивилась Хильда. — Похоже на имя аристо.

Каким-то образом мне удалось совладать со своим голосом.

— Это и есть имя аристо.

Рекс коснулся моего сознания. За годы совместной работы мы с ним сблизились настолько, что я могла улавливать его мысли, если он направлял их в мою сторону с достаточным усилием.

«С тобой все в порядке?»

Я перевела дыхание, успокаивая пульс. «Да».

— Откуда ты знаешь этого Тарка? — поинтересовалась Хильда.

— Я проникла подпольно на Тамс. Десять лет назад.

— Тамс? — переспросил Таас. — Вы хотите сказать, на планету купцов?

Я кивнула:

— Меня… меня схватили.

— Вас что, раскрыли?

— Нет. Меня поймали не так, — мне пришлось сделать паузу, прежде чем продолжать. — Десять лет назад новым губернатором Тамса аристо назначили человека по имени Крикс Тарк. Его солдаты устраивали в городах облавы с целью набрать слуг ему в поместья. — «Слуги» у аристо означали практически всех во Вселенной, не принадлежавших к их касте. — Меня взяли именно во время такой облавы.

Таас пораженно уставился на меня:

— Вы были слугой у купца?

— Не слугой, — ответила я со спокойствием, какого сама от себя не ожидала. — Источником.

Таас побледнел и отвернулся. Хильда стиснула кулаки, от чего даже под курткой рельефно проявились мускулы. «Источник» — обычный термин аристо, о котором мне не хотелось бы даже вспоминать.

— Как тебе удалось бежать? — Хильда повела плечами словно борец, пытающийся снять напряжение.

Я только покачала головой. Я не могла говорить об этом. Купцы продолжали переговариваться, глядя на нас.

— Простите меня, праймери Валдория. Насчет Тамса.

Я старалась, чтобы мой голос звучал беззаботно.

— Таас, зови меня просто Соз, ладно? — я просила его об этом столько раз, что уже сбилась со счета.

Он покраснел.

— Слушаюсь, мэм.

Моего сознания коснулась мысль Хильды — гораздо слабее, чем это получалось у Рекса: «Я тоже прошу прощения». Потом уже спокойнее: «Дай мальчику время. Ты пугаешь его до мурашек».

«Мурашек?» — удивился Таас.

Рекс послал им мысленную улыбку. «Мурашки — живые или неодушевленные?»

Я попыталась улыбнуться в ответ. Я понимала, что Рекс хочет снять напряжение. И мне стоило бы радоваться: в первый раз Таасу удалось связаться с нами мысленно без помощи корабельной аппаратуры. И все же я не могла оторвать глаз от купцов. Они пошли дальше, то и дело оглядываясь на нас.

— Похоже, мы их раздражаем, — заметила Хильда.

— Но мы же не можем отпустить их просто так? — Таас нетерпеливо переминался с ноги на ногу, словно игрок в мяч, ожидающий движения соперника.

— На каком основании? — поинтересовалась я.

— Они же купцы, — переживал Таас. — Разве этого недостаточно?

Я качнула головой в сторону полицейских-землян, на всякий случай подтянувшихся поближе к нам.

— Не уверена, что они с тобой согласятся.

— Если бы не мы, купцы давным-давно разделались бы уже с Союзными Мирами, — упорствовал Таас.

— Если бы нам не приходилось отвлекаться на купцов, — возразила я, — мы и сами давным-давно могли бы овладеть Союзными Мирами.

Таас наморщил лоб.

— Разве вы не ненавидите купцов? Особенно после… — он запнулся.

— Уличные драки ничего не решают. Тем более что они здесь запрещены.

— У нас есть занятия и приятнее, хойя. — Хильда хлопнула Тааса по плечу. — Лично я не прочь выпить.

Я так и не знаю точно, что на языке Хильды означает «хойя»; судя по всему, что-то вроде «милый мальчик». Таасу еще предстоит понять, что это слово не простая тарабарщина. Вот интересно будет посмотреть на Хильду, когда она будет объяснять Таасу, почему называет его милым мальчиком.

— Эй, Хильда, хойя, ты хочешь напиться? — ухмыльнулся Рекс.

— Сам хойя, — буркнула Хильда, но тут же улыбнулась. — Ну по крайней мере несколько стаканчиков.

— Я тоже не против выпить чего-нибудь, — согласилась я. Чего-нибудь покрепче, отшибающего память…

Ночь уже час как теснила закат, сужая полоску розово-красного неба на горизонте. Сутки на Делосе длятся шестьдесят два часа и закат соответственно тоже кажется бесконечно долгим. Народу на Аркаде прибавилось: люди пользовались возможностью отдохнуть от дневной жары. Не так просто переносить тридцать часов непрерывного солнечного света, так что единственными по-настоящему комфортными оставались вечерние и ночные часы, а также раннее утро.

Небо над нашими головами окрасилось в темно-лиловый цвет. В спектре излучения Делосского солнца больше лиловых лучей, чем у большинства звезд с обитаемыми планетными системами, да и атмосфера Делоса почти не рассеивает его. Даже находясь на уровне моря, здесь ощущаешь себя как на высокой горной вершине. У горизонта толпились легкие облака, подкрашенные снизу в розовый цвет, темневший по мере того, как на крыши Аркады надвигалась ночь.

Мы шли вдоль бесконечной череды баров. В сумерках ярко светились головывески: ослепительно розовый цветок, зависший над дверью, кружащиеся в хороводе золотые жуки, гроздь зелено-голубых планет, обращающихся вокруг огромной голубой звезды… Головывески, голореклама — вся улица была заполнена круговертью световых и цветовых пятен. По стенам зданий вверх и вниз носились, разбрызгивая искры и меняя очертания, самые фантастические животные.

На нас обрушивались потоки музыки — то буйно-веселой, то протяжной. По мере приближения к очередной двери звуки усиливались, но стоило нам пройти мимо, как они слабели и пропадали в уличном шуме. К этому добавлялись крики зазывал, вещавших на самых разных языках Союзных Миров. Те, чьи возгласы я могла разобрать, пытались соблазнить проходящих напитками, курительными палочками и зернами масляничных растений, уводящими в мир мечты или заставляющими тебя заниматься любовью без устали много часов подряд. В воздухе висел аромат жареного мяса и пряностей.

Большинство головывесок было мне непонятно. Потребовав у центра меню-переводчик, я решила опробовать его на красивой вывеске, гласившей:

«КОНСТАНТИНИДЫ».

«Перевод», — скомандовала я.

«Греческий язык, — ответил центр. — Перевод: Константиниды».

— Очень ценная информация, — пробормотала я себе под нос.

— Так куда зайдем? — спросила Хильда.

Я ткнула пальцем в сторону облезлого здания. Крыша его украшалась единственным шестом с проржавевшими почти насквозь пластинами, жалобно дребезжавшими на ветру. Головывеска над входом была на английском языке — единственная, которую я могла прочесть без переводчика.

— «У ДЖЕКА» — объявила я.

— Напоминает древнюю Землю, — заметил Рекс.

— Скорее уж древнюю развалину, — фыркнула Хильда.

— Пошли, Хильда, — рассмеялся Рекс. — Не бойся.

— Но почему именно сюда? — допытывалась она.

— Потому, — ответил Рекс, — что здесь замечательно воссоздана атмосфера древней Земли.

— А это так уж хорошо?

— Зайдем и увидим, — улыбнулась я.

Итак, мы зашли внутрь. Вдоль одной из стен тянулась потемневшая от времени деревянная стойка. Стулья рядом с ней были обшиты лоснившейся от долгой эксплуатации красной тканью. Остальную часть помещения занимали столики, покрытые красными и белыми скатертями. За стойкой стоял человек, протиравший стакан; на рубахе и белом фартуке виднелись жирные пятна.

На эстраде в углу играл маленький оркестр. Инструменты были мне незнакомы: тыквообразные коробки с натянутыми струнами, золотые трубы с выдвигающимися и задвигающимися секциями, толстые барабаны. Тем не менее звук получался приятный, а ритм располагал к танцу с молодым человеком, певшим что-то лирическое. На экранах над эстрадой мелькали яркие голомультики.

У столиков нас поджидала женщина в короткой юбке. При виде ее Таас расплылся в улыбке.

— Мне здесь нравится, — заявил он.

— Давайте-ка займем столик, — предложил Рекс.

Хильда улыбнулась Таасу и мотнула головой в сторону официантки.

— Хорошенькая, да? Давай не будем драться. Прибережем это для купцов. Я все равно сильнее и больше тебя.

— Что? — выпучился на нее Таас.

— Она не хочет драться с тобой из-за официантки, — объяснила я.

— Но почему я должен драться с Хильдой из-за официантки?

Я пожала плечами. Я плохо разбираюсь в женской красоте. Другое дело в мужчинах. Мне официантка представлялась просто слишком юной девицей в слишком тесной юбке. Должно быть, эта штука здорово затрудняет кровообращение.

Рекс рассмеялся:

— Может, нам троим стоит предложить себя ей — пусть выбирает.

— С чего это ты взял, что она вообще выберет кого-то из вас? — улыбнулась я.

— А почему троим? — так и не понял Таас.

— Я, ты, Рекс. Ясно? — терпеливо объяснила Хильда.

Таас сделался совсем пунцовым:

— Так тебе нравятся женщины? Не мужчины?

— Ну разумеется, — ответила Хильда.

— Ох. — Таас почесал подбородок. — Ладно. Возможно, ты и сильнее меня, зато я стильный.

Официантка подошла к нам и, запинаясь и краснея, обратилась по-английски к Рексу:

— Вам нужен столик?

— Не понимаю ни слова из того, что ты говоришь, — ответил Рекс по-сколийски с самой вредной своей улыбкой, — но голос у тебя красивый.

— Она говорит, что нам нужен столик, — перевела я.

Хотя, видит Бог, нам нужен был не столик, а выпивка. Я включила программу перевода. Меню висело в воздухе на фоне официантки, переводившей испуганный взгляд с меня на Тааса, а с Тааса на Хильду. Вполне возможно, у меня на лице было такое же отсутствующее выражение, как у них.

«Не спеши», — посоветовал мне мой центр.

Рекс снова улыбнулся официантке.